Тайны портового города (СИ) - Крылова Катерина - Страница 30

— Найти того, кто лишил тебя семьи.

— Именно. Я отправился по следу. Смог вычислить кто, когда и как. Мог сам задавить гадин своими руками, но побоялся, что не справлюсь с магом. Поэтому и пошел к господину Модро. Наставнику Таболы, кстати. Рассказал все, привел доказательства, поведал как вычислил. Их повесили. Мага сначала лишили силы, а потом повесили. Я отомстил, но смысла в этой жизни все равно большене было. Модро, видя мое состояние, и предложил работу в Сыске. Мол, есть утебя способности, умереть всяко успеешь, поработай-ка на благо государства, раз уж оно пошла тебе навстречу. Оказалось, что действительно есть. Когда отбегал своё гончей, то устроился сюда. Думал, непыльная работенка. Пойдет на старости лет…

— Ты был и раньше знаком с Таболой?

— Ты что, девочка! Когда я в Сыске работал, твой Наварра еще пеленки пачкал! Ему ж еще и сорока нет! Но знаешь что. Он Империи предан. Да, будет крутить что-то для себя, но на первом месте у него всегда будет служба. Модро его растил под себя, как идеальную ищейку, беззаветно преданного государству пса.

Рина мягко улыбнулась и положила руку на плечо Лудиму.

— Мне очень жаль, что так случилось с твоей семьей. Прими мои соболезнования.

Оборотень накрыл ее руку своей лапищей и разрыдался. Никто и никогда еще не сочувствовал ему. Никто не разделил его боль тогда и, тем более, потом. Ведьма гладила его по волосам и говорила что-то утешающее. Было в этих ее движениях и сочувствии что-то материнское. Что-то такое домашнее и давно забытое. За одно это сопереживание он готов был помочь ей в любой ситуации. За какие-то несколько склянок они стали близкими. Словно вместе пережили что-то тяжелое.

— Лудим, когда боль утраты делишь с кем-то, она уже не так не выносима, — произнесла девушка, словно прочитав его мысли. — Спасибо, что открылся.

Некоторое время они посидели в молчании. Потом синхронно поднялись и отправились приводить план капитана в действие.

Глава 9

Рийна

Я не помню как дошла до «Снежных волков». Все крутила в голове историю Лудима. Что-то в ней царапало меня, доставало до живого. Он рассказывал про свой городок, про клан и Великий лес, про свою жену, а я вспоминала наш дом в Наваррских топях. Как мы жили там все вместе: я, папа, дедушка с бабушкой, прадед… И что теперь из всей семьи осталась только я. Что наш дом остался там, среди болот совсем один. Ему там, должно быть, очень одиноко.

«Я вернусь!» — пообещала я сама себе, — «Когда-нибудь обязательно вернусь и, если мне суждено прожить длинную жизнь и увидеть старость, то закончить ее я хочу дома!»

Лудим, как и я, потерял родных. Но у меня есть Марк, есть шанс, что мой род будет жить. У него до недавнего времени этого шанса не было. Лудим не понял, но я сотворила одно такое простое ведьминское заклятье. Оно называется «Утешение». Человек не утешается в прямом смысле слова, не притупляется боль от потери, не забывает. Просто, если ведьма (не ведьмак, толькоженщина) искренне сочувствует и хочет помочь, она забирает часть боли себе. И человеку становится легче. Только после «утешения» такой человек становится как бы немного родственником.

Матери способны на такое без всякой ведьминской магии. Они забирают часть боли своих детей. Многие, если бы могли, забрали бы всю… Некоторые силой своей любви забирают не только боль, но и болезни на себя, лишь бы ребенок был жив и здоров. Нередко после этого женщина теряет десять и более лет жизни, а то и саму жизнь. Нава не любит такого обмена, но иногда отзывается и оставляет жить дитя, пропуская мать за Грань.

Сейчас я уже прекрасно понимала с кем мне предстоит иметь дело. Не ведьмаку из столицы, который только добирается сюда, а именно мне. Я молила богов об одном. Дать время. Время подготовиться. Этот Даррен явно старше и сильнее меня. Если наши предположения верны, то он еще и напитался искрами тех кого выпивал.

По дороге я свернула в травяные ряды и скупила практически все, что могла. Благо «звезда», ненавязчиво отправленная за мной капитаном, предложила разделить это стог. Также я, наконец, обзавелась парой медных котлов, весами, разноразмерными ложками из разных материалов и несколькими десятками маленьких порционных глечиков, совсем как в лекарне.

В «Волках» я рассказала Тларгу о том, что происходит. Он недовольно поморщился, но с планом Лудима согласился. Оставался самый сложный шаг — рассказать все Настае и Миху. Она, конечно, решение и без него бы приняла, но они все-таки вместе. Да и надежнее так будет. Пока я у себя в комнатушке собирала вещи сына, он сидел в кроватке и перебирал чурочки, что-то лопоча под нос. Марк недавно проснулся и пока был нелюдим. Ему, чтобы стать существом социальным после сна, требовалось не менее половинынара.

Я «прислушивалась» к трактиру. Никаких ведьмачьих сюрпризов не чувствовалось. Вот мои обереги над дверями, вот заговоренная соль под порогами, вот Печать еле заметно фонит, а вот в фундаменте «обережник» заложен. Это еще при постройке дома хозяева, видимо, приглашали ведьмака, чтобы провел ритуал. Нет, ничего чужого и дурного на «Снежных волках» сейчас нет. Постояльцы тоже с амулетами, но простенькими, их даже не ведьмак делал, а какой-то маг: от сглаза, на удачу в делах, от болезней. К сожалению, в людских умах я читать не могла. Да и вряд ли таким способом можно было бы обнаружить злоумышленника. Пойди пойми человек вот конкретно сейчас на что-то зол и раздосадован, зуб болит или он коварные планы строит? Даже менталы учатся этому десятилетиями. И это при наличии врожденных способностей. Как у Лудима, кстати.

Постучалась Настая и позвала в «кабинет» к Тларгу. Я подхватила недовольно пискнувшего сына и поднялась наверх. Наш маленький военный совет был быстрым. Мы рассказали ребятам о том, что происходит в городе. Даже об обороте Тларга. Мих искренне обрадовался за перевертыша, разулыбался, поздравил его и пожал руку.

— Ребята, вы же понимаете, что обо всем, что вы сейчас узнали нужно молчать?

— Рин, ну ты нас совсем уж за идиотов не держи. Лучше говори, чем мы можем помочь. Ясен день, что вы нас не просто так в известность ставите, — серьезно сказала Настая.

— Тебе придется на время оставить работу в трактире, — ответил за меня оборотень. — Возьмешь Марка и поживете пока у тебя. Рина сейчас ввязывается в опасное дело. Не по собственной воле. Без нее и без ее знаний магу и стражникам просто не справиться. В трактире вам будет опасно.

— Хорошо, — сразу согласилась подруга.

— Мих будет приходить и приносить вам продукты. «Звезду» на вашу улицу отдельно распределят. Лудиму так спокойнее будет, — сказала я. — Да и я тебе кое-что с собой дам…

— Тогда пойдем собираться!

Сначала я зашла в комнату к Таболе и собрала для него кое-какие вещи. Переезд стал спонтанным, но не ходить же ему в одном и том же исподнем несколько дней, если есть возможность держать себя в чистоте. Мужчины они, знаете ли, не фиалками пахнут. Особенно, когда лошадьми и хозяйством занимаются. А я отказываюсь нюхать эти «не фиалки» в своей кровати. Потом мы с Настаей спустились ко мне. Я показала на вещи малыша и вытащила из своей торбы несколько пузырьков и мешочков.

— Смотри и запоминай. Ведовство, которое здесь заложено, не определит даже ведьмак, пока оно не сработает в полную силу. Это значит — на убой! Я делала их еще дома, а со временем они лишь напитываются. Вот здесь в черном мешке заговоренная соль с травами. Как придете домой, посыпь ей вдоль порога внутри дома. Если есть еще двери во двор, то и там. Ничего читать не надо. Насыпаешь и прикрываешь половиком. Она просто не пустит в дом любого, у кого дурные намерения к тем, кто внутри. Запомнила?

— Ага.

— Вот в этом мешочке, — показала я простой холщовый, — обереги для детей. На Марка я сейчас сама одену, потому что это должна делать только мать. А ты слушай заговор и запоминай. Я на твоих ребятишек сделала на всех. Как придешь домой, сразу же сделай и пусть носят не снимая. Сам оберег не потеряется и силой его снять невозможно. Он на всю жизнь.