Невеста-наследница - Хантер Мэдлин - Страница 13

– Пойдемте со мной. Вам нельзя медлить.

Взяв ее за руку, он повернулся и потянул Айрис за собой вниз по лестнице к черному ходу для прислуги. Не успели они миновать холл, как за их спинами послышались женские голоса – один высокий, а другой довольно низкий. Дамы разговаривали друг с другом.

– Он запретил мне приглашать Филиппа, – пожаловался высокий голос. – Эту встречу устраиваю я. Кем он себя возомнил?

– Не забывай, что это его дом. Я же говорила тебе, что не следует этого делать.

– Филипп имеет право присутствовать на семейном совете, сестра. Он заинтересован в решении этого прискорбного вопроса не меньше, чем любой из нас.

– Однако это дом Холлинбурга. Ты же знаешь, что он поклялся никогда не принимать Филиппа после случившегося.

– Много шума из ничего. Подумаешь, Филипп попытался поцеловать модистку. Едва ли за такие преступления положена виселица.

Голоса стихли вместе с шагами. Дамы поднялись по лестнице. Затем сверху более высокий голос воскликнул:

– Эти вазы выводят меня из себя. Я же просила Холлинбурга убрать их с дороги. Из-за этого леса шатающихся ваз трудно войти в гостиную. Куда ни повернешься, они везде встают на пути.

Обилие ваз тоже показалось Айрис чрезмерным в тот день, когда она впервые пришла сюда. Ориентироваться в лабиринте китайской керамики было бы трудно, если бы дворецкий не провел ее по самому удобному, хотя и не прямому, пути.

– Почему вы не убрали вазы? – шепотом спросила она герцога.

Он выглянул из-за угла на лестницу, а потом на вход.

– Они отпугивают посетителей. Это мой дядя их так расставил. Я собирался было убрать, но чем больше тетушка жаловалась, тем меньше мне хотелось что-то менять.

– Они очень ценные. Было бы обидно, если бы одна из ваз упала и разбилась.

Герцог оглянулся на Айрис.

– Насколько ценные?

– Неужели вы и их не оценили у специалиста? Я знаю в Лондоне человека, который мог бы этим заняться.

Герцог взял ее за руку.

– Давайте поговорим об этом позже. А сейчас мне нужно вывести вас отсюда так, чтобы никто не заметил. Боюсь, что вам придется покинуть дом через черный ход, которым пользуется прислуга.

– В некотором смысле я сейчас тоже служу у вас.

Айрис, спотыкаясь, последовала за герцогом. Он помог ей спуститься по лестнице в подвальное помещение. Кивнув изумленным лакеям и поймав улыбку повара, Айрис вышла вместе с герцогом через черный ход в сад.

– Держитесь поближе к дому, чтобы вас не было видно из окон гостиной, – сказал Николас и потянул ее вперед.

– От кого я прячусь?

– От моих родственников.

– Каких именно? От печально известных тетушек?

– Ото всех сразу. По крайней мере, от тех, кто останется без гроша, когда вы получите наследство.

– Конечно, им хочется перемыть мне косточки.

– Скорее, им хочется вас убить.

Произнеся эти слова, герцог вдруг застыл как вкопанный, и Айрис наткнулась на него. Он повернулся и посмотрел на нее сверху вниз.

– Вы совершенно уверены, что никто не знает, где вы остановились в Лондоне?

– Раз уж даже вы не знаете моего адреса, то можно с уверенностью сказать, что не знает никто, кроме мистера Сандерса.

– Сначала мне показалось, что скрывать свой адрес было смешной предосторожностью с вашей стороны, но теперь я думаю, что вы поступили мудро.

Айрис довольно громко рассмеялась, и герцог приложил кончики пальцев к ее губам.

– Вы же не думаете, что кто-то на самом деле всерьез собирается убить меня? – прошептала она. – Разве в таком случае деньги достанутся не моему наследнику?

– Не знаю, вы ведь еще не вступили в права наследства. Нужно будет спросить у Сандерса. Как бы то ни было, но думаю, что будет лучше держать ваш адрес в тайне.

Он снова повел Айрис к садовым воротам. Она осознала, что все это время герцог держал ее за руку. Исходившее от него тепло и стремление защитить ее от родственников показались Айрис очаровательными. Она не верила, что ей грозит реальная опасность.

– Неужели вы считаете, что кто-то из ваших родственников может совершить покушение на меня?

Сама эта мысль казалась ей слишком мелодраматичной.

– Вряд ли, но все же лучше соблюдать осторожность.

Он открыл ворота, выглянул на улицу и вывел Айрис наружу.

– Есть большая вероятность, что один из них уже замешан в убийстве.

Это были самые странные прощальные слова, которые Айрис когда-либо слышала. Герцог закрыл за ней ворота, а она все стояла на месте, изумленно глядя в пустоту.

– Он был страшно расстроен, – с нажимом произнесла тетя Агнес. – Его так обрадовала возможность вернуться в лоно семьи, но мне пришлось написать ему, что его не ждут в этом доме.

Она обращалась к всем родственникам сразу, но Николас знал, что на самом деле ее слова предназначались ему.

– Он негодяй, тетя Агнес. Я не желаю иметь с ним никаких дел, – заявил Николас. – Если вы хотели, чтобы Филипп присутствовал на этой встрече, вам следовало устроить ее у себя дома, а не здесь.

– Это и наш дом тоже, – вмешалась в разговор тетя Долорес. – Мы выросли здесь. Это наше родовое гнездо в Лондоне. Нас всегда должны принимать в нем с распростертыми объятиями.

– Нет, это мой дом, – возразил Николас. – И я буду принимать в нем тех, кого желаю видеть. Кузен Филипп к их числу не относится. Что ж, тетя Агнес, вы созвали всех в мои владения, но на самом деле режиссер этого спектакля – вы сама. Так давайте начинать, иначе он затянется.

Агнес раздраженно вдохнула, отчего ее внушительных размеров грудь высоко поднялась. Темноволосая, как и ее худощавая сестра Долорес, но очень крупная по сравнению с ней, Агнес использовала свою дородность как оружие, чтобы добиваться внимания и почтения со стороны окружающих.

– Ты в высшей степени неблагодарный человек, Холлинбург, – бросила она. – Прежний Николас нравился мне гораздо больше. Он был куда приятнее. За последний год ты ожесточился, и это выглядит отвратительно.

– Иными словами, он больше не дает вам всего, чего бы вы ни пожелали, – проговорил Дуглас, сидевший со своей женой Клодин у окна. Дуглас так редко открывал рот, что, когда ему случалось что-нибудь сказать, внимание обращали все. – Теперь он герцог. Приспосабливайся к новой ситуации, как это делают остальные.

У Агнес сделался такой вид, словно ей дали пощечину. Она с угрожающим видом посмотрела на Дугласа. Клодин, которая всегда выступала в роли защитницы и оруженосца мужа, в ответ бросила на Агнес мрачный взгляд. Та съежилась, давая понять, что на этот раз решила воздержаться от стычки.

– Так зачем вы собрали нас здесь, тетя Агнес? – спросил Чейз.

Казалось, этот вопрос изумил ее.

– Как – зачем? Я думала, что всем это очевидно. Мы собрались из-за этой девицы Баррингтон. Ситуация в высшей степени тревожная и крайне подозрительная. Ты утверждаешь, что она ни с того ни сего явилась к тебе, Холлинбург? Материализовалась из воздуха на твоем пороге?

– Можно и так сказать, – согласился Николас.

– Но как? Почему? Если бы она слышала о наследстве, то ее появление в доме еще можно было бы как-то объяснить. Чего же, если не денег, она хотела от тебя?

Взгляды всех присутствующих обратились на него.

– Она приехала по другому вопросу, тоже связанному с дядей. Это все, что я намерен вам сказать, поскольку никого в этой комнате он не касается.

– Я вынуждена настаивать на том, чтобы ты рассказал нам все без утайки об этом странном визите.

– Настаивай, сколько хочешь. Это мое последнее слово.

Агнес фыркнула.

Долорес теребила свою юбку, ее длинные тонкие пальцы перебирали кайму с вышивкой.

– Сандерс сказал, что эта… мм… Баррингтон торгует книгами, – промолвила она.

Агнес потрясенно обернулась к сестре.

– Он действительно так сказал? Мне Сандерс об этом не сообщил.

– Я нравлюсь ему больше, чем ты, потому что я обращаюсь к нему с просьбами, а не с требованиями. Да, она торгует книгами и специализируется на редких изданиях. Путешествует по всему континенту, занимаясь своим ремеслом. В ней течет английская кровь, но она не настоящая англичанка. Она даже почти не жила в Англии.