Изгои. Часть вторая (СИ) - Калиничев Иван - Страница 17

— Да, в кино про зомби все по-другому происходит. А в реальности как-то ну…

— Как?

— По-дебильному.

Николь надула губки и сказала:

— Давненько я не смотрела фильмов ужасов…

— А какой был последний? — поинтересовался Остап.

— «Пятница, 13-е».

— Как же, знаю. Какая часть?

— Не помню.

— Джейсон там уже был во вратарской маске?

— В ней!

— Тогда точно не первая и не вторая. Маску он нашел в третьей части.

— Может быть.

— А ты, кстати, откуда? Забываю все спросить…

— Австралия.

— А я думал, из Франции.

— Из-за имени?

— Конечно.

— Это папаня меня так назвал. В честь актрисы Николь Кидман. Знаешь такую? Снималась в сериале «Бангкок Хилтон».

— Знаю, конечно. Она сейчас всемирно известна. А сюда ты как попала?

— Я была обычной девушкой из приличной семьи, училась в колледже, занималась брейком, смотрела MTV. И как-то раз меня похитили. Представь, прямо из спальни! Заснула у себя в доме, а проснулась на Карфагене. Вот такой сюрприз!

— Ха! Представляю, как ты удивилась!

— И не говори. А ты откуда?

— Россия.

— Ого! СССР!

— Не-а, Союза давно нет.

— Что, была война со Штатами и они вас победили?

— Нет, там такая штука получилась… Мы это… сами себя хм-м… победили.

— Интересные дела.

— А тут я недавно. Несколько дней.

— А кем работал в России?

— Режиссером.

— Кино? Театр? Шоу?

— Телек.

— И что снимал?

— Сериалы. Криминальная тематика и всякое такое.

— А меня бы снял в своем сериале.

— Конечно!

— Врешь ведь.

Остап ухмыльнулся. Кому только он не обещал главную роль!

— Чего лыбишься?

— Да так… Ты мне лучше скажи, что это был за старичок? Суровый мужик, а взгляд как у тигра, брр-р-р.

— Здешний учитель.

— А, ну тогда понятно.

Подошел Черныш. Он мельком глянул на ружья у них в руках и сказал:

— Ну что, пойдем?

— А кто сказал, что я беру тебя в свою команду? — ухмыльнулся Остап.

— Я в ночи вижу. Это мой дар. И он тебе очень пригодится.

В оружейку, помимо Остапа и Черныша, пошли еще двое. Кинг, мускулистый, широкоплечий брюнет, лицо которого было буквально исполосовано шрамами. Тритон, маленький и подвижный, словно на пружинах, походил на артиста Бронислава Брондукова, складывалось впечатление, что он того и гляди чего-нибудь сопрет…

Едва они вышли из амбара, как Черныш крикнул:

— Справа!

Было уже темно, но Остап все же сумел разглядеть два силуэта, приближающихся к ним. Он прицелился из ружья и промазал. Сделал еще один выстрел. Снова мимо.

— Дай мне пушку, пока не поздно! — сказал видящий во тьме.

Получив помповик, двумя выстрелами Черныш обезглавил обоих зомби и протянул ружье обратно.

— Оставь у себя, — разрешил Остап.

— А не боишься пули в спину?

— Нет, — прозвучал спокойный ответ.

К счастью, зомбаков они больше не встретили.

Оружейка представляла из себя деревянный сруб с двускатной крышей. Здание выглядело крепким и надежным. Николь сказала, что дом прибыл в контейнере в разобранном виде и алькатрасовцам осталось только собрать его, как конструктор.

Дойдя до места, Остап достал ключи и открыл дверь.

— А что, замок тут и вправду заминирован? — спросил Черныш.

— Много болтаешь, — проворчал Остап.

Пошарив на полочке сбоку, он нашел масляную лампу, и через пару секунд тусклый желтый свет озарил помещение.

Оружия здесь было в избытке, но если присмотреться получше, становилось понятно, что большинство стволов — ржавый, никчемный хлам. Среди всего прочего имелись какие-то старинные мушкеты и берданки, и даже полупудовая мортира, вся покрытая плесенью, в стволе которой жила толстая пятнистая жаба. Рядом с мортирой располагался еще один странный предмет. Холодильник. Когда Остап пришел в оружейку впервые, он поспешил открыть его. Но внутри было пусто. Отсутствовали даже полочки, ящики и решетки. Николь пояснила, что холодильник, как и многие другие вещи, был обнаружен в одном из контейнеров.

Тритон где-то нашел почти новый короткоствольный автомат Калашникова. Со знанием дела оглядел его, вынул магазин, вернул на место и важно надул губы.

— Надо взять пушек и боеприпасов. Столько, сколько сможем унести, — распорядился новый пахан.

— А как мы их потащим? В руках, что ли?

— Нам бы не помешали сумки или мешки…

Вдруг раздалась автоматная очередь. Изрешеченный пулями, на пол рухнул Кинг.

— Бросайте оружие! Быстро! — прозвучал голос Тритона.

Ствол его автомата был направлен на Остапа и Черныша, а глаза горели, как у бешенной собаки.

— Ты что, с дуба рухнул? — изумился Черныш.

— Брось оружие, падла!

Требование было выполнено.

— Подними руки вверх! — Тритон перевел взгляд на Остапа. — А у тебя что?

— У меня подозрение на язву желудка и расшатанные нервы.

— Юморист, значит?

— Самую чуточку.

— То есть старый пахан был у нас слепец, а новый стал паяц.

— Вообще-то смех продлевает жизнь.

— Только не тебе. Оружие есть, спрашиваю?

— Нет.

— А за спиной что?

— Ах, это! Это катана — меч такой японский.

— Кинь на землю. — Он подчинился. — Еще что-нибудь есть?

— Нету.

— Тогда руки в гору!

— Тритон, ты что, совсем кукухой поехал? А ну брось железку и потолкуем по-мужски, — вмешался Черныш.

Глаз у вооруженного дернулся, как от тика:

— По-мужски? А уводить чужую девушку — это как, по-мужски?

— Какую девушку, Тритоша? Никого я у тебя не уводил.

— Ты — нет. А вот этот тип — да!

— Я? — поразился Остап.

— Ты!

— Да как я мог это сделать?

— Но ведь сделал.

— Да когда? Я тебя сегодня впервые увидел!

Тритон вытянулся и, выпятив хилую грудь, выдал:

— Моя девушка — Николь!

— Она что, встречалась с тобой? — совершенно искренне спросил обвиняемый.

— Да, Николь была моей девушкой, а ты, пришлый ублюдок, увел ее у меня! — истерически завопил коротышка.

Он был на грани истерики и водил автоматом из стороны в сторону, руки у него дрожали. В таком стоянии Тритон запросто мог ненароком нажать на спусковой крючок и отправить вслед за Кингом.

— Прости меня… — неуверенно сказал Остап, понимая, что в их положении тянуть время — это лучшее решение.

— Ты просишь у меня прощения⁈

— Ну да, я прошу у тебя прощения. Так вышло. Понимаешь? Мы полюбили друг друга…

— Сука, ненавижу тебя! И ее ненавижу!

— И вообще, откуда мне было знать, что у вас отношения?

«Нет, не похож он на ее парня, — подумал Остап. — Тритон плюгавый какой-то, а Николь — породистая баба».

— А она разве тебе ничего не сказала? — спросил Тритон.

— Вообще ничего! Вот те крест! — побожился Остап.

— Вот ведь сучка!

— Ты это… Поаккуратней со словами.

— Или что? Застрелишь меня?

— Слушай, Тритон, раз уж так вышло, давай драться на кулаках. Кто победит, того и Николь. Идет?

В ответ раздался крысиный смешок:

— Ты меня за идиота держишь? Ты же дерешься, как Чак Норрис, я тебя на ринге видел. С одного удара меня в нокаут отправишь!

— Тогда дерись со мной, — предложил ему Черныш.

— А с тобой у меня будет отдельный разговор.

И сказав это, Тритон надавил на спусковой крючок и горячая автоматная очередь прошила тело Черныша наискось.

Надежды на спасение стремительно таяли.

— Что, и меня пристрелишь? — спросил Остап.

— Всему свое время. Только ты сначала это… броник сними.

— Чего?

— Что слышал. На тебе бронежилет, я видел.

— Какой броник? Где видел?

— Видел где надо. А ты под дурачка не коси. Снимай давай!

Пришлось подчиниться. Растаяла одна из самых последних надежд.

— А теперь я расскажу тебе сказочку, — присев на фанерный ящик, протянул Тритон. — Это будет сказочка про одного добра молодца, что полюбил красну девицу. И всем эта девица была хороша: красотою лепа, червлена губами, бровьми союзна… А добрый молодец был…