Чужая мечта (СИ) - Кас Оксана - Страница 75

Хару кивнул. Он действительно все еще недостаточно хорошо танцует.

Ко всему можно привыкнуть. Первый концерт трейни в памяти Хару остался отдельными вспышками, остальное словно в тумане. Теперь же он все ощущал кристально ясно. Несколько репетиций — с камерами и без, прически и макияж, наряды, долгое ожидание.

Их снова провели через толпу людей. В первый раз Хару это, скорее, напугало. Сейчас… странные ощущения. Просто сотни его фотографий (многие с нарисованными коронами или кошачьими ушами), таблички с его именем, да и выкрикивали его имя особенно часто. На первые выступления организаторы попросили родителей не приходить, чему есть две причины — во-первых, чтобы не смущать выступающих, во-вторых, чтобы создать равные условия, ведь далеко не у всех трейни родители могут сорваться и приехать в Сеул к трем часам дня в четверг. Но у заграждения Хару удивленно выцепил взглядом трех парней из своей школы, с ними Хару и Тэюн тренировались на улице. Они радостно махали им руками. Хару даже указал на них Тэюну. Увидеть знакомых было приятно, но поболтать возможности не было — это быстрая проходка мимо зрителей, а не время для общения.

Тот факт, что Хару выступает со знакомыми и приятными ему людьми, заметно влиял на его уверенность в себе. Они качественно отрепетировали танец, у самого Хару прекрасно получаются все вокальные партии, группа хорошо сработалась, наставникам понравилось, как они все подготовили. И выглядят они вместе вполне достойно.

В отличие от прошлого раза, теперь на сцену приглашали сразу две группы. Задавали им несколько вопросов на сцене, типа — как называется группа (Love Shoot), что хотите сказать фанатам (голосуйте за нас), как настроение (очень хотим показать, что у нас получилось). В общем, банальные ответы на банальные вопросы перед началом выступления.

Группа Хару выступала первой.

В этот раз — никакой льющейся воды, сложного освещения и прочих спецэффектов. Просто светлый фон у них за спинами, немного дыма в начале и финале. Хару пел большую часть вокально сложных партий. Роль второго главного вокалиста взял на себя Тэюн. Ему было сложновато, конечно, но выполнимо.

Они выступали с головными микрофонами и Хару немного переживал об этой аппаратуре. Во время танца проволочный микрофон может уехать в сторону, его придется поправлять, а так можно выдернуть всю гарнитуру из уха… в общем, обычные волнения из-за недостатка опыта.

Но все отошло на второй план, когда они построились для начала и на сцене погас свет.

Хару снова закрыл глаза, чтобы настроиться на нужное настроение. Тема, конечно, сомнительная, но все же. Итак, он пудрит девушке мозги, чтобы затащить ее в постель. Идеально.

У Хару опять вступление, поэтому снова так получилось, что он открыл глаза одновременно с началом мелодии.

— Взгляни. Что же происходит? У тебя взволнованный вид, — пропел Хару и отступил в сторону, чтобы его строки подхватил Тэюн.

— Я вижу, как рушатся стены и наступает рассвет.

Вступление достаточно медленное, тут еще можно делать вид, что речь идет о любви и заботе.

Танец практически врезался в мышечную память, Хару, скорее, приходилось немного сдерживать себя, чтобы не выполнять все движения на автоматизме, а добавить в них хотя бы немного эмоциональности… и не переборщить с нею в припеве.

Публика — преимущественно девушки — громко визжала от восторга, а уж на припеве этот визг переходил в ультразвук. Хару старался свои строки исполнять, обращаясь к кому-то в зале. Со сцены, да еще со слепящими софитами, он едва различал тех, кого выбирает в толпе. Пару раз взглядом находил камеру и старался смотреть уже туда, со всем пылом выдуманного героя.

Пожалуй, ему это нравится. Крики толпы, громкая музыка, это ощущение единства группы, плюс ты в эпицентре всеобщего внимания, что заметно воодушевляет. Выступление заряжало такой позитивной энергией, что хотелось прыгать от счастья, несмотря на огромную усталость.

Если так подумать, то эта эйфория напополам с усталостью после успешного выступления была ему и так знакома. Для Антона — по отчетным концертам в музыкальной школе, для Хару — по выступлениям вокального кружка. Но здесь это чувство было щедро приправлено почти осязаемым одобрением публики.

Тэюн практически налетел на него, то обнимая, то тормоша. Он был таким счастливым — Хару никогда в жизни не видел друга таким. Шэнь, впрочем, тоже кинулся обниматься. Этих двоих, по всей видимости, «штырило» сильнее, чем Хару, поэтому они трясли его, как плюшевую игрушку, а Хару не мог себя заставить прекратить этот радостное безобразие. Чанмин сурово подцепил Тэюна под локоть, а Шэня вообще перехватил за ремень брюк и потащил к выходу со сцены, что стало причиной громкого хохота в зале. Хару не удержался. Напоследок галантно поклонился, сняв с головы воображаемую шляпу и помахав ею за спиной, как какой-нибудь актер исторического фильма. Смех сменился на новую порцию оглушающего визга, а Чанмин обернулся и сурово прикрикнул на Хару. Пора уходить — второй группе тоже нужно выступить.

За сценой их пожурил стафф — слишком долго уходили со сцены. Но их критика звучала неубедительно, потому что, кажется, последняя выходка Хару рассмешила и их, так что они старались не заржать во время своей речи.

Чтобы посмотреть выступление противников, их группу поставили за кулисами в небольшом закутке, где располагаются два экрана. На одном показывают то, что теоретически пойдет в эфир — смена крупных планов, съемка с разных ракурсов, а на втором — вся сцена целиком. Хару предпочитал смотрел на второй экран.

Откровенно говоря, эти две недели он вообще редко вспоминал, что это соревнование. Вторая группа была ему не особо знакома, там не было по-настоящему сильных противников.

Выступили они неплохо… но и не хорошо. Пару раз сфальшивили, но это мелочи. Главное — они выглядели скучно, не было в их выступлении драйва, словно они смирились с проигрышем еще до того, как вышли на сцену.

— Кажется, мы выиграли, — вздохнул Чанмин. — И как-то… обидно выиграли.

Хару согласно кивнул. От такого неубедительного выступления противников даже немного померкла радость после собственного выступления.

Результат зрительского голосования была предсказуем и унизителен для второй группы: 917 против 58. В зале чуть меньше тысячи человек, то есть почти все проголосовали за команду Хару. Парни из второй команды ожидаемо расстроились, многие ревели. В комнату, где объявляли результаты, зашла Минджи.

— Группа «Call me baby», — обратилась она. — Знаю, что вам сейчас плохо, но я тоже пришла вас ругать. Не за само выступление, а за отношение. Я понимаю, что выступать после команды Хару было морально сложно. Понимаю, что их номер показался вам слишком хорошим, чтобы надеяться на победу. Но именно в этом ваша главная ошибка. Вы должны были выйти и выступить для зрителей, а не ради победы. То, что вы показали на сцене, было хуже ваших репетиций. И то, что вы так поступили со своими фанатами — вот это самое ужасное. Айдол никогда не позволит себе подобное. Если ты выходишь на сцену, ты выступаешь с максимальной самоотдачей, потому что для некоторых людей в зале это может быть единственной возможностью вас увидеть вживую. Теперь советую подумать о том, что это, возможно, было ваше последнее выступление на шоу. А вы отнеслись к нему настолько пренебрежительно.

Закончив речь, она повернулась к группе Хару — они сидели дальше от дверей.

— А вы молодцы. Надеюсь, что и дальше будете выступать с такой же самоотдачей.

Хару первым встал, чтобы низко поклониться Минджи, но та едва ли это заметила: сразу вышла из комнаты.

Глава 39

Новая цель

Минсо удивленно смотрела на экран. Как только ей начинает казаться, что этот парень ее удивить не может, как он опять выкидывает что-то. Ханбин рядом просто ржал, смотря на нее.

— Нет, ну вот как он это делает? — Минсо возмущенно ткнула рукой в экран, — Большую часть времени ходит с постным лицом, а потом как выдаст что-то… такое… Боже, он что, поклонился так? Вот что это? Откуда это?