КОМ 4 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 47

Вечером, отправив Эмме притащить консервов на ужин, я присел поближе к Хагену, лелеющему свой новый арсенал. Странно, наверное, это со стороны выглядит — медведь, ведущий беседы у постели больного. Вот бы фотокарточку сообразить! Но в последнее время у меня столько странного в жизни, что просто «Ой!»

— Ну что, боец, готов?

— Полон решимости, фрайгерр Коршунов.

— Молодца. Снарядили мы тебя, будет чем отбиваться. Хотя я не думаю, что они смогут чего… Заперты все надёжно, за две недели никто ни в какую щель не проскрёбся. Да и напугал я этих уродов мало не до усрачки. Особенно когда они трупы убирали и кровь отмывали. Прикинь, двое особо нежных даже в обморок попадали.

— Полагать надо, было от чего.

— Да уж. Я спервоначала-то и сам того… обомлел. — Я помолчал, не зная, как подступиться. — Страшно мне бросать тебя, Хаген. Были б у тебя раны полегше, я б тебя на загривке допёр. А так — как ни крути, нужно до наших бежать.

— Не переживайте, фрайгерр Коршунов, всё будет хорошо.

— Не хотел я тебя тревожить. Подозрения у меня к медичке. Сдаётся, перемешала она все таблетки-порошки.

— Так что же?..

— Убирать её отсюда будем. Завтра последний укол поставит — и к девкам, где официантки сидят. Она-то надеется, что без меня намудрит тут что-то, так будет ей сюрприз. — Помолчали. — Не знаю, как ты без лекарств протянешь. Хаген, будь другом, дождись меня, а?

— Я буду очень стараться, фрайгерр Коршунов. — Он вдруг совершенно по-мальчишески улыбнулся. — В конце концов, это и в моих интересах тоже.

— Эмме придётся с тобой оставить. Она у меня больше доверия вызывает. Не знаю, почему. Считай это звериной чуйкой.

— Всё правильно. Вы же сейчас зверь.

И смотрит так — то ли пошутил, то ли серьёзно — не поймёшь.

Вообще, фон Ярроу воспринял моё преображение с истинно дойчевским спокойствием, изрядно меня этим удивив. Ну, стал его фрайгерр белым медведем — и что? Нормально всё.

— Так вот, — продолжил я, — я вначале хотел вас закрыть блокиратором, так не получается никак — я в вахтерку залезть не могу — тесно там. А как иначе открыть-закрыть ворота базы? Значит, Эмме откроет и закроет. Сухпая осталось до хрена, не оголодаете. — Мысли побежали по второму кругу. — Да даже если эти чего учудить захотят, то там двери в казарму толстенные, не должны пробиться. А замок оружейки я сломал — нечем взрывать…

Мы ещё посидели, обсуждая варианты моего подхода к русской базе и выхода на связь с нашими, пока Хаген, всё ещё слабый, не начал проваливаться в сон.

И ты спи, — проворчал Зверь. — Я слежу. Я всё слышу.

Прав он. Завтра весь день бежать придётся.

Утром Ильзе поставила Хагену последний укол, сделала перевязки и понесла шприц в лаборантскую, кипятить.

— Оставь, — велел я, заглянув следом.

— Но как же…

— Оставь, я сказал. Пошли.

Она вдруг страшно побледнела:

— Куда?.. Что вы задумали⁈

— Не кричи, — поморщился я. — Твоя задача выполнена. Будешь отдыхать с другими девушками.

— Но господин Хаген нуждается в продолжении лечения…

Препирательства мне надоели.

— Мне что — зубами тебя выгрызать отсюда? Выходи, сказал!

Я отвёл Ильзе в резервный блок, население которого, почти как в сказке про теремок, увеличивалось не по дням, а по часам. Запер без долгих разговоров.

В последний раз зашёл к Хагену.

— Как настроение, братец?

— Боевое, фрайгерр Коршунов.

— Добро. Ещё об одном опасении тебя предупрежу. Боюсь, как бы к ним сюда в усиление ещё шагоход не прибыл. Или вообще — дирижабль…

— Этот вариант совсем не исключён. Я поэтому и сказал про длинный бой.

— Я сказал не киснуть! Всё будет как надо! — Я поднялся на задние лапы. — Дождись меня Хаген!

— Я приложу все усилия к этому! — Дойч вытянулся на кровати и отдал мне честь.

— К пустой голове руку не прикладывают, — улыбнулся я. Хотя улыбка у меня сейчас, мама моя…

— Ладно. Всё. Долгие проводы — лишние слёзы. Побёг я.

Я с трудом развернулся и кивнул мордой Эмме, поджидающей у дверей:

— Пошли.

Мы спустились к воротам базы.

— Слушай сюда, Эмме. Я, Илья Коршунов, маг-оборотень, даю тебе своё слово в том, что если, когда я вернусь, с фон Ярроу всё будет хорошо, то я лично обеспечу и оплачу лучшего мага-целителя для твоей сестры. — Я помолчал. — Открывай!

Эмме деревянно кивнула и ушла в вахтёрку. Воротина загудела и поползла в сторону. Ну, с Богом!

К СВОИМ!

Я выбежал во двор. Также лежала на боку «Саранча». «Многоножка» с обломанными ногами прижалась к стене… А вот трупы медведей кто-то подъел. Даже следов на снегу не осталось. Ну и ладно. Я выскочил из ниши около ворот и огляделся. Снег. Куски скал и снова снег.

Вон там медведь прячется. — Зверь качнул головой. — Боится. Съедим?

Нет времени.

Тут ты прав. Потом.

Если я не ошибаюсь, нам туда.

Не-а. Нам туда. Я направление лучше чувствую.

Ну не сильно-то я и ошибся.

Ага. Примерно на десять километров.

Да там, куда не пойти, в море упрёмся.

Вот это точно.

Пока спорил с собой, ноги сами собой принялись мерить снег. Это ж с какой скоростью я могу? Километров сорок в час? Пятьдесят???

Мы сильные!

Следующий час я нёсся вперёд. По моим прикидкам таки быстрее сорока. И это, пень горелый, по пересечёнке! Таким макаром, может, и раньше обернёмся?

Ну ты нас со своей железной машиной не сравнивай. Ещё немного, и пешком пойдём. Немножко бега, и пёхом… Лапы устали.

Это да.

Дважды видели сигары дирижаблей. Не обманулся Зверь с направлением.

А то! Я Самый! Мы самые!

Ага!

А потом мы выбежали на утоптанную дорогу. Судя по отпечаткам, прям торная тропа. И шла куда надо. Вот только… а не долбанут по нам, как заметят? Всё-таки здоровенный мишка, прям трофейный. Чего-то мне охота на Багратиона вспомнилась. Ну его нафиг… Обошли дорогу и вновь легкой рысцой помчали в направлении нашей базы.

Я, пока бежал, всё мысли катал — как представляться будем?

Надо кого-нибудь аккуратно скрасть! И уже потом ему всё объяснить.

Ага, а он орать, по-твоему, не будет?

Не будет, если ты мне доверишь… Я аккуратно.

Да без проблем, только никого не убей!

Конечно, это же своя стая!

Вот-вот.

Постепенно стали появляться следы человека. То следы от нарт, то шагоходные. И те, и другие нам бы не надо… Собаки лай поднимут, а с шагохода нас размотают, даже щит не поможет… На наше счастье, ветер нес позёмку, и видимость для человека была очень плохая. Белое на белом, заметь тут. А у меня и нюх, и слух, и зрение…

Мы самые!

Ага.

Понемногу стемнело. Север. День совсем короткий — солнышко только-только покажется, и уже спать за горизонт закатывается. Но нам-то только на руку. Глядишь, к утру доберемся до базы. Если на кого не наткнёмся.

Я залез на какую-то горушку. Вообще, на мысе Дежнёва и вокруг пейзаж такой… не шибко ровный. И скалы иногда торчат, и камни всякие. Вот на такую скалу я и залез. Чтоб поглядеть вокруг. И только вылез — а там вот она, база-то! Огнями в темноте сверкает, Вон три дирижабля временными растяжками к земле прижаты, чтоб ветром не унесло. Вон ангары, вон штабные домики. А вон охрана…

По периметру базы прогуливалось дежурное звено шагоходов. Три СБШ. С положенным расстоянием между машинами. Чтоб, значит, любую вражескую технику заметить гарантированно.

Но я-то не шагоход. Во-первых, уже сильно темно, во-вторых, повторюсь — снег метёт. Ежели аккуратно, да ползком, то попробовать можно. Тем более, что выбора-то нету — через ворота меня явно не пустят.