КОМ 4 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 11

— Я чуть не описалась, когда Серафима из-под щита на улицу кинулась! — фыркнула Соня. — Я как представила себе…

— Ребёнок же, — это Серафима. — Там себя не помнишь…

— Могу себе представить, — согласилась Маша, которая уже примеривала на себя роль матроны. — Но если бы Тамарка тебе голову откусила, представь, как бы мы Илюхе твоему в глаза смотрели, а? Хорошо, Серго на себя её стянул.

— Ой, девочки! — восторженно перебила Соня. — А как они вышли-то! Илья с Петей! Щит переливается, молния сверкает!

— Ваня тоже, между прочим, жизнью рисковал, — ревниво вставила Маша.

— Ой, подумать можно! — я так и представил, как Сонечка всплёскивает ручками. — Только и подвига, что через лагерь промчался да прибор экстренного вызова нашёл! А мой-то!.. Я Петьку такого и не видела ни разу. Он же всё шуточки-прибауточки, а тут… Мамочки мои! Я как вспомню, аж в груди тесно! Вот ветки колыхнулись — и он!.. выходит!.. Глаза голубой энергией горят! Сама решимость! Молния из ладони в ладонь — ну, натурально, девочки, как в той книжке, вы помните⁈ Ещё и рукава подвёрнуты! Ах, как мужественно, оказывается, выглядят обнажённые мужские руки! — Софья экзальтированно застонала: — Боже! Мой герой!

— Почти как лорд Дракон? — кисло спросила Маша.

— Пфе! Да куда там этому лорду Дракону! Как Зевс-Громовержец! — с восторженным придыханием закончила Соня, и я понял, что забыл, зачем пришёл. Потоптался под дверями — нет, не вспомню. Пошёл обратно, в верхнюю гостиную, где парни сидели. В таком случае надо, как матушка говорит, вернуться в то место, где мысль родилась. Авось, вспомнится.

В верхней гостиной Пётр флегматично следил за шахматной партией Ивана и Серго. Увидел меня, оживился:

— Ну? Что там девчонки?

— Свадьбу обсуждают.

— Опять? Позвал?

Ах ты ж, ядрёна колупайка! Я ж хотел их позвать сверху вместе закат смотреть и чаю попить!

— Не-а. Я, честно говоря, как услышал ихние ахи-охи, так и забыл, зачем ходил.

— Э, посылай тебя! — засмеялся Серго. — Ты если забываешь, делай как моя бабушка.

— И как? — с неисправимым любопытством спросил Витгенштейн.

— А! Она, когда хочет что-то сделать, начинает про это петь. Идёт, например, а сама: «Розы! Розы! Поливаю розы!»

— Отличная тема! — хохотнул Петя. — Не жизнь, а мюзикл.

— Не поможет, — скептически выпятил губу Иван. — Поёшь-поёшь, а потом — бах! — услышал что-нибудь. И всё, приплыли. Забыл, про что пел.

— Да что он там такого впечатляющего услышал! — Серго полуобернулся ко мне, уперев кулак в бок. — Генацвале, что там девчонки обсуждали, что на тебя такое сильное впечатление произвело, а?

— В основном Витгенштейна, — честно сказал я.

— Да ну⁈ — не поверил Петька.

— Чё «да ну»? Что умный и красивый, краше лорда дракона, почти как Зевс. Особливо с молниями.

Парни довольно заржали.

— Да-а… — Серго потёр лоб. — Я бы тоже забыл, зачем шёл.

— Молодцы, девчонки! Делятся, так сказать яркими впечатлениями, — Иван усмехнулся и задушевно положил обескураженному Витгенштейну руку на плечо. — Вот тебе, дружище, что больше всего на свадьбе у Серго запомнилось?

Вопреки моим ожиданиям, глаза у Петро сделались круглые и задумчивые, осоловелые даже:

— Больше всего? Как государь сказал: «Петенька, я надеюсь, что хотя бы твоя свадьба пройдёт тихо, без эксцессов?..» — Петя посмотрел на нас и тихо добавил: — И я очень, очень на это надеюсь. Кстати, Ваня. Пока девчонок нет, забери-ка…

На стол легла фотография Коко. Точнее, Акулины из отделения терпимости русской базы в Фарабе, которую я по весне случайно в «Театре варьете» встретил, Ивана сопровождая. Фотка была из того набора компромата, что мерзавцы потом Серафиме выслали.

— И зачем вы её возите? — удивлённо спросил я. — Нет, я понимаю, баба яркая и в теле, но ни с Соней, ни с Машей не сравнить.

— Да тут не то! — отмахнулся Витгенштейн. — Сокол просил устроить её. Денег дал, — в этом месте Иван слегка покраснел. — Ну, я устроил. Выдана замуж, за ветерана, с приданым. Он при должности, после утраты ступни переведён на бумажную специальность в архиве военного управления. А так не старый ещё вояка, тридцать шесть ему. Домик, садик, всё организовал. Живи, детей рожай.

— Ну, по́лно! — Иван совсем стушевался. — Да и не надо мне той фотографии. И вообще, она из Илюхиного письма, ему и отдай.

Я покосился на картинку с полуголой девицей.

— Знаешь что, дружище? Что-то я не очень хочу, чтобы эта фотография попалась на глаза моей жене и вызвала у неё неприятные воспоминания.

— Или моей, — поддержал меня Серго. — Да вообще, любой из них. Вопросы начнутся, обиды, напридумывают себе всякого.

— Так куда её? — немного растерялся Витгенштейн.

— Предлагаю, — Серго заговорщицки обвёл нас глазами, — сжечь! Пока девчонок нет. Как окончательное прощание с вольной холостяцкой жизнью. А пепел по ветру развеем.

— Давай! Прямо сейчас! — Петя, не теряя даром времени, подскочил к обеденному столу. — Илья! А металлических блюд нет? Или ваз, на ножке. Хрусталь-то лопнет, поди…

— Да что ты придумал, вазу! — Иван сгрёб со стола фотографию и с некоторым сожалением смял в кулаке. Вспышка — и от карточки остался только пепел, который Великий князь тут же вытряхнул, приоткрыв ненадолго форточку-иллюминатор. — Ну, вот и всё, господа.

В этот момент двери распахнулись, и на пороге появились наши дамы.

— Мальчики! — радостно сказала Маша. — А мы к вам!

— Смотрите, какой романтический закат! — подхватила Соня.

— И давайте чай пить? — это Серафима.

— А чего это у вас палёным пахнет? — с подозрением принюхалась молодая княгиня Багратион-Уральская.

— Душа моя! — Серго поймал её руку и прижался к ней губами. — Это мы сжигали мосты.

— Какие мосты? — слегка прищурилась Дарья.

— К ошибкам молодости.

НА ЗАКРЫТОЙ ТЕРРИТОРИИ

Приятной новостью оказалось, что в качестве семейных пар Серго с Дашей и Иван с Марией тоже поселились в преподавательском посёлке, совсем недалеко от нас. По этому поводу мы справляли нечто вроде небольших новоселий с посиделками у нас, как у слегка уже обжившихся.

По этому поводу гости пришли с подарками. Парни принесли книги (это я по секрету сказал, что мы библиотеку собираем), девчонки какие-то милые безделушки — вазочки, салфеточки и коробку с новомодной диковинной игрой под названием «пузеля» — по сути, это была картина, наклеенная на фанерку и распиленная на множество фигурных кусочков. Девчонки рассыпали гору этой шушеры на небольшом столике и весело рассуждали между собой, что на этих кусочках можно в том числе здорово тренировать телекинез — предметы лёгкие, зато требуется точность. Все три мороженщицы телекинезом владели слабо, зато Серафима не умела им пользоваться совсем, и они были решительно настроены обучить её всему, что сами умеют.

— Ладно, это мы попозже и в спокойной обстановке будем делать, хорошо? — дипломатически условилась Сима, — а пока мне на минутку нужно в кухню отлучиться.

— А что, мне тут нравится, — сказала Соня, мечтательно глядя в окно на сплошную стену леса, — как будто где-то на дачах, да?

— Не знаю уж, как там на дачах, — Серафима вошла с самолично испечённым пышным пирогом и торжественно водрузила его на стол, — но мне кажется, что здесь довольно уютно и уединённо.

Марта, устроившаяся поближе к самовару, разливала чай:

— Прошу всех к столу, пожалуйста!

Мы переместились с диванов и кресел за чаепитие. Сима нарезала пирог и наделяла всех душистыми румяными кусками.

— Воистину, тишина и спокойствие! Идиллия! — не унималась Софья. — Маш! Ну чего ты как заколдованная с Ваньки своего глаз не сводишь? Ты мне предложишь у вас погостить или нет?

— Погостить? — растерялась Маша. — Да я ещё сама толком дом разглядеть не успела…

— И что? Лишней спальни для сестры не найдёшь? Маман собралась в Кисловодск, а я совсем не жажду проводить дома тоскливые одинокие вечера…