Тайна постоялого двора «Нью-Инн» - Фримен Р. Остин - Страница 18

Когда я посмотрел на джентльмена более внимательно, мне показалось, что он выглядит довольно странно. Его лицо было очень белым или скорее бледно-желтым, как пергамент, а рот был открыт. Казалось, что он не дышит. На кровати рядом с ним лежал какой-то медный предмет, я не мог разглядеть, что это было. Еще мне показалось, что он держит в руке какой-то маленький металлический предмет. Я подумал, что это выглядит странно, поэтому, спустившись вниз, отправился в домик привратника и сказал ему об этом. Привратник вышел со мной к дому, и я показал ему окно. Затем он велел мне подняться по лестнице в покои мистера Блэкмора на третьем этаже и стучать, пока мне не ответят. Я поднялся, постучал и продолжал стучать так громко, как только мог. Но, хотя все остальные обитатели гостиницы вышли из своих комнат, я так и не смог добиться ответа от мистера Блэкмора. Тогда я снова спустился вниз и мистер Уокер, привратник, послал меня за полицейским.

Я вышел, нашёл полицейского около Дэйн Инн, рассказал ему о случившемся и он вернулся со мной. Они с привратником посовещались, а потом сказали, чтобы я поднялся по лестнице, влез в окно и открыл дверь покоев изнутри. Я поднялся, и как только оказался в комнате, то понял, что джентльмен мертв. Я прошел в другую комнату, открыл наружную дверь и впустил привратника с полицейским.

В спальне я обнаружил тело мужчины в возрасте от пятидесяти до шестидесяти лет, которое впоследствии было опознано как тело мистера Джеффри Блэкмора. Он был полностью одет и обут в ботинки, на которых было умеренное количество сухой глины. Он лежал на спине, на не застеленной кровати. Никаких признаков борьбы или насилия я не заметил. Правая рука свободно держала шприц для подкожных инъекций, содержащий несколько капель прозрачной жидкости, которую я впоследствии проанализировал и обнаружил, что это концентрированный раствор строфантина[30].

На кровати, рядом с левой стороной тела, лежала латунная опиумная трубка, сделанная, скорее всего, в Китае. В чашке трубки находилось небольшое количество древесного угля и опиума вместе с пеплом. На кровати тоже было немного пепла, который, по-видимому, выпал из чашки, когда трубка упала. На каминной полке в спальне я нашел небольшую стеклянную банку, содержащую около унции[31] твердого опиума, и другую, более крупную банку, содержащую древесный уголь, расколотый на мелкие части. Также была найдена миска, содержащая немного золы с фрагментами полусгоревшего угля и несколькими мельчайшими частицами обугленного опиума. Рядом с миской лежали нож, шило и очень маленькие щипцы, которые, как я полагаю, использовались чтобы подносить зажженный уголь к трубке.

На туалетном столике лежали две пробирки с надписью «Таблетки для подкожного введения: Строфантин 1/500 грана», а также маленький пестик и стеклянная ступка, в которой находилось несколько кристаллов, которые я позднее подверг анализу и пришел к выводу, что это стро­фантин.

При осмотре тела я обнаружил, что мужчина мертв уже около двенадцати часов. Не было никаких следов насилия или чего-то неестественного, за исключением одного укола в правом бедре, сделанного, по-видимому, иглой шприца для подкожных инъекций. Прокол был глубоким и вертикальным, как будто иглу вводили через одежду.

Я произвел посмертное обследование тела и установил, что смерть наступила в результате отравления строфантином, который был введен в бедро. Две упаковки, которые я нашел на перевязочном столе, содержали по двадцать таблеток, каждая таблетка – одну пятисотую часть грана строфантина. Если предположить, что было введено все это количество, то принятая доза составила бы сорок пять сотых или примерно одну двенадцатую часть грана. Обычная лекарственная доза строфантина составляет одну пятисотую часть грана.

Мною были обнаружены в теле явные следы употребления морфия – основного алкалоида опиума, из чего я заключил, что покойный был заядлым курильщиком опиума. Этот вывод был подкреплен общим состоянием тела, которое было истощенным и изможденным, а также имело все признаки, которые обычно встречаются в телах людей, пристрастившихся к употреблению опиума.

Я осмотрел тело, которое является предметом этого расследования. Это тело мистера Джеффри Блэкмора, арендатора комнаты на третьем этаже строения номер тридцать один в «Нью-Инн». Я знал покойного около шести месяцев и за это время часто видел его и разговаривал с ним. Он снял комнаты второго октября прошлого года и сразу же там поселился. Арендаторы в «Нью-Инн» должны предоставить две рекомендации. Мистер Джеффри Блэкмор предоставил первую из банка, а вторую – от своего брата, мистера Джона Блэкмора. Я могу сказать, что хорошо знал покойного. Он был тихим, приятным джентльменом и у него была привычка иногда заходить ко мне поболтать. Один или два раза я заходил к нему по мелким делам и заметил, что на его столе всегда лежало множество книг и бумаг. Я понял по его словам, что большую часть времени он проводил дома, занимаясь исследованиями и описаниями. Я очень мало знаю о его образе жизни. У него не было прислуги, которая присматривала бы за его комнатами, поэтому я полагаю, что он сам занимался домашними делами и готовкой, но он говорил мне, что в основном он обедал вне дома – в ресторанах или в своем клубе.

Покойный произвел на меня впечатление довольно меланхоличного, унылого джентльмена. Он был очень обеспокоен своим зрением и несколько раз упоминал о своем недуге. Говорил мне, что один глаз практически ослеп, а зрение второго быстро ухудшается. Он сказал, что это его очень огорчает, потому что его единственным удовольствием в жизни было чтение, и что если бы он не смог читать, то не хотел бы жить. В другой раз он сказал, что слепому не стоит жить.

Двенадцатого ноября прошлого года он пришел в домик привратника с бумагой в руках, которая, как он сказал, была его завещанием.