Лавка ведьмы (СИ) - Астафурова Виктория - Страница 43

Дома нас ждала изрядно выпившая Наталка, пьяная подруга что-то доказывала Шерлоку, когда мы ввалились честной компанией в зал.

-О, предательница вернулась! - Наталка глянула на нас из под бровей и хлебнула вина с горла, - твоя новая подружка? - Палец указал на Аксинью.

-Горничная. По какому поводу кутёж?

-А почему нет? Ты вечно где-нибудь, но не со мной, ничего не рассказываешь, приходится таскаться с Глафирой.

-А мне кажется вам вместе весело.

-Вот куда ты ушла вечером? Откуда приехала сейчас?

-Ушла домой, а сейчас приехали от Аксиньи.

-И давно ты прислугу возишь? Мне кажется должно быть иначе или я ошибаюсь?

-Мне кажется или ты переняла от Глафиры не то что нужно? Не надо лезть в мои дела, я сама решаю как и что должно быть.

-Может мне ещё жить уйти к Глафире? - Наталка вскочила с дивана.

-Как хочешь, я не могу тебя держать и ты прекрасно это понимаешь, - я пожала плечами и пошла к лестнице, - но запомни, если ты уйдешь, обратной дороги не будет. Здесь не постоялый двор.

После ситуации с браслетом и разговора с Гамлетом хотелось упасть на кровать и забыться глубоким сном. Мысли трепетались в голове беспокойными птицами. Сейчас меня и саму кидало из стороны в сторону, что говорить о фамильяре. Мысль о закрытии лавки сменялась мыслью об изгнании кота, на смену приходили мысли о возвращении в привычный мир, оставив все заботы на плечи магистра магиии. В гримуаре обязательно должна быть лазейка для единоразового открытия портала.

-Утро вечера мудренее, - успокоила я себя, насыпала порошок от бессонницы в стакан с водой и легла в постель.

В эту ночь в спальню заглядывал Прохор, он тихо прошел к постели, лег рядом и крепко меня обнял:

-Всё будет хорошо, дорогая, - прошептал он и нежно поцеловал мою макушку.

Утром я проснулась в гордом одиночестве, но подушка ещё хранила тепло любимого человека. После кофе, поданного Аксиньей в постель, я приняла решение ехать с повинной к Елисею Аристарховичу. Сноб конечно же будет метать молнии, а после того как успокоится, мы вместе придумаем как решить проблему с порталами.

Я хотела взять с собой Гамлета, но кот словно сквозь землю провалился.

Я вышла к карете, когда во двор вбежал мальчишка:

-Госпожа, подождите! Вам записка!

Я развернула сложенный лист бумаги и прочла послание:Ариадна Владиславовна, нам нужно поговорить. Я нарыла кое-что интересное!

-Передай Аглае, что я заеду к ней на работу после этой встречи, - я вернула мальчику записку и добавила к ней пару монет.

-Госпожа, она сказала, что это очень важно! - Щеки мальчишки раскраснелись, он только начал выравнивать дыхание после бега.

-У меня сейчас тоже важное дело, Аглая подождёт, а вот магистр магии ждать не будет, - я улыбнулась мальчику и села в карету. Лошади понеслись вперед, сокращая расстояние между мной и мужчиной, ярости которого не будет предела.

Когда мы проезжали по дороге, связующей дом Елисея Аристарховича и город, в карете появился сизый дым. Огромные клубы ползли по полу, облизывая подол платья, поднимались вверх и не давали дышать:

-Что за ужасный табак Вы курите? - Крикнула я кучеру, барабаня в стену. Это были последние минуты в сознании. От дыма стало клонить в сон, я попыталась открыть дверцу, но руки не слушались, тело пригвоздило к мягкому дивану, а я погрузилась в тяжёлый сон.

Глава 30

Я очнулась от боли в голове, стучащей отбойными молотками по вискам. Тело ещё оставалось ватным, пришлось приложить максимум усилий, чтобы пошевелить пальцами на руке. Корсет больно впился в рёбра, затрудняя дыхание, я попыталась ослабить шнуровку, но тело не повиновалось сигналам мозга. Я полулежала, как и в карете до того как потеряла сознание, но очнулась я в старинном каменном подвале, со стенами из массивных серых камней, местами покрытых мхом и плесенью. В воздухе была сырость и легкий запах затхлости. Темнота царит повсюду, лишь слабый свет проникает сквозь крошечные зарешеченные окна под потолком. Я вновь провалилась в черное забытье, не знаю через сколько времени очнулась, но на этот раз хватило сил ослабить корсет и встать, опираясь на скользкую стену.

В центре подвала расположился старый деревянный стол, его поверхность иссечена временем и поедена древоточцами, оставивших глубокие борозды, проложенные хаотичными узорами. На столе лежат старые свечи, их воск давно застыл, образуя причудливые формы.

У одной из стен виднеется старый сундук, обитый железными полосами. Его крышка приоткрыта, внутри видны пожелтевшие от времени тряпки. В углу, запутанная паутиной, стоит высокая деревянная полка, на которой беспорядочно свалены книги, банки с чем-то непонятным и старые инструменты.

На полу разбросаны куски ветхого ковра, который когда-то, возможно, был ярким и красивым, но теперь превратился в пыльную ткань, порванную и изъеденную мышами. В одном из углов подвала находится старый матрас, промятый кем-то до меня. Грязь на ткани не давала рассмотреть узор, но он кажется смутно знакомым. Температура в подвале низкая, кажется, будто холод идет прямо из камня. Сквозняк пробегает по помещению, заставляя меня трястись осиновым листом.

-Есть тут кто? - Голос приглушает низкий потолок.

Подвал поделён на две части решёткой из толстых частых прутьев, около неё лежит одеяло, судя по его состоянию - они с матрасом ровесники.

Холод пробирается под складки пальто и подол платья, кожа покрывается мурашками, с волос стекают капли воды. Не знаю сколько я тут нахожусь, но ноги в полусапожках ломит от холода. Пальцы может и шевелятся, но я не могу этого понять.

Пришлось забыть о брезгливости, взять одеяло и тащиться к матрасу, всё лучше, чем сидеть на каменном полу. Я не могла думать, мозг отказывался работать, поддаваться панике было нельзя, я начала медленно и глубоко вдыхать носом, выпуская воздух через рот. Спустя несколько минут такого упражнения нервная дрожь начала спадать. Я закрыла веки и прилегла на матрас, укрывшись одеялом с головой. Лицо начало отогреваться от теплого дыхания, тело расслаблялось и незаметно для себя, я вновь провалилась в сон.

Вдали подвала лязгнула металлическая дверь и раздались спешащие шаги. Я вжалась в вонючий матрас и затаила дыхание.

-Ари! Ари? Ты тут? - Шёпот Наталки звучал как самый прекрасный в мире оркестр! Подруга! Спасение!

-Нат, я здесь, - я скинула с себя одеяло и побежала к решетке, - как ты нашла меня? Где я?

-У царевича Елисея конечно же! Где тебе ещё быть?!

-У тебя есть ключ? Выпусти меня, надо срочно ехать в совет и просить об аресте магистра!

-Погоди ты, никто не поверит! Я ему мозги любовью запудрила, такой он телёнок доверчивый, - девушка рассмеялась, - так, тебя твой Прохор ищет. Ты мне дай вот эту штуку, - палец указал на браслет, - чтобы он поверил мне, а то доверие у твоего пастуха ко мне на нуле!

-Не могу, - я отошла от решетки, прижимая руку с браслетом к груди, - он сам выбрал хозяйку, мы ему не указ…

-Ну как не можешь!? Ну-ка, дай сюда руку! - Наталка тянулась ко мне и в этот момент наличие решетки меня обрадовало.

-Нат, ты ему скажи где я, а он пусть решает, идти за мной или нет.

Дверь опять лязгнула и к Наталке подошёл кто-то низкий в черном балахоне до пят. Девушка выслушала тихую речь, скривила лицо и громко рыкнула:

-Ты всё испортил!

Ходячий балахон спешно скрылся за дверью, я смотрела на подругу:

-Может ты хочешь мне что-то рассказать? - Я опять сделала несколько шагов назад.

-Не время, птичка моя! - Наталка дунула на выставленную перед лицом ладонь, комнату заполонили блестящие песчинки, и моё тело опять перестало слушаться, голова закружилась, а сознание начало затуманиваться. Последнее, что смогла сделать, ухватилась за стол, чтобы смягчить падение.

Сознание возвращалось постепенно, сначала я почувствовала жуткий холод, проникающий сквозь одежду и острыми иглами пронзающий тело. Глаза медленно открылись, и первое, что я увидела, была темнота, разбавленная слабым светом, пробивающимся из маленького зарешёченного окна под потолком. Голова тяжело поворачивалась, мышцы были напряжены и казались каменными. Я попыталась пошевелить пальцами, но они почти не слушались, онемевшие от холода. Дыхание было поверхностным, и каждый вдох отдавался болью в груди. Моя кожа, соприкасающаяся с холодным бетонным полом, горела от мороза.