Льдинка для огненного дракона (СИ) - Рэйн Мона - Страница 17

Помня о том, что магию таяния здесь лучше не использовать, я принялась лавировать между ледяными столбами, отыскивая проход. Путь к каменной чаше, покрытой толстым слоем ледяной глазури, оказался неблизким, хотя она была совсем рядом, настолько, что я могла даже разглядеть неглубокую воронку в её центре — то самое сердце льдов.

Шаги эхом разносились по ледяному лесу, пока я кружила по бывшему храму, пытаясь пробиться в его центр. Последний ряд колонн казался совсем непреодолимым. Я сняла плащ и содрогаясь попыталась боком пролезть в щель между колоннами. От тепла моего тела лёд стал влажным. Ещё немного и я выскользнула, охваченная болью, и упала на колени перед чашей.

Дело оставалось за малым. В руке вырос ледяной кинжал, сверкающий острыми гранями. Зажмурившись, я полоснула свою ладонь и протянула её к ледяной воронке.

Пальцам сразу стало тепло. Алая влага сбегала вниз, заполняя углубление. Вскоре кровь смешалась с талой водой. Пора было действовать.

Положив обе руки по сторонам воронки, я призвала на помощь магию. Лёд обжёг ладони. Робкая струйка воды забила из источника, разливаясь по оледенелой поверхности чаши.

Негромкий гул прокатился по колоннам вокруг меня. Поёжившись, я попыталась прерваться, чтобы сделать ледяной заслон от обломков, но вдруг поняла, что не могу. Источник будто высасывал из меня силу, не давая остановиться ни на секунду. Магия впитывалась в него, как в иссохшую землю. Мои покрасневшие от холода руки уже полностью погрузились в воду с плавающим в ней крошевом льда. Влага перелилась за край и поползла к колоннам.

Я задыхалась от ужаса и восторга. Льды тают! У меня получается! Но как же холодно.

Зубы начали стучать, но источник всё не отпускал. Холод сковал до самых плеч. Ледяная влага пробралась в ботинки. Те места на теле, что ещё не успели онеметь, сковывала жуткая боль. Только в груди, под медальоном, оставались крохи тепла, не дававшие потерять сознание.

Мысль о Кьяре придала немного сил. Если бы я могла сейчас чувствовать что-то, кроме боли, я бы почувствовала сожаление. И желание увидеть его ещё хотя бы раз.

Где-то наверху сверкнуло солнце, наполняя искрами оплывавшие ледяные колонны. Водную гладь над моими руками покрыла рябь. Когда вода успокоилась, на ней проявились тусклые очертания: два мужских силуэта: молодой — крепкий, с широкими плечами, и ветхий — согнувшийся от старости.

Сперва я подумала, что это отражение облаков или иллюзии моего потухавшего сознания. Потом до меня донеслись слабые голоса.

— …нельзя, Ваше Величество. Слышите, как трещат льды? У неё получается. Вмешаться сейчас — значит поставить всё под угрозу.

— Сколько ещё ждать? Как узнать, что с ней всё хорошо?

— Никак, — низенькая фигура покачала головой. — Без риска для жизни в Неверин можно войти не раньше, чем растает весь лёд, до самого края.

— Для чьей жизни? — зарычал его собеседник. — Для её или моей?

Ответ был уклончив.

— Надо ждать, Ваше Величество. Если с вами что-то случится, в этом обвинят северян. В империи начнётся смута.

— В бездну!

Высокая и крепкая фигура решительно отстранила более низкую, вставая перед огромным зеркалом.

Видение погасло. А может это погасло моё сознание?

Глава 19

Где-то на краю сознания раздался треск.

— Мариан!

Звуки заметались, отражаясь от стен. С громким звуком крошился лёд. Огромные глыбы падали на пол, ледяные колонны рушились, увлекая за собой соседние.

— Мариан!

Кто-то с грохотом пробивался ко мне через ледяной лес. Опустившись на колени, я опиралась телом на выгнутый бок каменной чаши. Ладони по-прежнему будто примёрзли к её дну.

Не знаю, кто эта Мариан, но надеюсь ей сейчас теплее, чем мне.

На плечи вдруг опустилась тяжёлая ткань, хранящая тепло чужого тела. Талию и грудь оплели горячие руки. Шею опалило чьё-то дыхание.

— Пожалуйста, не засыпай!

Я с трудом подняла тяжёлые веки. Сердце забилось чаще. Я уже где-то видела эти глаза! Такие карие и прозрачные, с затаёнными алыми огоньками внутри.

Боль начала утихать. Кровь побежала по венам чуть быстрее, разнося чужое тепло.

— Мариан, хватит. Льды тают, ты сделала достаточно. Остановись.

Я с трудом покачала головой.

— Не могу. У меня не получается.

Тёплая рука потянула из воды мои ледяные кисти, но безрезультатно. Тогда согревающее прикосновение легло на мою щеку. Горячие губы прижались к моим, сминая, приоткрыли их. Тепло проникло глубже, завладевая языком, заставляя кровь гореть внутри меня. Я сама не заметила, как магия внутри меня иссякла. Заледеневшие пальцы освободились от магических уз и зарылись глубже в волосы Кьяра, притягивая его голову ко мне ближе. Как можно ближе!

Сильные руки подняли меня, унося в место, не затопленное ледяной водой. Наши губы на секунду разомкнулись, но я тут же прильнула обратно. Существовать без них было просто невыносимо.

Шатаясь, Кьяр сделал несколько шагов и опустился на оттаявшую землю, баюкая меня в объятиях. Ледяные колонны вокруг нас оплыли, уменьшились до размеров скромных сталагмитов. Потоки воды с шумом утекали куда-то вниз по ступеням, показавшимся из-подо льда.

Дракон бережно усадил меня на плащ, но я обвила его плечи руками, не желая отпускать, и откинулась на землю. Тяжесть мужского тела, обжигающие прикосновения, непрерывающийся поцелуй. Ощущения сводили с ума, заставляя снова забыть своё имя. Руки сами скользнули, нащупывая застёжки на одежде дракона.

— Мариан, — тихо простонал он.

Я открыла глаза. Кьяр нависал надо мной с растрёпанными волосами и взглядом, горящим как закат над морем. Воздух вокруг нас был уже по-летнему тёплым.

— Не здесь, не сейчас, — прошептал дракон, скользнув мутным взглядом вокруг нас. — Посмотри, Мариан, как прекрасен твой город.

Нас окружали травы, такие высокие, будто они росли непотревоженные все пятьдесят лет в этом безлюдном месте. Ледяные стены истаяли, и с площадки сада был виден густой лес у подножия холма, на котором стоял Неверин.

Вид, конечно, чудесный, но было кое-что получше этого. Наконец-то всё закончилось! Больше ничто не помешает нам быть вместе.Кьяр крепко сжал меня в объятиях, усаживая к себе на колени.

— Мариан Фирн, наследница Севера, моя stella del Nord… — я прерывала его лёгкими поцелуями, мешая говорить, — Ты вернёшься со мной во дворец? Ты будешь моей?

Зачем слова, когда можно целоваться? Долго и упоительно. Не заботясь о проклятом даре, об империи и прочих ставших неважными вещах. Здесь, на краю света, ласково светило солнце, шумел ветер в травах, журчал источник в чаше Богини. Время будто замерло для этого места. И звуки голосов, резко нарушившие наше спокойствие, показались чем-то кощунственным.