Каратель из погибшего клана (СИ) - Обухов Максим Эдуардович - Страница 22

Прощаясь с ним, я снова оказался в большом роскошном зале со сводами. Посередине стояли столы, заставленные угощениями. Мои глаза искали Гудкова, который, вероятно, не дождавшись меня, отправился общаться с кем-то.

Но вместо Гудкова я увидел Куракина, увлечённо поглощавшего оливки одну за другой. Я подошёл к нему. Подняв голову, он заметил меня, но не сдвинулся с места.

— Здравствуйте, Михаил Романович! Вы так и не рассказали, как собираетесь отдавать долги. Я уже голову сломал, пытаясь понять, — проговорил он, поднимая взгляд на меня.

— У меня много вариантов, но платить за тётушку я не буду, — сказал я.

— Пока она ваш опекун, Мария Федоровна может распоряжаться имуществом по своему усмотрению. Как я знаю, единственный ваш вариант — земли, оставшиеся от вашего отца. Они покроют все ваши расходы, и даже останется приличная сумма. Ваше поместье я не трону. Почему бы вам не согласиться? Всё прошло бы как по маслу.

Я взглянул на этого человека, который лгал мне прямо в глаза. «Всё прошло бы как по маслу», — говорил он, а я-то точно знал, что у него с тётей готов план, как подписать документы без моей подписи. Теперь он строит невинное лицо.

— Посмотрим, что будет дальше. Антон Олегович, скажите, пожалуйста, каков общий долг моей тёти и дяди?

Куракин скривил лицо, мой вопрос его явно удивил, но он ответил без колебаний:

— Вместе они должны мне огромную сумму, с процентами долг постоянно растёт. Мне, молодой человек, пришлось немало поторговаться, чтобы выкупить их долги. Ваша тётя и дядя были безнадёжными должниками; все банки уже знали, что им нечем платить. Поверьте, я сделаю все, чтобы вернуть долг.

— Мой отец занимал у вас деньги?

— Нет, конечно. Он хотел продать мне землю; у него был проект со Стронским. Выгодный, я бы тоже вложился, но Стронских я не люблю. Они хитрые, но, как видите, на бал пригласили. Оливки у них всегда великолепные. Из Египта везут. Мой вам совет Михаил Романович, подпишите все бумаги и радуйтесь жизни. Она может быть очень короткой.

Его тонкие пальцы потянулись к яркой пластмассовой шпажке с оливкой и кусочком сыра. Он взял её и отправил в рот.

— Хорошо, спасибо за разговор, — улыбнулся я и отошёл. Мерзкий тип, и самое главное — знает, чего хочет. Рассказал всё без утайки.

Не успел я сделать несколько шагов, как встретил Гудкова. Он сидел за столом и беседовал с невысоким молодым человеком с горбинкой на носу, который увидев меня тут же вскочил и протянул руку.

— Здравствуйте, Михаил! Меня зовут Антон Андреевич Раевский, — представился молодой человек, лет двадцати трёх, брюнет.

— Здравствуйте, — ответил я, пожав ему руку. По виду — аристократ, и очень богатый. Одежда говорила сама за себя.

— Рад знакомству. Хочу сказать, что специально пришёл на бал, как только узнал, что вы будете здесь. Сергей мне сообщил, — сказал Раевский, внимательно глядя на меня.

— И я рад знакомству, — ответил я и сел рядом, разглядывая Раевского. Он специально пришёл ради меня. Не мог понять: лесть это или я ему действительно понадобился.

— Михаил Романович, буду говорить открыто: я знаю, что произошло с вашим отцом. У меня нет сомнений, что это дело рук Каиновых. Поэтому я и захотел с вами встретиться. Объясню почему. Мой отец был убит примерно так же. Он заперся в своём кабинете, как обычно, чтобы никто не мешал ему работать. Он мог сидеть там час, а то и два. Но его ночные работы часто затягивались до утра. Потом охранники услышали шум в кабинете. Они сначала стали стучаться. Когда сломали дверь уже было поздно. Моего отца задушили в собственном кабинете, запертом изнутри.

— Вы думаете, что это дело рук Каиновых?

— Догадываюсь, конечно, у меня нет доказательств. Михаил Романович, сразу скажу, чтобы вам было понятно: Каиновы — очень древний род, и призывать призраков они научились очень давно. Такие фокусы с убийствами они постоянно проворачивали, никого не боясь. Я специально изучал историю, и она полна загадочных убийств. Люди не глупые и стали понимать, кто убивает людей в закрытых кабинетах, квартирах, а теперь и в машинах, — сказал Антон Андреевич.

Я взглянул на Раевского. Несмотря на молодой возраст, в его серьёзном взгляде чувствовалась решимость и смелость. Такие союзники мне нужны. Он поможет и не бросит.

Раевский взглянул на меня.

— Что вы сделали? — спросил я.

— Что мне делать? Сработали чисто, никаких доказательств. Начинать войну против них — самоубийство. Они ослабили все роды, которые могли им угрожать. Их армия огромна, и если кто-то воспротивится, то они моментально нанесут непоправимый удар. У меня нет союзников.

Я кивнул. Хорошие новости: мои союзники сами меня ищут. Но пока открыто враждовать с кем-либо у меня нет сил. Сначала нужно вернуть поместье и земли.

— Вы мне предлагаете объединится и начать войну? — спросил я Раевского.

— Конечно, пока нет. Мне было интересно узнать, могу ли я положить на вас. Что вы думаете?

Я откинулся и посмотрел на Раевского — доверял ли я ему. Скорее всего, нет. Зачем он мне всё рассказал? Или он настолько наивен, что предлагает такое незнакомому человеку, или глуп?

— Вы мне не доверяете, — проговорил Раевский и посмотрел на меня оценивающим взглядом, затем повернулся к Гудкову, который в это время пил коктейль и смотрел в окно.

— Михаил, Раевскому можно доверять, его отец был постоянным клиентом, — проговорил Гудков. Это конечно меня не убедило. Подкупить можно кого угодно.

— Ладно, допустим, я вам верю, но что вы мне предлагаете? — спросил я, посмотрев на них троих.

— Пока ничего, но я хочу в будущем рассчитывать на вашу поддержку.

— Хорошо, расскажите мне про Каиновых, тех, кто живет в городе, — сказал я внимательно посмотрев на Раевского, его глаза вспыхнули. Он был рад, что я ему дал обещание.

— Есть кто-то ещё, кроме Каиновых? Может быть, их союзники? — спросил я, и Раевский задумался.

— Истомин — богатый человек, занимающийся речными перевозками. Часть из них — нелегальные. У них с Каиновыми совместный бизнес. Ещё есть Вереницкий, их верный помощник. Можно начать с них.

— Неплохо. Я пока не могу ничем помочь, но вы можете на меня рассчитывать, — сказал я.

Гудков внимательно слушал и кивал, потягивая очередной стакан.

— Кстати, я хочу пригласить вас в своё поместье, — предложил Раевский.

— Приду обязательно.

Мы ещё немного посидели. Раевский, несмотря на серьёзность ситуации, даже рассказал несколько анекдотов. Но наши посиделки прервал Стронский, который, увидев нашу компанию, уселся рядом со мной и поставил бутылку на стол.

— Вы не будете против, если я вам немного помешаю?

— Нет, — дружно ответили мы.

Стронский окинул нас взглядом.

— Честно говоря, тут скучновато. Может, сыграем в карты?

— О нет, — произнёс Гудков, отмахиваясь руками.

— А что? Боишься проиграть немного денег? — удивился Стронский.

— Нет, с тобой можно всё проиграть, — ответил Сергей.

— Хватит! Давайте играть! Сегодня мне не везёт. Раевский, вы тоже не хотите сыграть? Или боитесь, что в карты не повезёт? Ставьте сегодня на дам, говорят, они приносят удачу.

— Особенно пиковая. Я играю, — сказал Раевский и кивнул.

— Вот, сразу видно игрока! Не хочет тратить время на скуку. Замечательно! Сыграем прямо здесь. Я сейчас позову, чтобы принесли карты. Знаю, что вы не откажетесь.

Стронский махнул рукой и крикнул: «Карты!». Несколько слуг кивнули и растворились в толпе. Через некоторое время на столе появились карты. Стронский мастерски их распаковал, перетасовал колоду.

— Не стесняйтесь, господа, ставьте, ставьте.

— Где Мария? — спросил я, глядя на Стронского.

— Мария? Нет, что вы! Она не приехала. Хотя отец говорил, что безопаснее будет здесь, среди людей. Но она упрямилась, сказала, что у неё сильно болит голова и что она больше не может терпеть эти балы. В общем, мы её не уговаривали, и она осталась в поместье. Ну что, играем?