Порох из драконьих костей - Пузий Владимир Константинович - Страница 38

На щупальца не смотрела. И под ноги не смотрела — но ни разу не стукнулась об угол лавочки или о стену. Потому что не было ни стен, ни лавочек, ни, в конце концов, щупалец. Перед ней, над ней, висел сгусток хаоса и ненависти — и Марта оплетала его, укутывала в плотные, пёстрые слои добрых воспоминаний, тёплых чувств, светлых надежд.

Это была кропотливая и мелкая работа, хуже вышивания. Просто Марта умела её делать, так уж получилось. Умела и делала, вот и всё.

Когда она закончила — остановилась посреди пустой тёмной комнаты и разрешила себе отдохнуть пару мгновений, замерев с закрытыми глазами. Потом села, отряхнула ступни и надела носки, затем обулась. Достала из трубы чёртов свёрток, вытряхнула из пакета и переложила в другой, специально припасённый, с плотной молнией поверху.

Только тогда услышала, как в коридоре хлопнула дверь. Раздались чьи-то шаги, мужской голос спросил:

— Так зачем вы меня вызвали?

— Затем же, зачем вас вообще посадили на входе, — сказал Штоц. — У вас с собой есть куриный бог?

— Что?..

— Камешек с отверстием в центре, — терпеливо, как туповатому ученику объяснил Штоц. — Можно, конечно, позвонить в участок и вызвать кого-нибудь с собакой, но это минимум полчаса, я знаю, как там у вас всё делается. «Нет прямой угрозы и подтверждённых фактов» — и начнётся волокита.

Незнакомец — видимо, егерь — вздохнул:

— Слушайте, господин учитель. Это очень похвально — ваше желание оказать помощь следствию, забота об учениках. Я понимаю. Но поверьте: что бы вы там ни увидели, скорее всего вам показалось. Я ж не первый год работаю, были случаи. Какой-то шутник, уши бы ему пообрывать, бросил щепотку в воду, решил проверить, как подействует. Ну, одни жаб соломинкой надувают, другие бросают собакам мясо с осколками стекла, а этот сыпанул в аквариум порошка из драконьих костей. Да что вы кривитесь, обычное дело, они ведь даже не понимают, что творят.

— «Они же дети», — пробормотал Штоц.

— Ну да, вроде того. Мы на сигнал обязаны отреагировать? — вот и отреагировали. Но обыскали, сами знаете, сверху донизу: нет никаких костей. Ни-че-го. А меня сюда посадили… только между нами, хорошо? Это вроде как внеплановый отпуск, бросаем жребий. Уставом предписано: в случае поступления сигнала дежурить неделю подряд. Завтра попрощаюсь, напишу отчёт и снова в строй. Обычное дело. И таких вот сигналов, как от вас, мы по три-четыре за неделю собираем. Все сейчас на взводе, понятно же. Вы, простите, из-за чего переполошились-то?

Штоц помолчал, хрустнул пальцами. Марта стояла, ни жива, ни мертва; старалась не дышать. Мочки ушей покалывало, очень хотелось их растереть, но она держалась.

— Да, пожалуй, не из-за чего. Так. Все на взводе, вы правы. Извините, что потревожил. Разберёмся своими силами.

— Вы только ж не обижайтесь, хорошо? Я понимаю…

— Да что вы, о чём речь!

Хлопнула дверь, они ушли. Марта посчитала до десяти, затем наощупь дотянулась до сумки, из другой руки не выпускала пакет. Прикинула: лучше идти не в школу, а обратно в спортзал, а дальше… ну, по ситуации. Сейчас главное — не тормозить и не тупить.

Она распахнула дверь и, по-прежнему чуть прихрамывая, выскочила в коридорчик.

— Баумгертнер?

Штоц стоял спиной к ней, неслышно раскачивался с пятки на носок — размышлял. Теперь обернулся, скорее удивлённый, чем раздосадованный.

— Скажи-ка на милость, что ты делала в мужской раздевалке?

— Я? — уточнила Марта. — В мужской?

Это был дешёвый приёмчик, со Штоцем он не работал даже у языкастых Клауса и Чистюли. Просто Марта растерялась. Так всё хорошо складывалось, она сумела найти проклятущие кости, смогла их одолеть, зачаровала — и вот…

Да это просто нечестно!

Что ей теперь, сдаваться Штоцу? Признаваться во всём? Отдавать кости? Рожа у того егеря будет, конечно, потешная — но, большое спасибо, Марта как-нибудь обойдётся без удовольствия её лицезреть.

— Разумеется, ты. И, разумеется, в мужской. Будь добра, не унижай нас обоих глупыми вопросами.

— Но я не была в мужской раздевалке, господин Штоц.

Он сложил руки на груди и вскинул бровь. Смотрел с интересом, как на забавного жука, курьёз природы.

— И где же в таком случае ты была?

— В женской, конечно.

— Видишь ли, Баумгертнер, так уж получилось, что перед тем, как ты материализовалась у меня за спиной, я смотрел именно на дверь женской раздевалки. И спрашивал себя: отчего там горит свет? Поэтому давай-ка попробуем ещё раз: откуда ты здесь взялась?

Этот его тон взбесил Марту. Попросту взбесил. Она не придурочный младенец, чтобы так с ней разговаривать! Она, между прочим, взрослый, совершеннолетний человек.

И Ведьма, подумала Марта. Я — между прочим, самая настоящая Ведьма, и вам не стоит об этом забывать. Хотите — напомню?

— Я, — начала она, чётко выговаривая каждое слово. — Была. В женской. Раздевалке. И вы сами это видели, господин Штоц.

— Я?.. — Он сморгнул, тряхнул головой.

— Вы, конечно, кто ж ещё. Оттуда я и вышла. Поэтому и свет там горит. Мне нужно было… я ушибла ногу и хотела посмотреть, насколько серьёзно. Видите, чуть хромаю.

— Вижу?

— Вот. И поэтому…

Она понимала, что это ненадолго. Ей удалось сбить его с толку, но Штоц есть Штоц. Такого не проведёшь.

Вот если бы сейчас что-нибудь произошло. Что-нибудь, что отвлекло бы его внимание. Какой-нибудь маленький потоп или — раз уж собираем макулатуру — крохотный пожар, в том углу, где параллельный «В», бумаги достаточно, если вспыхнет… ну, например, если Томаш будет, как обычно, понтоваться, щёлкать своей зажигалкой, та может выпасть… выпасть как раз на пачку сухих, старых тетрадей. Этого будет вполне достаточно, ну пожалуйста, пусть всё так и случится!

Она живо представила себе эту сцену — вплоть до противного, приторного запаха туалетной воды, которой пользовался Томаш! И как медленно оборачиваются на его крик дежурные и учителя. Как кто-то вытаскивает телефон и начинает всё снимать. Как бежит оттаскивать остальную бумагу Вегнер, как идёт, на ходу роясь в карманах, новый физрук, — огнетушитель-то у него в кабинете, а кабинет закрыт.

Она видела всё это словно наяву — и совсем не удивилась, когда в спортзале действительно кто-то закричал: «Огонь! Огонь!»

Штоц вздрогнул и отвёл взгляд.

— Договорим потом, Баумгертнер. — Он кивнул ей и зашагал — почти побежал — в зал. У входа столкнулся с физруком, и пару секунд они смешно плясали, пропуская один другого.

Марта никуда не спешила. Дождалась, пока один окажется в зале, а другой станет ломиться в свой кабинет, — и тогда начала действовать.

То есть теоретически — можно было, конечно, не заморачиваться. Просто завтра, когда егерь свалит из школы, вынести кости. Отвезти на свалку, выбросить — и таким образом сдержать слово, данное господину Клеменсу.

Но, во-первых, они это слово уже и так нарушили. Во-вторых, слишком большой риск: пойди угадай, когда разойдутся наложенные Мартой невидимые пелены. И сумеет ли она снова одолеть кости.

А главное: она хотела помочь господину Вегнеру. Ладно, ладно! — и понравиться ему тоже хотела. Чисто по-человечески, что ж тут такого.

Сейчас, подумала она, или никогда. Импровизация — наше всё!

В зале было сравнительно спокойно: мальчишки под руководством Вегнера оттаскивали от горевших бумаг ещё не тронутые пачки. Штоц со старшеклассниками взялся за парты и стулья, командовал, чтобы отодвинули подальше… Артурчик, с косо наклеенным пластырем, суетился вокруг турников и канатов, которые на время сбора сложили тут же; Чистюля и Стеф помогали ему, и Седой Эрик тоже, и Ушастый Клаус.

Прибежал физрук с огнетушителем. Рявкнул, чтобы расступились, и пошёл заливать всё пеной, кто-то из пацанов прокомментировал, другой заржал, девчонки захихикали.

Марта осторожно, как бы невзначай подошла к господину Вегнеру — дескать, захотелось поближе взглянуть на пожар, вот и подошла.

Точнее, попыталась подойти. Он как будто почувствовал её взгляд спиной — моментально обернулся: