Меч Рассвета - Раткевич Сергей - Страница 113

– Да ладно тебе, – подмигнул Линард. – Иди, пни кого, вот тебе и полегчает!

– Благодарю, – улыбнулся Темный и исчез.

– Вот зараза! – в следующий миг возмущенно взвыл Линард, ощутив основательный пинок.

Смеялись все. Даже Герцог Седой. Даже сам Линард.

– Они должны вернуться, – отсмеявшись, убежденно сказал Керано. – По-другому вышло бы несправедливо…

И Линард решительно кивнул. А про себя подумал, что справедливость – самая непостоянная вещь на свете. Ее постоянно не хватает на что-нибудь действительно важное. И ничего с этим не сделаешь, будь ты хоть трижды великий воин и полководец. Будь ты хоть маг или даже Бог.

Тем временем неведомо откуда появился капитан-инструктор ронских разведчиков Йарт Йурген Аваргью. Он доставил Герцогу Седому нижайшую просьбу от сохранившейся ронской знати – занять престол Ронского Королевства. Предшествующая династия была полностью уничтожена последним ее представителем – Шеддом Тайронном, а видеть на престоле его самого не желал никто, начиная от единственного сохранившегося в королевстве герцога и заканчивая последним свинопасом.

– Я поддерживаю, – просмотрев прошение, сказал Верховный Король Оннерского Союза, Эруэлл Арам-бур. – Поддерживаю и присоединяюсь.

– Отличный выбор, – кивнул Линард.

– Что ж, значит, и мне пора делать выбор, – промолвил Герцог Седой. – Йолн, займешь мое место. Пока в качестве местоблюстителя, а там…

– Но я же не герцог! – изумился гном. – Не дворянин даже!

– В рыцари я тебя посвящу сегодня же, – ответил Герцог Седой. – Для местоблюстителя этого достаточно. Что же касается дальнейшего… Верховный Король вполне может сделать тебя герцогом. Заслуг, кажется, достаточно…

– Да будет так! – улыбнулся Эруэлл. – Быть тебе, Йолн, первым гномом среди герцогов и первым герцогом среди гномов!

И Йолн Холнамуртен только руками развел.

– Я даже приблизительно не представляю, с какими трудностями мне придется столкнуться… – проговорил он.

– Я тоже, – усмехнулся Герцог Седой. – Но это и не важно. Главное, не отступать и не сдаваться. То есть – продолжать то, чем мы занимались все это время.

Не успел Йоштре Туйен высунуться из портала, как сильные руки сграбастали его.

– Ну?! – требовательно спросил Линард.

– Победа! – выдохнул сграбастанный Йоштре.

– А Курт где? – последовал новый вопрос.

– Зикер его ищет, – ответил Йоштре. – Там такое было… сразу и не расскажешь.

– Зикер, значит, тоже жив, – удовлетворенно кивнул Линард. – Так что там с Куртом? А Мур? А твоя внучка?

– Мур и Аглария, как ни странно, живы, – ответил Йоштре. – А Курт… не знаю. Это будет зависеть…

– Зависеть? – нахмурился Линард. – От чего это будет зависеть?

– От того, что найдет Зикер на месте Курта, – ответил Йоштре. – Прежнего улыбчивого парня, нашего хорошего знакомого, или…

– Понятно… – помрачнел Линард.

Курт брел, не глядя под ноги. В руках у него леденела Чаша Тьмы. Та самая Чаша. Все, что осталось от Голора. Мерзкая мощь Пожирателя Миров кипела в ней ледяным пламенем. Чудовищный яд. Выплесни его – и он полмира разъест. Развоплоти эту мерзость окончательно – и мир медленно зачахнет, отравленный тонкими эманациями зла. А если не развоплощать – Голор возродится снова. Раньше или позже его мрачная тень вновь воздвигнется над миром. Еще раз. И еще. И так до тех пор, пока кто-то не оплошает. Или не успеет. Или не посчитает нужным.

«Так вот почему в тот раз его так и не смогли развоплотить окончательно!» – подумалось Курту.

«Они оставили все это нам».

«Мне?»

Мрачные и жуткие тайны… варианты выбора, один чудовищней другого… и за все это отвечаешь ты и только ты. Не с кем тебе разделить эту ношу. Не с кем… не с кем…

Что ж, верно, я и впрямь достаточно чудовище, раз сумел одолеть такого врага…

Но достаточно ли ты чудовище, чтобы сделать выбор за всех? Быть может, неправильный, гибельный для всего мира выбор?

С кем-то делить эту непомерную ношу?

Незачем ее делить.

Никто не сможет принять правильное решение. Потому что его нет, правильного. А значит, придется выбирать из неправильных.

Придется?

Курт мучительно напрягся. Выбирать за весь мир? Да кто он такой, если уж по правде? Разве смог бы он одолеть эту тварь самостоятельно? Да с ней столько разных героев сражались…

Они умирали для того, чтобы я победил. Для того, чтобы я выбрал.

Неправильно выбрал?

Нет, я не смею выбрать неправильно. Не смею, даже если правильных решений нет.

А выбирать все равно придется. Здесь и сейчас. Жуткая Чаша так и рвется из рук. Неровен час вырвется. Так что же сделать? Какой выбор принять? Оставить все, как есть, в надежде на грядущих героев? Развоплотить Чашу прямо сейчас, здесь, в Межмирье, надеясь, что в мир просочится не так уж много яда, что это не коснется каких-то других, ни в чем не повинных миров? Что все как-то образуется? Что маги и Боги общими усилиями как-нибудь всех спасут?

С отчаяния Курт основательно врезал себе Чашей Тьмы по лбу.

Врезал и внезапно нашел выход. Сработала, что ли, выработанная Муром привычка? Что ж, выход и впрямь был. Отвратительный… и единственно возможный.

В этом мире есть всего лишь одно существо достаточно сильное, чтобы… и это ты, приятель. Ну, прости, так уж вышло. Я хорошо понимаю, что ты с радостью уступил бы это место, равно как и вытекающий из всего вышеизложенного подвиг, кому-нибудь другому, но… надо же и самому что-нибудь делать!

Дрогнув, Курт поднес зловонную Чашу к губам и…

… и Чаша Тьмы не выпила Курта. Силу нее недостало.

Курт выпил Чашу до дна, а потом проглотил и ее саму.

«И как это прежние герои не догадались?»

Вдох. Выдох. «Вроде живой…» Вдох. Выдох… Боль. Курт даже и не знал, что такая боль на свете бывает. Не будь у него нынешних Сил, нипочем бы не выжил. Боль… боль… боль… Голод. Курт и представить не мог такого голода. А вокруг… вокруг все такое аппетитное! Такой соблазнительный, такой лакомый кусочек… такой потрясающий мир… живой, яркий, сочный… так и тянет положить его в рот.