"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1656

На встречу с японцем Владимир надел парадно-выходной мундир, где для внимательного и понимающего взгляда специально повесил знак «на действительной имперской службе» введённый для того, чтобы отделять отставников и запасников, от находящихся на действительной службе.

Соблюдая вежливость, Владимир, как хозяин, появился за пять минут до срока, проверил всё ли готово к приёму гостя, и ровно в двенадцать ноль-ноль, Ичиро Фудзивара, в компании переводчика, подошёл к столу.

— Фудзивара сан. — Владимир чуть склонил голову. — Рад приветствовать вас в этот прекрасный солнечный день.

— Господин Соколов. — Дипломат поклонился чуть глубже, отдавая дань статусу Владимира как Князя сумерек.

— Представляю вам мою помощницу Галину Дурову которая поможет нам преодолеть языковое непонимание, если оно вдруг случится. — Владимир с Галей синхронно поклонились.

— В этом нет необходимости. — Дипломат тоже поклонился. — Я хорошо говорю по-русски, но на всякий случай, господин Сато, поможет вашей помощнице, разрешить все затруднения.

Начали как всегда с разговора об аномально жаркой для весны погоде в Москве, Дипломат посетовал на сухость воздуха, Владимир посочувствовал его проблемам, после чего выпили за здоровье и процветание правящих домов Японии и России, и наконец перешли к делу.

— Правящий дом Ямато, с благодарностью воспримет выдачу военного преступника полковника Нину Владимировну Парамонову, для суда по законам Японии.

— Хм. У меня сразу несколько возражений, Фудзивара сан. Сначала правового характера. — Владимир улыбнулся. — Свои действия полковник Парамонова совершала на территории Империи, в её территориальных водах, и на борту российского транспортного средства. Это первое. Второе. Вы не хотите объяснить мне, что делали подданные японского императора, на борту нашего сухогруза в наших терводах? Третье. Для каких-либо правовых действий относительно полковника Парамоновой, необходимо решение Российского суда. Но наш суд, самый справедливый и беспристрастный, решил, что товарищ полковник, поступила согласно законам и правилам войны, предложив агрессорам и палачам мирных моряков сдаться, а когда ей ответили отказом, начала боевые действия в результате которых погибли все находившиеся в тот момент на борту подданные японского императора. Хочу обратить ваше внимание на тот факт, что экипаж десантно-штурмового бота, пришвартованный к борту сухогруза никак не пострадал, так как боевых действий не вёл. (А жидко обгадился увидев ведьму в боевой ипостаси) — Добавил про себя Владимир.

— Но японский суд признал её военным преступником! — Возразил Фудзивара.

— И это решение весьма прискорбно, так как вынесено против гражданина России, действовавшего на своей территории. — Парировал Владимир. — Кстати, японская сторона не желает объяснить, почему это головы тридцати двух членов экипажа, оказались собранными в шлюпке, а тела навалены на палубе? Как вообще вам могла прийти в голову мысль напасть на мирных моряков? Почему бот не напал на фрегат «Туман» или крейсер «Воля Рюриков» находившихся куда ближе к японским берегам?

— Там же были дети! — Возмущённо воскликнул дипломат.

— Дети… — Владимир покачал головой. — Воспитываете людоедов, по старой привычке народов Океании? Но даже так. это было самым плохим решением, приплыть сюда в Россию, за кровью. Как известно здесь у нас людоедов не любят.

— Это были дети, и двое из них — сыновья Сына Неба. — Холодно произнёс японец.

— И это значит, что нужно было позволить им убивать безоружных гражданских моряков среди которых было пять женщин, а после с поклонами проводить до дома? — Владимир негромко рассмеялся. — Напомню вам, господин Фудзивара, что в определении «военный преступник» нет указания на возраст. И ваши дети — настоящие военные преступники. Конечно, лучше было бы для всех, чтобы они остались в живых. Остались жить, и сгнили бы заживо в самой ужасной тюрьме Российской Империи. Напомню вам, что Пётр Морочко, убивший трёх человек в четырнадцатилетнем возрасте, умер в тюрьме, дожив до сорока трёх лет.

— Как можно сравнивать детей Сына Неба с каким-то северным варваром! — Воскликнул дипломат.

— Варваром? — Соколов удивлённо приподнял брови. Посмотрите на себя. Ваша письменность украдена у Ханьцев, ваша одежда — просто куча тряпок, намотанных на тело, а ваша музыка — настоящий кошмар для ушей. Вы даже поэзию нормальную или изобразительное искусство не родили. Вы — цивилизационный позор, господин Фудзивара. Генный мусор. Напомнить вам, что делали японские офицеры в Корее или в прибрежных городах Ханьской империи, пока мы не поставили им противокорабельные комплексы? Как развлекались резнёй и насилием, как убивали детей?[1] Знаете, что есть способ прославиться по всей юго-восточной Азии, в веках, став национальным героем эпосов сотен народов? Да нужно просто превратить японские острова в выжженную пустыню. Вы творите зло без оглядки так, словно уже завтра переселитесь на другую планету. Но у меня для вас плохие новости. Фудзивара сан. Людоедов нигде не любят. Подозреваю, что и у демонов в их мире вы стали бы изгоями.

— Не тебе судить об этом вонючий варвар! — Крикнул дипломат вскакивая.

— Прикройтесь, Фудзивара — сан. — Владимир швырнул в лицо послу салфетку. — На вас лица нет. А здесь вам не Киото. Здесь Москва. Тут без лица не ходят.

— Ну что же ты медлишь, малыш. — Галина чуть склонила голову, подняла правую руку вверх, и стало видно, что из торчащего вверх указательного пальца лезет острый словно игла, чёрный сверкающий коготь, над которым крутится серое веретено, словно сплетённое из блестящих нитей.

И как видно переводчик посла точно знал, что это потому как сидя на стуле, медленно отползал в сторону, отталкиваясь ногами от пола.

— Как эти люди смогли победить айнов? — Владимир со вздохом проводил взглядом уходящих быстрым шагом японцев. — И повернувшись к Галине спросил. — Ты есть хочешь?

— Да, было бы неплохо, но пока здесь не проветрят… — Девушка наморщила носик.

— Ты тоже чувствуешь этот запах падали? — При этих словах, Фудзивара запнулся и чуть не врезался лицом в косяк двери, а Владимир достал кошелёк, вытащив деньги, положил на стол две сотенных, с лихвой перекрывая цену заказа, и поднялся. — Поехали в Дом Ковена. Надеюсь нас там накормят. А то ещё начнут Совет без меня.

В зал Совета, Владимир вошёл умиротворённый словно Будда, и всё потому, что Галина разгорячённая близкой возможностью подраться, частично морфировала в боевую ипостась, а такое даром не проходит и нуждается во встречных эмоциональных проявлениях. Этим они и занялись почти всё время до Совета, когда уже нужно было переодеваться и выходить.

Поэтому даже на привычный гвалт среди глав ковенов Владимир отреагировал спокойно пока женщины не выяснили кто из них где должен стоять. Но когда перед ним распахнулись двери, гул в зале мгновенно стих, и ведьмы встали на колени, приветствуя повелителя.

— Князь сумерек! — Звонко выкрикнула дежурная Хозяйка Дома, и в полной тишине, шелестя длинными церемониальными княжескими одеждами, Владимир в окружении разноцветных фамилиаров прошествовал к трону, и сел, в него сразу ощутив единение с огромной силой, сжатой в древнем артефакте.

— Князь. — Зоя Буракова глава сибирского ковена, носившая негласный титул старейшины, подошла ближе, и низко поклонилась. — Совет получил запрос на дуэль между хозяйкой Западного ковена и любой готовой оспорить её главенство в качестве Верховной.

Вперёд вышла Аиндалла сменившая имя на Татьяна Иванова.

— Я, Татьяна Иванова, хозяйка Западного Ковена, объявляю своё право на место Верховной сестры, и готова отстоять это право в поединке.

— Князь? — Хозяйка Сибирского ковена поклонилась.

— Значит так. — Владимир усмехнулся. — Никакой Верховной больше не будет. Ну, пока я Князь. Но если вам так остро необходима общая хозяйка, пусть ею будет каждая из глав Ковенов, по очереди. И это не значит, что она будет самовольно управлять делами Русского Ковена. Это значит, что она всего лишь станет председательствовать на Совете, и её голос будет считаться за два голоса. Мой голос на Совете, если я вдруг решу его посетить, будет считаться за три, но вам нужно будет сильно постараться чтобы я полез в вашу кухню.