"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1492

— Что там?

— Похоже, возвращаемые системы. Там, видимо, оборудованные площадки, способные принимать возвращаемые ступени. Ну, так я думаю.

— А что за обратный отсчёт? — продолжал я. — Они что-то запускать собираются? Можешь определить?

Лётчик снова пробежался глазами по графикам и цифрам.

— Да не похоже… — ответил он. — Тут стартовые окна указаны — ни одно не совпадает во времени…

— Скоро узнаем, — заметил Пуля.

И действительно — до окончания обратного отсчёта осталось меньше минуты.

— Имеет смысл подождать, — сказал я.

Напарник согласно кивнул.

Когда таймер обнулился, все экраны разом погасли, а через секунду вспыхнули снова. На самом большом белыми буквами на красном фоне была надпись: «A self-destruct program has been successfullylaunched». Под ней — новые цифры обратного отсчёта. Десять минут.

— Твою ж налево! — Пуля кои то веки позволил себе открытое проявление эмоций.

— Прикрывай, — бросил я, после чего рванулся вниз, к ближайшей двери.

Магнитный замок открылся, когда я приложил ключ-карту к датчику.

Ещё один коридор. В этот раз бетонные стены, какие-то коммуникации на кроншейтнах. Мигает тревожное красное освещение. Но самое главное — тоннель отчётливо идёт наверх. А это именно то направление, куда нам сейчас надо.

Я сделал приглашающий жест.

Через минуту все были в тоннеле, оставив позади центр управления с его мёртвым оператором.

Тоннель оказался длинным. Мы шли уже восемь минут, а его конца всё ещё не было видно.

— Две минуты, — предупредил Пуля, глянув на заранее выставленный таймер на часах.

— Принял, — ответил я.

— Ребят… может… я догоню… а? — сказал Андрей.

Вместо ответа его подхватили под руки другие лётчики. Дело пошло быстрее.

Тоннель закончился гермошлюзом. Управление, к счастью, оказалось довольно простым, ручным. Через минуту мы были по другую сторону. Тут был небольшой колодец с винтовой металлической лестницей, ведущей куда-то наверх.

А ещё здесь не было никакого освещения.

К счастью, лестница оказалась совсем короткой. За ней — небольшой тамбур, и в вот мы в коридоре, напоминающем обычные помещения на средних горизонтах базы.

— Посмотри воздух, — попросил я Пулю.

Тот включил газоанализатор.

— Метан шесть процентов… углекислота превышение в два раза.

— Так, маски, быстро!

Лётчики успели надеть дыхательные приборы, а мы с Пулей — поменять последние регенерационные патроны на противогазах, когда бабахнуло.

Трясло так сильно, что я думал — даже если не взорвётся метан, то нас просто засыплет здесь.

Однако же, обошлось. Грохот стих, оставив долгое эхо в гулких тоннелях бывшей базы.

— Похоже, пронесло, — заметил Пуля.

— Изолированная система, — кивнул я. — Повезло, что коммуникации нигде не сорвало.

— Ориентируешься, где мы? — спросил я, мысленно представляя добытую разведкой схему подземелья.

— Примерно. Думаю, четвёртый горизонт. Если повезёт, то справа должно быть ответвление, а там — лестница наверх.

Пуля оказался прав: всего через полчаса мы были на третьем горизонте. Тут нужно было соблюдать особую осторожность: зачистка ещё продолжалась, и можно было легко нарваться на неприятные сюрпризы.

Мы выключили фонари и переключились на теплаки.

Пуля шёл первым. Я за ним, прикрывая, а уже за мной, вдоль стены, гуськом лётчики.

На наших наткнулись только на втором горизонте. Напарник первым заметил движение в тоннеле. Подал знак, мы остановились. Прислушались.

— … да нет тут этих тварей! Не разводи панику, — говорил чей-то голос. — Специально слухи разгоняют, чтобы осторожнее были.

— Саня вон из первого говорит, что видел! — возразил ему собеседник.

— Наши? — тихо, насколько позволяла мембрана, сказал я Пуле.

Тот, помешкав минуту, кивнул.

— Без противогазов, — заметил он.

Поколебавшись немного, я снял маску. Потом окликнул:

— Ребят, тут свои! Разведка! Возвращаемся!

Голоса стихли. Потом первый говоривший осведомился:

— Точно свои?

— Точно, точно! — ответил я, включая фонарик. Посветил на потолок, чтобы свет распространялся равномерно.

— Группа «Тора» что ли? — спросил боец. Видимо, командир.

— Так точно! — улыбнулся я.

— Ясно, нас предупреждали.

Один из лётчиков, видимо, снова обессилев, медленно опустился на пол.

— Командир, дай двух молодцов. Надо нашего наверх дотащить! — попросил я.

Глава 3

Даже после ядерной войны государственная и военная бюрократия никуда не делась. Выполнил боевое задание — будь добр, отчитайся. У нас по результатам нужно написать докладную записку или рапорт, получить резолюцию и подшить в дело.

Я промучился до двенадцати часов ночи, стараясь вспомнить малейшие детали, которые могут быть значимыми. Даже схемы и значки рисовал. Потом поглядел на написанное и понял, что это совершенно не читаемо. Начальство не поймёт главного, что я хотел донести в этом документе.

После побега части заговорщиков из алтайского бункера на баллистической ракете мы оказались в тупике. Система отслеживания запусков по понятным причинам не работала. Внешние посты засекли угол старта, но возможная точка финиша лежала в пределах половины Западного полушария. А то и Восточного — нам ведь были неизвестны характеристики ракеты, вдруг она рассчитана не на один виток?

После того, что рассказала Светлана, их поимка стала для меня делом чести и целью жизни. С определёнными ограничениями, которые накладывала военная служба.

Вот как раз для того, чтобы мои личные цели совпали с целями государственными я и должен был написать докладную как следует. В идеале — чтобы после этого руководство прониклось и поставило бы задачу как минимум обследовать и как максимум захватить объекты на предполагаемых точках финиша, которые отображались кружками на большой карте.

Хорошенько подумав, я заново переписал докладную. Опустил лишние детали — в конце концов, пускай этим следаки занимаются. И без того потратил на них три часа вчера. Так что я решил оставить только ключевые моменты и вывод: указанные объекты, вероятно, представляют серьёзную угрозу для безопасности нашего государства и требуют незамедлительного реагирования.

Вздохнув, я отправил документ на печать. Потом откинулся в кресле и сцепил руки на затылке.

Пуля, который сидел напротив и работал над собственной докладной, посмотрел на меня и спросил грустно:

— Закончил?

— Ага, — кивнул я, довольно улыбаясь.

После того, как Рубина забрали на спецпрограмму, мы с Пулей стали напарниками. Два старших опера в отделе экстренного реагирования Управления специальных программ. Наше подразделение переформировали в отдел. По штату нам положены были ещё два опера, два младших опера и ведущий оперативный сотрудник. Только вот с кадрами были определённые проблемы: всех более-менее толковых разобрали в менее хитрые управления. Академия же по понятным причинам не работала, выпускников брать негде. Приписанных в запасе по нашим учётам было не так много и всех, кто пережил первые удары, давно распределили.

Негласно мы с Пулей конкурировали за должность ВОСа, впрочем, без особого фанатизма и без угрозы сложившимся хорошим отношениям.

— Дай глянуть? — попросил напарник.

Формально это было запрещено. Но фактически — кто нам запретит общаться? Тем более в одном кабинете на двоих.

— Держи, — сказал я, протягивая ему распечатку.

Пуля пробежал глазами документ. Хмыкнул.

— Блин. У тебя литературный талант! — заявил он.

— Очень смешно.

— Думаешь, нас реально могут направить туда? Разбираться?

Я пожал плечами.

— Не уверен, что сейчас ресурсы такие есть… у нас бы порядок навести, уже потом на другие континенты лезть, — сказал Пуля.

— Чтобы навести порядок, нужно устранить первопричину хаоса, — возразил я.

— Ну, это уже политика… пускай руководство решает!