"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1484

— Отряда, — поправил напарник. — Ну я единственный, который отбор по физическим и психологическим данным прошёл на переподготовку для задания… насколько мне известно. А вообще нас разделили. Контакты официально запрещены. И это, в общем-то, тоже понятно…

— Да… не всегда времена меняются туда, куда бы хотелось… — заметил я.

— Это точно.

— Слушай, что там с операцией? Я так понял, наши гору штурмовали? — спросил я. — Просто меня тут в полной изоляции держат…

— Да понятно, там вообще кино с немцами в плане секретности было… — сказал Рубин. — Поэтому подробностей не знаю. Но вроде всё в порядке.

— Захватили?

— Походу, так, — напарник пожал плечами.

— Что с образцами, не в курсе? — спросил я. — Не обманул этот хмырь?

— Имеешь ввиду, что ты образцы модификаторов притащил? — удивился Рубин. Вроде бы вполне искренне.

— Получается, не знал?

— Нет, — он пожал плечами.

— Война продолжается, — заметил он. — Чему удивляться?

— Ладно… доберусь до центра — там посмотрим, — ответил я. — Хотя будет смешно, если нас обоих отправят в отпуск безо всяких вводных…

— Вообще отпуск — это не плохо.

— Так вот только что отдыхали! — возразил я. — Мы даже к другу в гости ездили.

— Это когда успел? — Рубин поднял бровь.

— Так после выпуска сразу… а тебя что, не отпускали? — удивился я.

В ответ напарник грустно вздохнул.

— Блин… — вырвалось у меня.

— Да ладно, нормально всё.

— Короче, ждём завтра, — сказал я. — Хоть с семьей познакомишь.

— Мы придём, — ответил Рубин. — Не забудь адресок только оставить!

После выписки из госпиталя едва успел заглянуть в магазин. С пустыми руками после такого длительного отсутствия возвращаться было негоже, мальчишки не поняли бы. Да и Сашка — она всегда дуется, когда меня долго нет, день-два не подходит, всячески демонстрируя презрение. Пару кусочков мяска или курочки это срок сильно сокращают.

С Ольгой было сложнее. Очень хотелось прийти с цветами — но экономика нашего общества ещё не настолько восстановилась, чтобы в секретных подземных бункерах появились цветочные лавки. А лазать за дикими цветами на поверхность — такая себе затея, к тому же, требующая дополнительного согласования. Поэтому, немного подумав, я набрал фруктов и ягод: Яблоки с грушами, завезённые из уцелевших и благополучных по радионуклидам районов Восточной Сибири, тепличная клубника и голубика. Немного сноровки — и получилась симпатичная корзиночка на замену букету.

Мальчишки чуть не сбили меня с ног, прямо на пороге. Галдели и кричали так, что у меня в ушах зазвенело.

Дети растут так быстро, что вроде не видишь их всего ничего — а они уже изменились. Это наблюдение вызывало странные, смешанные чувства: радость, гордость и грусть.

Сашка показалась только тогда, когда мальчишки, немного успокоившись, занялись сладостями. Ей тоже перепало угощение, которое она поглощала с достоинством, спокойно, едва слышно урча от удовольствия.

Когда мальчишки затихли в своей комнате, пришло время любви.

А после этого мы лежали молча в постели. Оба понимали, что не спим — но старались лежать без движения, тихо дыша. В надежде, что кто-то из нас всё-таки уснёт первым.

Сложно сказать, сколько так прошло времени.

Потом Оля положила мне ладонь на грудь, повернулась ко мне. В её больших глазах отражались зеленые цифры настенных электронных часов. Такие были в каждом помещении бункера.

— Думала, что будет легче… — тихо сказала она. — А оно как-то наоборот выходит…

— Прости, — ответил я после паузы.

— За что? Дим, я сначала ужасалась всему этому. А потом вдруг поняла: это же естественный ход вещей. Это всегда было, сотни и тысячи лет. Мужчины сражаются, женщины оберегают очаг. Если же мужчина не возвращается… что ж, всякое ведь бывало, да? Мы должны быть готовы поднимать детей, любой ценой. Правда?

Я нежно погладил её по щеке, убирая непослушный локон.

— Правда, — ответил я.

— Тревожно мне, Димка… какое-то напряжение в воздухе… чувствую, ещё не всё закончено…

— И это тоже, скорее всего, правда, — согласился я.

— Какими дорогими бывают минуты… — выдохнула она.

И снова прильнула к моим губам.

Наталья оказалась рыжей. По-настоящему рыжей — а не как Рубин, который, по его собственному утверждению, больше похож на блондина.

Причём волосы были настоящими, не крашенными. Огненного цвета, слега вьющиеся. Картину дополняла отличная фигура и умные зелёные глаза.

В другое время и в другой ситуации я мог бы даже влюбиться.

Их четырёхлетняя дочь была более светленькой. Скорее, в отца, чем в маму. И глаза у неё были карие.

Мальчишки оказались в восторге от маленькой гостьи и с большим энтузиазмом посвящали Юленьку (так звали девчушку) в детали своих мальчишеских игр.

Сама же Юленька была в совершеннейшем восторге от Сашки, которая неожиданно спокойно отнеслась к её любопытству, хотя обычно незнакомых детей благоразумно избегала.

Гости пришли не с пустыми руками: Рубин подарил Оле фрукты с ягодами (видимо, повторив ход моих вчерашних рассуждений), а Наталья принесла мясной пирог собственного приготовления.

Мы сидели за столом в гостиной, знакомились, общались, рассказывали разные смешные истории из прошлой жизни.

Даже успели пирог доесть.

А потом меня и Рубина вызвали по системе экстренного оповещения. Настолько срочно, что у него даже не было времени заскочить к себе забрать «тревожный» чемоданчик.

То, что его дёрнули, несмотря на официальный больничный, вызывало не только злость, но и серьёзное беспокойство.

Видать, дело по-настоящему серьёзное…

Нас и ещё пятерых сотрудников нашего Управления собрали в комнате для совещаний. С большинством я раньше пересекался в коридорах и столовых, но ничего не знал ни об их работе, ни о специализации.

Для начала майор из аналитического отдела дал нам неожиданно подробную информацию по операции, которая проводилась во вскрытом нами объекте в Воскресенском районе Подмосковья. Со схемами, картами, даже фото и видео.

«Что ж, терпение — добродетель, которая часто вознаграждается!» — поздравил я себя мысленно, впитывая иноформацию.

В операции было задействовано очень много наших сил. Чуть ли не целая бригада — на одну-единственную гору. И не просто бригада: лучшие из лучших.

Потому что альтернативой был ещё один ядерный взрыв, и такая возможность рассматривалась.

Чашу весов в пользу обычной операции качнуло мнение руководителя службы РЭБ. Я познакомился с ним потом: отличный мужик оказался — около пятидесяти, с обветренным суровым лицом и пронзительными голубыми глазами. Так вот, он дал гарантии, что сможет подавить все возможные каналы связи до момента перехвата управления над узлами.

И ведь подавил.

Связь была исключительно важна. Потому что сказанное Задорожным оказалось правдой: в руках у части мятежников, остающихся в изолированных убежищах, осталось очень опасное оружие.

Чтобы усыпить бдительность обитателей подземелий, была разработана стратегическая операция по дезинформации. Якобы заговорщикам удалось разгромить штурмующих.

Был составлен подробный доклад для «руководства», скрывающегося в подземельях, о результатах обороны. Чтобы форма доклада и его содержание не вызвали подозрений, пришлось применить методы, которые едва ли могли быть одобрены международным сообществом и приверженцами всяких женевских конвенций — но ведь такого сообщества, фактически, уже не существовало. Как и самой Женевы.

Несмотря на то, что для получения информации активно применялись препараты, двум пленным удалось вставить в текст скрытые маркеры, которые обнаружили лишь после пятого «смыслового фильтра», организованного аналитиками и специалистами по допросу.

И всё равно, несмотря на такую тщательность подготовки, элемент риска оставался.