"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1475

— Немного, — ответил я, демонстрируя окровавленную руку с повязкой.

К слову, пальцы на ней уже выглядели не очень хорошо. Я ослабил повязку, и через несколько секунд ощутил покалывание. Нормально, значит, срок не пропустил.

— Ох, как же так-то! — запричитала женщина. — Вас в хирургию, срочно!

Я улыбнулся в ответ и попытался кивнуть. И в этот момент пол вдруг начал неожиданно приближаться. Я едва успел выставить перед собой руки, чтобы не разбить об него лицо.

Глава 21

Я чувствовал себя свежим, отдохнувшим, полным сил. Такой эффект бывает от остаточных явлений премедикации, когда операция закончилась быстрее, чем вещества прекратили действие.

Передо мной на белом больничном стуле сидел шеф. Я же полулежал, откинувшись на подушки. Несколько раз я порывался сесть нормально — рана-то пустяковая, а тут будто к тяжело больному пришёл дальний родственник. Но каждый раз Сергей Валерьевич останавливал меня.

— Лежи, не ёрзай, — в очередной раз сказал он, когда я попытался сесть прямее. — Часа через три встанешь, врачи обещали.

— Я будто лягушка на лабораторном столе, — ответил я.

— Ну а ты чего за раной не следил? — шеф пожал плечами. — Вас вроде учили, а перевязал кое-как. Устроил себе проблемы на ровном месте из-за пустяковой царапины.

— Много потерял? — спросил я.

— А это ты с врачами своими говори, — ответил шеф, но потом, вздохнув, всё-таки добавил: — Говорят, около литра. Непонятно, как до больницы своим ходом дошёл.

— Ясно…

— Но поговорить нам придётся прямо сейчас.

— Я рассказал всё, что слышал и видел, — ответил я.

Минут сорок назад шеф уже приходил, с другими офицерами, в том числе армейскими. Я подробно рассказал обо всём увиденном и услышанном на базе, в том числе о планируемых действиях противника и сроках их реализации.

Тогда это потребовало довольно много усилий. Да, чувство свежести после медикаментов помогало, но голова оставалась неприятно «хрустальной». Детали из памяти вытаскивать было сложнее.

— Знаю, — кивнул шеф. — Думаю над поощрением.

Я удивился. Честно говоря, когда он вернулся, в первую секунду я решил, что сейчас будет разнос за невыполнение приказа. А то и чего похуже: военное положение ведь никто не отменял…

— Что глаза таращишь? У нас не армия, — добавил он. — Я хочу, чтобы подчинённые головой работали сначала, а уже потом всем остальным. Ты отработал отлично, решения принимал правильно.

— Служу России, — ответил я.

— Вижу, — кивнул шеф. — Поэтому и пришёл поговорить.

— Мы… опоздали? — предположил я.

— Что?.. — удивился Сергей Валерьевич. — А, ты про это. Надеюсь, что нет. Операция проходит как раз в эти минуты. Но, думаю, что всё будет в порядке, они не смогли взломать коды. Прошли только первый контур, и решили, что всё в порядке. Их ждал сюрприз.

— Они пытались захватить какое-то оружие? — спросил я.

Вообще-то, такие вопросы задавать не следовало бы. Но после того, как шеф похвалил меня за работу с головой я не смог удержаться.

— Да, — кивнул шеф. — Орбитальный истребитель… но об этом позже. Сейчас есть темы поважнее.

Он снова испытующе взглянул на меня, будто колеблясь перед принятием окончательного решения.

Я затаил дыхание. С одной стороны, мне, конечно же, хотелось узнать больше. Любопытство вообще отличительная черта человеческой расы. С другой — я хорошо понимал значение фразы из Экклезиаста про многие знания и многие печали.

— Понимаю, это прозвучит странно, но то, что случилось — далеко не самый худший вариант из того, что могло бы быть.

Снова пауза. Шеф нахмурился, подбирая нужные слова, тогда как я пытался угадать, о чём пойдёт речь дальше. Биологическое оружие? Похоже на то…

— Электроника — основа нашего мира, и остаётся ей даже после катастрофы, — сказал шеф. — Мы быстро восстанавливаемся, потому что у нас есть электричество. Генерация. Средства производства. Даже ту литографическую машину, которую вы спасли тогда, в поезде, уже смонтировали и запустили, в курсе?

— Нет, — честно ответил я. — Не в курсе.

— Ну так вот… скажи, ты ведь знал, что ядерное оружие в состоянии вывести из строя все электронные приборы на огромной территории?

— Я знаю про ЭМИ и его основные параметры, но…

— Я не про обычные ядерные бомбы. Я про те, которые созданы, чтобы выжигать электронику.

— Высотные взрывы?

— Да. Обычные средства доставки для такого оружия не очень эффективны, им нужна слишком маленькая высота, на границе атмосферы. Запуск требует множества носителей для одновременного воздействия на значимые площади и стоит баснословно дорого. Именно поэтому создавались орбитальные самолёты, которые за один виток могли оставить цепь планирующих зарядов. Эти специально разработанные бомбы, дающие максимально мощный, направленный электромагнитный импульс, способы вернуть в каменный век огромные территории, целые континенты.

У меня в голове что-то щёлкнуло.

— Орбитальный самолёт? — спросил я. — Его они хотели получить?

— Верно, — кивнул шеф. — Но мы забегаем вперёд. Как ты уже понял, это оружие никогда не использовалось. Никем.

— Остатки разума победили? — грустно улыбнулся я.

— И да, и нет, — ответил Сергей Валерьевич. — Эти взрывы были неизбежны, если бы конфликт следовал стандартному сценарию. К тому моменту эскалация зашла слишком далеко. Но так уж произошло, что высшее руководство наших стран, оба президента, незадолго до наступления горячей фазы, после переговоров по экстренной линии одновременно приняли решение о включении дополнительного предохранительного контура. О его существовании знали только узкие технические специалисты. Изменения были внедрены снизу, без информирования даже ближайшего окружения первых лиц. А когда президенты погибли, снять этот предохранитель оказалось невозможно. Оружие не сработало.

— Президент погиб? — переспросил я. До сих пор эта информация до меня не доходила, что не удивительно: она и должна была быть самой охраняемой тайной.

— Погиб, — кивнул шеф. — И этого тоже, конечно же, не должно было случиться.

Я почувствовал, как сердце зачастило. Эта информация не просто чувствительная. Она критически значима. Наивысшая категория важности. Прямое влияние на устойчивость государственной власти и управления. Не говоря о контроле над вооружёнными силами. Круг посвящённых, конечно же, максимально ограничен. Оставшийся контур управления, высшие военные чины и… надеюсь, что всё. И вот теперь со мной этой информацией делится мой непосредственный начальник. О чём это говорит? Скорее всего о том, что меня планируют задействовать в каком-то деле, которое потребует знаний такого уровня. Или же что жить мне осталось совсем не долго.

Я невольно сглотнул. Умирающим я себя не чувствовал — но современная медицина способна ещё и не на такие чудеса.

— Думаешь, не хватанул ли часом смертельную дозу в красной зоне? — ухмыльнулся шеф, после чего тут же сам ответил на свой вопрос: — Успокойся, не хватанул.

Я вздохнул с облегчением.

— Так понимаю, Рубин… то есть, Алексей — пилот этого чудо-оружия? Орбитального самолёта? Но зачем тогда его было тащить в самое логово?.. не понимаю. Кстати, как у него дела? — спохватился я.

— Он тоже жив. Восстанавливаться будет подольше, чем ты, всё-таки рана куда серьёзнее, — ответил Сергей Валерьевич. — Зачем мы отправили вас в Раменское? Логичный вопрос. Ты сам-то как думаешь? Есть версии?

Я задумался. Для чего нужен пилот? Ответ очевиден: чтобы поднимать в воздух летательный аппарат, управлению которым он обучен. Значит, наши хотели забрать самолёт с испытательной базы? Угнать под носом противника, который предположительно взял под контроль стратегический объект?

Как-то сомнительно. Мягко говоря. Фактически, дать в руки врагу нужный инструмент…

— Вы говорили про код запуска оружия… личность пилота этих суборбитальных штуковин как-то с ним связана? — спросил я.