"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1412

Сразу после первого ядерного инцидента в Польше страна ввела военное положение, резко ограничившее права иностранцев.

Слабым местом Эмиратов была продовольственная безопасность, и в дни, когда все привычные логистические связи оказались в той или иной степени нарушены, правительство было вынужденно ввести продовольственное распределение по карточкам.

Иностранцы, претендовавшие на еду, должны были иметь определённый «индекс полезности», выражающийся в том, какие виды работ и в каком объёме могли выполнять. При этом личное состояние перестало играть какую-либо роль: все банковские вклады оказались заморожены, равно как и активы.

Высокотехнологичный рынок, по сути, обнулился. Зато взлетели до небес цены на продовольствие и контракты на его поставку.

Правительство Эмиратов рассчитывало на продолжение сотрудничества с Индией в области поставки продовольствия, однако страна довольно сильно пострадала: конфликт между НАТО и Россией спровоцировал напряжённость с Пакистаном, что тоже привело к обмену ядерными ударами. Было уничтожено несколько городов, десятки миллионов оказались в зоне заражения. К сожалению, досталось и наиболее значимым сельскохозяйственным землям, так что уцелевшая часть правительства Индии ввела временный мораторий на экспорт продовольствия.

Эмираты, чтобы добиться долговременного решения продовольственной проблемы, собирались предпринять интервенцию в африканские страны. Но, возможно, ведущиеся переговоры дадут шанс на бескровное сотрудничество, а то и добровольную протекцию со стороны Эмиратов, у которых оставались достаточно крупные и боеспособные вооружённые силы.

Вообще же в Африке затевалось нечто значительное. Военные экспедиционные войска из уцелевших НАТОвских баз, по некоторым данным, выдвигались на континент с целью «реколонизации». Информация об этом поступала из непроверенных источников в открытом эфире, которые, тем не менее, отслеживались правительством ОАЭ.

В Южной Америке тоже далеко не всё было гладко. Резкое изменение баланса сил привело к усугублению региональных противоречий. Началось сразу несколько обычных, неядерных войн: Венесуэла с Гайаной, в конфликт тут же вмешалась Колумбия. Росла напряжённость между Аргентиной и Чили.

Все это директор успел узнать во время короткого звонка в представительство своего холдинга в Дубае. Короткого — потому что связь вырубилась через три минуты. На аппарат пришло сообщение о дефиците баланса. Пополнить его не было никакой возможности.

— Ну а нашим-то позвонить пробовал? В смысле, хотя бы своим. Но у нас. Или на гос номера? — спросил я, когда директор закончил рассказ.

— Пробовал, конечно, — кивнул он. — Первым делом. В Эмираты позвонил уже в самом конце.

— Что ж, ясно… — ответил я. — Тогда следующий вопрос. Ты там говорил что-то про военные склады? Самое время разведать, что там и как.

Пётр кивнул и склонился над картой.

До отъезда на разведку складов я провёл инструктаж с оператором дрона и костяком будущего отряда самообороны.

Оператор оказался молодым парнем, лет двадцати трёх. Сын одного из техников на молочной ферме, решил остаться на хозяйстве после того, как отучился в сельскохозяйственном институте в Самаре. Мне он понравился: спортивный, толковый, в современных технологиях разбирается.

Я рассказал ему, как вести себя в воздухе, чтобы случайно не выдать местоположение оператора, как грамотно уходить после того, как дрон заметят, и прочим премудростям, которые, правда и сам знал чисто теоретически: от бывших сослуживцев, которые во время отпусков иногда делились разными полезными наблюдениями о том, как сильно изменилась война.

Потом я встретился с будущими командирами отряда. Двенадцать человек отобрал лично Фёдор и, могу сказать, что выбирал он очень разумно: как на подбор все зрелые мужики, в хорошей физической форме и с охотничьим опытом. Кое-кто служил в армии, но это было в конце девяностых — начале двухтысячных, и не в горячих точках. А полученный в то время армейский опыт, насколько я мог судить, давал мало полезных практических навыков, увы.

Я изучил оружие, которое они притащили: в основном ружья и пара карабинов. Особо не разгуляешься, но и не так плохо, как могло было быть.

После небольшой вводной речи, где я рассказывал о возможных угрозах, в том числе со стороны уголовников, вперёд вышел один мужик — невысокого роста, коренастый, с цепким взглядом карих глаз.

— Тут такое дело… — сказал он, обращаясь ко мне. — В общем, думаю, что у них не может быть дофига оружия.

— Почему? — спросил я.

— Я когда-то во ФСИН служил, — ответил он. — Могу предположить, что охрана разбежалась, если где-то на горизонте грибок замаячил, а начальство отвечать перестало… только разбежалась она едва ли побросав оружие. Скорее всего, они-то и забрали основное с собой. В оружейке могло что-то остаться, но не слишком много.

— А сколько?

— Ну, два-три ствола, примерно столько же магазинов на каждый.

— Что за стволы?

— АК. Возможно, АКСки.

— Видимо, их хватило, чтобы выбить кордон на въезде в Каменногорск. По крайней мере, один из них этим хвастался, — сказал я.

— Ну а почему нет? Если там ДПС и МЧС поставили… — мужик пожал плечами.

— Что ж, надеяться будем на лучшее — а готовиться к худшему, — резюмировал я.

И мы начали готовиться.

Для начала распределили обязанности, определили состав и маршруты патрулей.

Мужику, который во ФСИН служил (его Аркадием звали) я выделил ПМ с магазинами и поставил в усиление к оператору дрона. Так как-то оно спокойнее было.

Зимние дни — короткие. Я хотел выехать на склады сразу после обеда, но в итоге со всеми инструктажами дела затянулись до ужина. И вовсю встал вопрос: стоит ли ехать на ночь?

Директор сильно сомневался в такой необходимости, особенно с учётом информации, полученной от Аркадия. Но я чувствовал: лучше не тянуть. Если и правда где-то относительно недалеко находится некоторое количество бесхозного оружия, то лучше бы до него добраться первыми.

Поэтому, после долгих разговоров и обсуждения, решили всё же ехать в ночь. Договорились поддерживать связь по радио, через закрытый канал. Я предупредил, что разовый выход в эфир не должен превышать тридцати секунд. Да, похоже, на паранойю — но мне было неуютно представлять себе, как кто-то пеленгует рации в посёлке. К тому же, директор согласился с моими соображениями. Он сам вызвался первым дежурить на связи, ожидая докладов от группы с дроном и от нас.

Перед выездом мы зашли поужинать в общую столовую.

Оля с ребятишками уже была там; она звонила где-то час назад в администрацию и предупредила, что может забрать их с продлёнки. Тогда я не придал значению тону её голоса, но теперь видел: борьба за пациента даётся ей тяжело. Она как-то осунулась, посерела, в красноватых глазах появился нездоровый блеск.

Набрав еды на раздаче, я подсел к ним за столик. Увидев меня, мальчишки по очереди поздоровались и пожелали приятного аппетита.

— Как в школе дела? — спросил я у Вани.

— Да какая школа, пап? Так, вид один… ребята не занимаются толком, все об одном твердят. Да и учительница… нет, она хорошая. Не злая. Только сосредоточиться не может, как мне кажется.

Сын поднялся и, перегнувшись через стол, доверительно шепнул:

— Мы даже видели, как она плакала на переменах.

— Ясно… Никиту в обиду не даёшь?

— Да мы друг друга не даём! Он молодец вообще! Во-о-т такой парень, даром что пятилетка! — Сын продемонстрировал большой палец, чтобы показать, какой именно Никита парень. Тот, слыша этот диалог, смущённо опустил глаза.

Зато Оля улыбнулась.

— Про Сашку не забывай, — сказал я.

— Не забудем, пап! — пообещал Ваня.

— Я сегодня вечером уеду, — предупредил я.

— Да, Федя упоминал… — сказала Оля. — Удачи вам. И будь осторожнее, хорошо?

— Спасибо, буду, — пообещал я. — Слушай, ты тоже… ну… понимаешь.