"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1311

- Он вроде как призрак? Тебя не унесет?

Максим только хмыкнул:

- У меня с ним давно уже договоренность. Он меня не трогает, а я его иногда снабжаю новыми собеседниками. Жаль, они его не видят и не слышат. Глухота беспросветная. Зато Федотову их разговоры вместо радио.

Максим, едва не трясясь от страха, спустился в подземный коридор, повернул штурвал двери в убежище и вошел внутрь. Никто не ударил его по голове, никто не приставил к виску ствол пистолета. Залы и комнаты были пусты.

- Ну, значит, я ошибся, - сказал Максим. – Наверное, мои способности сработали не в ту сторону.

Он ожидал вспышки гнева напарника, но тот промолчал. Наверное, Петро просто устал.

В убежище горел дежурный свет. Максим включил основное освещение и притащил со склада матрас, одеяло и подушку.

- Себе неси сам, - сказал он. – Я не гекатонхейр. Не сторукий монстр.

- Я без сопливых знаю, кто такой гекатонхейр, - буркнул Петро и скрылся за дверью склада. Через минуту он застелил себе постель.

Максим сбросил на пол рюкзак и рухнул на койку, обнимая ружье.

- А ты, Федотов, нас не беспокой. Мы вымотались, как лошади после состязаний. Ясно тебе?

- Да понял я, понял, - донесся голос полковника из генераторной. – Не зверь же. Дрыхните.

Сон не шел, как ни старался Максим уснуть. Предчувствие – обычно тончайшее, едва уловимое, вдруг обострилось и сейчас кричало о чем-то близком. То была не опасность, а, скорее какое-то событие, способное изменить жизнь навсегда. Угроза следовала за ним, вдалеке. Не сейчас, много позже. Но что это могло быть, расшифровать так и не удалось. О деталях предчувствие, как обычно, молчало. И Максим продолжал себя терзать, пока измученный организм не сдался. Сознание провалилось в темноту и пустоту.

- Иди и смотри, - полковник Федотов сказал это прямо в ухо. – Иди и смотри.

- Пошел ты лесом, большими шагами, - Максим перевернулся и прижал к себе ТОЗик. – Спать хочу.

- На том свете отоспишься. Ждут тебя.

- Двое с носилками и один с топором? Мы же договорились, что здесь призраки для меня безопасны.

- Те, кто тебя ожидает, не из мира мертвых. Они из мира живых.

- И кто же это? – Максим приоткрыл один глаз. Полковник, вернее, призрак, сидел у него в ногах. Точно такой же, как при первой встрече. Седой, подтянутый и в советской военной форме.

- Мне откуда знать? – спросил Федотов и повторил в третий раз: - Иди и смотри.

- Ночью выходить за пределы радиоцентра нельзя. Все равно ждать рассвета.

- Третьи петухи давно пропели, соня! Солнце шпарит вовсю. Вставай, не то опоздаешь.

Максим открыл второй глаз и глянул на часы. Шесть утра. Рановато. Но если Федотов настаивает… Максим, кряхтя как старый дед, поднялся и растолкал напарника.

- Чего тебе? – судя по голосу, Петро еще не простил его за филологическую безграмотность. – Не приставай попусту. Натворил уже дел. Вернее, не натворил. Тьфу на тебя.

- Ну, снова извини. И еще тысячу двадцать четыре раза извини. Нас ждут.

- Кто? Где?

Максим открыл мясные консервы и нарезал хлеб.

- На оба вопроса у меня ответов нет. Предлагаю дойти до узкоколейной станции. Там и определимся.

- Как знаешь, - Петро сел на койке. Вид у него был свежий и подтянутый, словно он не провел более суток в рубке тягача. Вот что значит опытный турист.

Максим выдал ему банку консервов. Сам же побрел в душевую. Там он плеснул ледяной воды себе в лицо. Ему потребовалось повторить неприятную процедуру, прежде чем он смог присоединиться к трапезе.

- Разве мы не поедем на тягаче? – поинтересовался Петро, наливая себе из термоса остатки чая.

- Нет смысла. Добраться отсюда до периметра можно через болота на узкоколейке. Если мы поедем в противоположную сторону, то… не знаю. В прошлый раз мы наткнулись на шахты. Тогда придется бросить «Комсомолец» где придется. Пусть стоит здесь.

Максим не стал рассказывать напарнику о топливном складе возле полуразрушенного хозяйственного блока по соседству с радиоцентром. Ни к чему кому попало разъезжать по Зоне на гусеничном «броневике». Такая машина пригодится самому для личных нужд.

Банка понемногу опустела. Максим уложил ее обратно в рюкзак и глотнул воды. Петро не преминул вставить шпильку:

- В лесу ты банку просто так выбросил. А здесь с собой уносишь.

- Я же не хочу, чтобы Федотов в грязи жил. Я иной раз сюда приезжаю и убираю за другими… туристами. Кто, думаешь, уносит на склад матрасы и подушки? Все, кто здесь побывал, бросают все как попало. Полы мыть иногда приходится.

- Я думал о тебе гораздо хуже. Извини, что наговорил гадостей вчера. Сам бы на твоем месте вел себя, как пришибленный.

- Я и есть тип из категории «гораздо хуже» и поэтому не извиняю. Придется отрабатывать… да шучу, конечно. Все забыто. Если, конечно, ты сам отнесешь свое барахло на склад.

- Давай и твое отнесу, - Петро сказал это примирительным тоном. – Ты пока здесь хозяйничай.

Максим выключил свет. Сразу наступил сумрак. Прямо перед глазами появилась худая размытая фигура. Максим узнал соседа-наркомана – того самого, что когда-то закрыл его от пуль убийцы своим телом. И призрак улыбался.

- А знаешь, мне ведь теперь гораздо лучше, чем тебе, - его глухой голос не изменился с тех времен. – Идем со мной, а?

Ответить Максим не успел. Вихрем налетел Федотов:

- Давай, вали отсюда. Нечего шляться без толку. Здесь моя территория!

- Не кипишуй, командир! У меня все добровольно. Нет, так нет. Считайте, что я уже свалил. Пока!

- Стой! – в отчаянии выкрикнул Максим. – Как тебя звать-то? Имя?

Но со склада уже возвращался Петро. Призраки, явно не желая иметь дело с «глухим», скрылись в генераторной.

- Ты с кем болтал?

- С призраком. Федотов его прогнал. Все в порядке, я живой. Технически, во всяком случае. Идем.

Максим через подземный коридор вышел на улицу и, ослепленный ярким утренним солнцем, почти врезался в «Комсомолец».

- Не стоит оставлять здесь машину, Петро, - Максим указал на открытые ворота гаража – белого кирпичного сооружения чуть в стороне от антенн. – Загони ее в стойло. Пусть отдыхает.

Петро пожал плечами, но спорить не стал. Он послушно забрался в рубку и запустил мотор. Максим пошел перед тягачом, показывая дорогу. Едва «Комсомолец» оказался над смотровой ямой, он скрестил руки над головой. Петро выключил двигатель.

Потом Максим легко, как по нити Ариадны, провел напарника по вектору от радиоцентра до вокзала узкоколейной железной дороги. Какой знакомый маршрут – легче легкого. А в первый раз пришлось напоить почти до беспамятства своих подопечных: капитана Николая Фирсова и доцента-предателя, фамилию которого сейчас вспоминать не хотелось. Только алкоголь смог развеять морок аномалии. Именно тогда Максим стал чувствовать вектора, да и вообще всю Зону в целом. Ирония судьбы: именно «глухие» спутники сделали его Проводником.

Перед входом в вокзал Максим замешкался. Он уже знал, что именно здесь состоится новая судьбоносная встреча. Но кто подстерегает там, за дверью, пока оставалось неизвестным.

- Ну, что встал? – недовольно буркнул в спину Петро. – Вперед!

Максим шагнул внутрь и остановился, хлопая глазами, ослепленный полумраком. Раздался резкий щелчок, и за спиной что-то грузно упало на пол. Петро убит? Максим рванулся было назад, споткнулся о тело и растянулся на полу. Чья-то сильная рука поставила его на пол.

- Не ушибся? – спросил знакомый голос. – Красавец. Как Щорс – голова обвязана, кровь на рукаве.

Максим чуть не закричал от радости. Голос принадлежал майору Церпицкому – когда-то Максим два раза ходил с ним в Зону. И оба раза они взаимно спасали друг друга от смерти. Сейчас майор – стоял напротив: высокий, суровый, лицо словно высечено из гранита. Стальные глаза его смотрели жестко и решительно. За широкой спиной – жена Ирина. Та самая Ирина, которая когда-то явилась в этот мир из 1960 года. В камуфляже она выглядела невзрачно и неприметно, как бледная моль на потолке. От эффектной леди, что когда-то праздновала Новый год у Максима в квартире, не осталось даже тени. Только глаза по-прежнему светились добротой и участием.