"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1284

Мрачный всадник – худой, с вытянутым лицом и остекленевшими глазами – очевидно, старший, бросил:

- Партизаны? Бандиты? Руки вверх, чтобы я их видел!

- А вы кто? – опрометчиво спросил Ларс.

- Молчать! Вопросы задаю я! Брындин, Федулин, обыскать! Шевельнутся – в расход!

Двое молодых парней, голубоглазый блондин и брюнет со следами раннего алкоголизма на лице, спешились и боязливо приблизились. Остальные подняли винтовки, держа пленников на прицеле. Первый – Брындин, забрал у Ларса карабин, Федулин снял с плеча Максима его любимый ТОЗик.

- Советская, дядя Миша! – сказал Брындин. – Точно партизаны. Или подпольщики.

- А это вообще диво невиданное, - Федулин вертел в руках ружье, так и не догадавшись разложить приклад.

- Аусвайс? Проверьте у этих аусвайс, да шевелитесь!

У Максима в кармане нашлась расческа и старый, еще прошлогодний леденец. У Ларса выудили запаянное в пластик водительское удостоверение.

- Тут что-то не по-нашему, дядь Миш!

- Дай-ка сюда!

Ларса прорвало. От волнения он начал говорить по-норвежски, не решаясь, впрочем, двинуться. Из пылкой речи гордого потомка викингов Максим не понял ни слова.

- Немец, что ли? – брови дяди Миши поползли вверх. – Похоже, похоже. Не, не то. И карточка непонятная. А, вот… Ларс Содем… Норге. Что такое норге?

- Норвегия. Он – Ларс Сёдем, я – Безымянный…

Максим полетел носом в землю - Федулин хватил его прикладом в спину. По счастью полицай попал в рюкзак – жесткий и прочный.

- Тебя никто не спрашивал, гнида краснопузая, - удовлетворенно сказал дядя Миша. – Что, малые? Придется их в Урупск тащить – тогда по девкам не успеем. Или в расход, и ни гу-гу?

- Двести марок, дядь Миш, - напомнил Брындин. – За немцами не заржавеет. А если норвег важный какой?

С минуту старший полицай размышлял. Наверное, он решал, что важнее – отдых с деревенскими потаскушками или двести марок в кармане.

- Поворачиваем, - наконец сказал дядя Миша. – А вдруг эта птица хозяйская? Тогда и поторгуемся. Сдадим Козлу, пусть он решает.

Ларса усадили к Федулину на лошадь. Максима сначала повели пешком, но потом заставили влезть на коня к маленькому красноносому полицаю.

- Ха! – дядя Миша пришпорил свою лошадь. – Вперед! Может, и по девкам успеем!

Остальные последовали его примеру: кони пошли рысью. Так, конечно, быстрее, чем на своих двоих, зато ноги и заднее место у Максима тут же онемели с непривычки. Все-таки на вездеходе лучше.

Глава 4. В плену у времени

В город въехали спустя час торопливой езды. Отделенный от крутых холмов рекой, он раскинулся на заснеженной равнине черным неправильным многоугольником. Из труб одноэтажных деревянных домов курился дым: жители спасались от пронизывающего холода. Из сараев доносилось сдавленное хрюканье свиней и негромкое кудахтанье кур.

В центр заезжать не стали – кавалькада свернула с главной улицы к двухэтажному зданию на окраине. Если судить по барельефу в виде раскрытой книги прилепленной прямо на фасаде, это был дом культуры или библиотека.

На несколько минут Максима и Ларса оставили под присмотром Брындина и Федулина. Те завели разговор о деревенских девицах, изредка бросая на пленников ленивые взгляды. Улучив момент, Максим передал Ларсу не замеченную при обыске кобуру с дерринджером:

- Меня наверняка целиком обшмонают. К тебе, иностранцу, особое отношение. У нас всегда так.

- Молчать! – оборвал Брындин. – Ща пулю в лоб пущу и скажу, что бежать хотел!

Все произошло так, как предположил Максим. Ларса, не обыскивая, увели в здание. Может быть, на допрос, а может, и просто на дружескую беседу. У Максима проверили все карманы, но нашли только смятую американскую кепку и заряженный «сигнал охотника» - пластиковую трубку со «шпингалетом» и прикрученным сигнальным патроном.

- Это что за штука? – спросил Федулин. – Отвечай!

Он направил ракету на себя и оттянул «шпингалет».

- Осторожно! – крикнул Максим, но было поздно.

Раздался хлопок, и ослепительная красная звездочка ударила Федулина в лоб, сбив шапку, срикошетила и ушла в небо. Через несколько секунд она опустилась к земле и погасла.

Федулин взвыл и схватился за окровавленное лицо.

- Я тебя сейчас… - закричал он, передергивая затвор винтовки.

- Стоять! – раздался голос дяди Миши. Он подобрал «сигнал охотника» и положил в карман. – Сам дурак, Федулин. Нечего лапать что попало! Завтра Козел с краснопузого за твои страдания с лихвой спросит. Брындин, отведи его… к остальным.

Максима грубо втолкнули в подвал, набитый людьми. Он упал на кого-то, и узник испустил мучительный стон.

- Сюда! – сказал кто-то высоким, мальчишечьим голосом. – Здесь есть место. За что тебя взяли, дядя?

- Документов с собой не оказалось…

Тусклый свет сочился из зарешеченного окошка под потолком. Когда глаза привыкли к полумраку, Максим увидел, что в маленьком помещении на деревянных топчанах и на тряпье на полу лежат юные подростки – почти дети. Лет семнадцать-восемнадцать самому старшему. Их лица были опухшими и черными от побоев. Плечи и руки исполосованы плетью. Кто-то, пошевеливаясь, едва сдерживал крик боли, кто-то хрипел и кашлял, сплевывая кровь. У Максима на голове зашевелились волосы: что же здесь делают с несчастными детьми? Впрочем, ответ он знал и безо всяких особых способностей. Просто не верил в происходящее, гнал от себя чудовищную мысль.

- Какая сегодня дата? – торопливо спросил Максим, усаживаясь на холодный пол.

- Восьмое января, дядя!

- Год! Год какой?

- Ум от страха потерял? Сорок третий!

- Тысяча девятьсот?

Подросток на топчане напротив зашевелился и сел, придерживая распухшую руку.

- Ты откуда свалился, дядя? Ты кто?

- Неважно…

- Нет уж, отвечай. Вдруг ты подсадной?

Вместо ответа Максим показал год изготовления, отпечатанный на кепке и бирку на камуфляжной куртке.

- Вот оно как? – паренек поверил. Или сделал вид, что поверил. – Скажи мне, дядя мы победим?

- Нет, - честно ответил Максим. – Проиграем. Только не в этой войне. В следующей. Холодной. Советский Союз распадется на отдельные республики-страны.

- Не может быть! Не сочиняй, дядя!

- Подожди, Серега! – слабо сказал кто-то из угла. – А почему Советский Союз распадется?

Максим пожал плечами.

- Я точно не знаю. Историки спорят до хрипоты. Я думаю, все потому что одни и те же до старости у власти сидели, и все новое на корню рубили. Вот и отстали от Америки да Европы.

Все умолкли. Вокруг Максима словно образовалась пустота. И вдруг резкий, пронзительный девичий крик донесся откуда-то сверху, через потолок. Он умолк и тут же раздался снова, но уже приглушенно, словно несчастной заткнули рот.

- Козел старается, - сказал Серега. – И Будила.

- Кто такой этот козел?

- Козлов Вадим Павлович, начальник полиции. Будила этот – его прихвостень, палач.

У Максима по коже пробежали мурашки.

- И меня к нему? – прошептал он пересохшими губами.

- Раз ты здесь, другой дороги нет, - сказал Сергей. – Если ты не подсадной, конечно.

- Советского Союза не стало, когда я только-только пошел в школу, - Максим поднял голову. – Но я все равно советский человек. Им и останусь до самой смерти. Только бороться мне больше не за что. Счастливое будущее так и не наступило.

- Дурак ты, дядя, а не советский человек! – глаза Сергея гневно сверкнули. – Бороться всегда есть за что! Всегда…

Снова раздался отчаянный девичий крик. Максим вздрогнул и сжался.

- Девчонок сегодня терзают, - Сергей оставался спокойным, только сжал здоровую руку в кулак. – Завтра наш черед. Расписание у Козла такое. С хозяев берет пример.

- С немцев?

- С них самых.

Максим наморщил лоб, но так и не смог припомнить никакой подпольной организации, кроме «Молодой гвардии». Но это явно не они – этот Сергей не был похож на своего тезку Тюленина. Просто ради интереса Максим сел и начал всматриваться в лица, но никого хотя бы отдаленно знакомого не увидел. Общими между этими ребятами и «Молодой гвардией» были только возраст да методы допросов, которыми из них вытягивали показания. На ум пришла заметка из интернета. В ней писали, что раскрытых фашистами подпольных ячеек было много, но лишь об одной из них узнал весь мир. И то из-за романа Фадеева.