Наследница чужих богов. Часть 2 (СИ) - Погорелова Галина - Страница 29

В последующие эпохи полномасштабные конфликты ушли на задний план, оставшись в прошлом, войны же приобрели иной характер: перейдя в экономическое и религиозное противостояние. Все скатилось к шпионажу, политическим играм, взаимным выгодам и интересам.

Никто из них не стремился к очевидному лидерству, и Рэм прекрасно понимал мотивы оппонентов Диара. Первенство на международной арене рано или поздно грозило крахом. Сложившаяся расстановка сил для нового мира постепенно образовала шаткое равновесие между главными державами и корпорациями – гарант спокойствия и процветания для всех. И то, что Калмирия решилась на радикальные шаги, использовав запрещенный культ для противостояния халифату, говорило в первую очередь о кризисе власти внутри самой империи. Для сохранения трона правящей династии нужна была громкая победа, пусть и мимолетный, но взлет на фоне оступившегося Диара.

Отчасти своих целей Калмирия добилась. Лишив халифат первенства, расшатав их изнутри, провоцировать конфликт и дальше было уже нецелесообразно ни для одного из участников. К тому же немое появление у границ Катхара военных кораблей халифата произвело на имперцев должный эффект. Как Рэм и предполагал, они первыми пошли на переговоры, выдав визит диаров за дружеский, встретив их с положенными почестями.

На Катхаре Рэм провел два дня.

Подыгрывая радушным хозяевам, выслушивая хвалебные речи, заверения в прежних клятвах о вечной дружбе и сотрудничестве, сохраняя невозмутимость в ответ на наигранную растерянность императора, он стойко вытерпел все положенные церемониалы. Император без стеснения врал о своей непричастности, Рэм же без стеснения выдавал его ложь за чистую монету. Его устраивали неозвученные на официальных мероприятиях договоренности: Калмирия шла на новое торговое соглашение с Диаром на условиях последнего, впускала внутрь страны малый военный контингент для поисков и уничтожения всех очагов культа, расширяла полномочия посольствам Диара в своей столице, уступив в перечне и менее важных вопросов.

Передав дела Кирану, при первой же возможности Рэм улетел на Леваар. Уничтожение культа на территории всей Калмирии могло занять месяцы, а то и годы. Времени на это у него уже не было, так что ответственность за калмирский вопрос вскоре в полной мере ляжет на плечи Даарона. Для него же империя оказалась пустым следом. Ни Мириам, ни йаннаров он здесь не нашел, лишь успевших пустить корни фанатиков.

Впрочем, он и не надеялся на подобное везение. Кто бы ни скрывался под маской его духовного наставника, глупцом его Рэм не считал. Вряд ли бы лже-муфтирий направился сюда, зная своего бывшего подопечного так хорошо, изучив за столько лет ход его мыслей. Умнее этого противника нельзя было и представить – враг под личиной друга – перед таким любой бы оказался в проигрышном положении. Но хуже всего оставалось то, что Рэм все еще не понимал, где искать сестру.

Связь между ними по-прежнему не ощущалась, тревога же за нее только нарастала.

Что с ней? Причиняют ли ей боль? Жива ли она? И если жива, сколько у него осталось времени, прежде чем проклятый йаннар осуществит задуманное – заберет ее силы – убьет.

Судьба и без того обошлась с ней жестоко. По-своему решительная, нежная, его сестра никогда не жаловалась. Никогда ничего у него не просила, терпела каждый приступ до последнего, с улыбкой на губах превозмогая недуг. Ее большие, слишком взрослые глаза смотрели на этот мир не с надеждой, а с принятием неизбежного. Да, во многом она проявляла выдержку не по годам и лишь внешне казалась слабой. И все же Мириам не была способна дать отпор такому противнику, не заслуживала подобного. Только не его маленькая сестра…

Стиснув руки до раскалившихся потоков энергии, Рэм выдохнул, подавив эмоции. Ждать он умел, платить по счетам тем более. Какой бы оборот ни приняли события, он понимал, что не успокоится, покуда причастные не понесут наказание. Покуда жив этот муфтирий…

— Шаттл выведен к центральному доку, – отвлекая его от собственных мыслей, доложил Равах. – Все готово к спуску на Леваар, ал-шаир.

Кивнув галеату, Рэм оставил командный мостик.

В доках его уже ждал небольшой виардд, предназначенный для полетов в сложных условиях. Крейсер он планировал бросить на орбите, как и своих людей. Для предстоящего спуска ему не требовались ни сопровождение, ни лишние свидетели.

Оказавшись на борту, он быстро проверил системы управления, занял место пилота и активировал двигатель. На экране перед ним высветился маршрут, ведущий через тайный проход в аномалиях Леваара. Эти редкие пути были опасны, но хорошо ему знакомы. Выученные до мельчайших деталей, они позволяли беспрепятственно проходить сквозь искривления пространства, которых на этой планете хватало с избытком. Один из таких проходов, что еще до недавнего времени использовали работорговцы, вел напрямую к Атруху – поселению его соратника и дальнего родственника по отцовской линии.

Уже через несколько секунд виардд оторвался от доковых станций, устремившись в черноту космоса. За бортом монохромно мелькали искаженные линии света. Пространство вибрировало от воздействия аномалий планеты, сжималось, искажало реальность, но Рэм не отвлекался – сосредоточенно вел корабль, корректирую маршрут вручную.

Вскоре виардд вошел в нижнюю зону аномалий. Внутренний взор подмечал сокрытые от глаз и технологий особенности пустошей. Для него здесь все выглядело иначе: горизонт расплывался, пространство извивалось, как подернутое рябью стекло. Сканеры корабля фиксировали скачки гравитации, но для Рэма это была привычная среда. Он не раз проходил через эти ловушки Леваара и знал, где нужно маневрировать, а где просто довериться интуиции.

Резкий поворот, легкая вибрация корпуса – и шаттл проскользнул между двух стремительно сужающихся разрывов в пространстве. На экране мигнуло предупреждение об очередном энергетическом выбросе, но Рэм без лишней суеты направил виардд в обход. Иногда мрак аномалий озаряли краткие всполохи света, словно кто-то разжигал огонь в темноте.

До приземления оставалось несколько минут. Наконец корабль прорвался через последний вихрь энергии, и пространство вокруг практически стабилизировалось. Через обзорный иллюминатор перед ним раскинулась равнина, залитая бледными лучами солнца. Вокруг Атруха занимался рассвет. На горизонте виднелись силуэты скал и угловатые очертания древнего города.

Леваар встречал его привычным суровым равнодушием, тишиной. Рэм мог бы попытаться внушить себе важность этого визита, оправдать свое появление в Атрухе надобностью проверить текущие дела, убедиться, что оставленные им предводители и главы родов следуют его приказам. Мог бы обмануться или выдумать причины, но врать самому себе он не привык.

Сегодня он был здесь только из-за нее – своей степнячки.

Прежде чем вернуться к поискам сестры, он хотел увидеть Кайю.

Как сложится их встреча, Рэм не знал. Кайя согласилась дождаться его, но на радушный прием с ее стороны он все равно не рассчитывал. Не после всего, что он с ней сделал, сделал халифат, что она уже вернула в свою память или еще только вспомнит.

Посадка прошла без сбоев.

Ступив на землю, Рэм оказался в широком кругу встречающих. Местные жители обращались к нему на разных языках, приветствовали короткими боевыми кличами, кланялись. Кайи среди них не было.

В последний момент сдержав ироничную ухмылку, он едва не рассмеялся.

Проклятая гордая степнячка… Догадывалась ли она, какую уже имела над ним власть? Чего могла добиться одним лишь взглядом, как глубоко влезла ему в душу, поселившись там чем-то диким, непокорным, странно естественным.

Вряд ли… В ней не было женской хитрости, изворотливости, присущей воспитанницам аристократии. Не было порока. При всей своей грязи Кайя оказалась чище любого высшего диара и священнослужителя, которых он знал. Не испорченная ни положением, ни богатством, равнодушная ко многим благам. Разумеется, она еще сумеет научиться этим тонкостям. Власть изменит и ее, заставит повзрослеть, принять новые правила игры. Может быть, не сейчас, но с годами она все осознает: и бремя правления, и тяжесть собственных решений, и свое превосходство над ним.