Понятно уже, что приказать ей я не смогу. Заставить не выйдет… Да я и не хочу. Хочу, чтобы она сама захотела остаться и наслаждалась этой ночью, а я для этого точно всё сделаю.

Подхожу к окну и вижу, как эта невыносимая девушка с подносом в руках направляется к конюшне.

Что это она туда понесла? Обед?

Смотрю на часы… Нет, ещё рано. Тогда что?

Наблюдаю, как Вероника заходит в конюшню, а через минуту выходит и возвращается в особняк.

Может, и правда обед отнесла… Просто раньше.

Когда она заходит за особняк, я уже собираюсь отойти от окна, но тут же останавливаюсь.

Куда это она снова? И опять с подносом.

Девушка обходит дом и идёт дорожкой к воротам…

К охранникам?..

Не зря же Вася-охранник так смотрел на неё этим утром…

Я не могу сделать шаг назад, пока её силуэт не исчезает из виду. Возвращается, значит…

Тут же затягиваю шторы и направляюсь на кухню. Тем более, что горничные должны были закончить уборку, а деньги за их работу я ещё не отдал.

Когда подхожу, слышу голос Веры. Она очень хорошая женщина и трудолюбивая… Не то что Анна…

Нет, к работе Анны у меня претензий нет, но… Полгода назад она пришла ко мне и чуть ли не разделась прямо в кабинете, заявив, что влюблена в меня.

Единственное, что мне оставалось — выставить её за дверь в одном белье.

Я думал, что после этого она больше здесь не появится. Но Анна пришла снова. А когда я сказал, что увольняю её, начала плакать, мол, работа ей нужна, деньги тоже…

Пожалел её тогда.

А сейчас жалею, что оставил.

Как раз слышу, как Вера спрашивает об оплате.

— Вот, пожалуйста, — захожу на кухню и протягиваю женщинам конверты.

Анна тут же срывается с места, забирает оплату и не упускает шанса коснуться моей руки. Я резко отступаю назад.

Вера прощается, но Вероника останавливает женщин и отдаёт им пакеты.

Насколько я понимаю, в них пирожки, которые стояли на кухне и аромат которых наполнил весь дом.

Значит, дяде Гене и охранникам пирожки она тоже отнесла… Очень мило.

— Вы уже всех угостили, а мне даже не предложили.

— Я просто не знала, какие вы любите… я имею в виду — с чем… — начинает оправдываться Вероника, и её лицо заливается румянцем.

И это снова меня заводит.

Девушка ставит передо мной тарелку. Я пробую один, другой… Очень вкусно.

— Я люблю всё… если это вкусно. А это вкусно. — Мне нравится, как она готовит, и я хочу сделать ей комплимент.

— Сделайте, пожалуйста, чай.

— Да, конечно, господин Князев.

Вероника ставит на стол чай и быстро уходит.

Что это?

Боитcя того, что её тянет ко мне? Или же чувствует, как тянет меня к ней?..

Доедаю пирожки и решаю поговорить с ней.

— Пойдём, я вам кое-что покажу, — говорю, сам ещё не зная, с чего начать.

Вероника ничего не отвечает, просто идёт за мной, шаг за шагом.

Я веду её вглубь сада. Не хочу, чтобы нас кто-то видел. В доме и на территории стоят камеры, а в самом саду их нет. Я хотел, чтобы здесь было хоть немного уединения.

— Вот здесь.

Мы подходим к моему особому месту.

Это источник, который нашёл и сохранил мой отец. А я, выкупив эту землю, тоже продолжаю заботиться о нём, помогая этому маленькому ручейку превращаться в большую реку.

Я решаю рассказать Веронике историю этого источника. Уверен, что она оценит и ей будет интересно.

Пока говорю, сажусь на колени и убираю листья, упавшие в воду.

Неожиданно девушка тоже садится и начинает помогать мне. Я не ожидал этого от неё. Но мне приятно её внимание и помощь.

Что со мной? О чём я вообще думаю?

Она обычная кухарка, которая работает на меня, а я… восхищаюсь ею!

Вдруг в холодной воде я чувствую тёплое прикосновение. Ловлю её за руку.

Поднимаю её руку над водой и смотрю на неё, но Вероника опускает взгляд.

— Посмотри на меня, — тихо говорю. Это скорее просьба, чем приказ.

Девушка смотрит мне в глаза, часто моргая, её глаза блестят.

Дыхание учащённое. Ну же… Я хочу, чтобы она сделала первый шаг.

Вижу, как её взгляд опускается к моим губам.

Не выдерживаю и прижимаюсь к её губам.

Такие мягкие, нежные, как лепестки цветка.

Девушка дрожит, но отвечает мне с такой же страстью… Её тихий стон сводит меня с ума.

Сажаю Веронику себе на колени. Она такая лёгкая, совсем маленькая…

Как же я хочу её… Схожу с ума.

Провожу рукой вверх по её бедру. Уже готов перейти к самому интересному, но вдруг меня останавливает её тихий голос.

— Мне нужно идти…

Вероника тяжело дышит, а я вообще перестал дышать.

Помогаю ей подняться и пытаюсь успокоиться, но ничего не выходит.

Меня бесит, что она хочет уйти сейчас.

Играет, как кошка с мышкой. Только здесь хищник я, и я устанавливаю правила.

— Простите, господин Князев. Я пойду готовить ужин. — Я стою спиной к девушке, и мне становится смешно.

«Простите»…

Слышу удаляющиеся шаги.

О, нет, ты не можешь уйти… Я тебя не отпускал.

— Сто тысяч, — говорю спокойно, но достаточно громко, чтобы она услышала.

— Простите?

— Сто тысяч. Одна ночь со мной.

Я не знаю, почему предложил ей деньги. Но я хочу, чтобы она осталась… на одну ночь… любой ценой.

— Вы в своём уме?

— Двести тысяч.

— Послушайте…

— Больше я не предложу, Вероника Сергеевна.

— Я не буду с вами спать ни за какие деньги! Никогда!

А вот это зря… Её упрямство раздражает.

И возбуждает одновременно.

Делаю шаг к девушке, и она отходит назад, пока не упирается спиной в дерево.

Вот и попалась.

Сокращаю расстояние между нами. Её близость сводит меня с ума.

— Сколько ты хочешь? — спрашиваю, проводя носом по её шее.

— Нисколько. Знаете? Мне не нужны ваши деньги.

Вероника толкает меня, и я отступаю.

Она разворачивается и уходит, бросая через плечо:

— И ещё… Я увольняюсь.

Последнее, что она мне сказала.

Она не может уйти. Но, с другой стороны…

Может, так будет лучше.

Пусть уходит из моего дома… и из моей жизни.

Глава 9

Вероника

Всю дорогу домой я думала о словах Князева.

"Сколько ты хочешь…?"

Как он вообще мог такое подумать?! За кого он меня принимает?..

А я — дура! Думала: не такой, как о нём говорят… Не чёрствый, не каменный… Дура!

Теперь я точно знаю, что Славик был прав. Этого человека ничего не волнует, кроме своей персоны и собственных желаний.

Славик… Его работа… Новый проект…

Придётся извиниться, но я больше никогда не вернусь в этот дом. Никогда не увижу этого равнодушного человека.

Я почти его не знаю, так почему же так больно от его поступка? И от его слов?

Потому что он тебе нравится, — шепчет внутренний голос.

Нравился! Нравился! — повторяю про себя, но всё прошло. А если не прошло, то пройдёт!

Я увидела его настоящую суть.

Когда я приехала домой, первым делом сняла эту нелепую форму и бросила её в мусорный пакет.

Если потребуют вернуть, я заплачу за неё, но видеть эту одежду я больше не могу.

Сижу на кровати и смотрю в стену… Ничего не хочется. Ни спать, ни есть.

Так обидно… До слёз. Но я не буду плакать. Нет, я не буду плакать из-за какого-то идиота.

По щеке скатывается одинокая слезинка, и я быстро вытираю её рукой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Слышу, как на телефон приходит сообщение. Встаю и достаю мобильный из сумки.

"Как продвигается дело с Князевым?"