Лекарь для захватчика (СИ) - Романова Елена - Страница 39

***

Меня переполняют очень сильные эмоции, и я хочу поскорее уйти. Не привыкла терять лицо на людях, но мне сию минуту требуется это самое лицо уткнуть в подушку и прорычать: «Катись к черту, Уилберг!» Или еще что-то покрепче, исконно русское. А я обычно не превращаюсь в истеричку так легко.

Пытаюсь уйти. Безмолвно.

– Хотя кое-что я попрошу, Анна… – догоняет меня снисходительно-насмешливый голос Реигана.

Я будто знала, что это не может быть так просто. Безо всякого подвоха.

Подхожу к постели и складываю на груди руки, нарываясь в самом деле на словесный конфликт. Если этот человек решил, что я начну рожать ему детей за всякие там блага, он сильно просчитался…

– Почитай мне.

Он не просто недооценил меня, он…

Что?

Меня слегка поджаривает на месте, как если бы я невзначай наступила на оголенный провод.

Я стою перед мужем, а он полулежит в постели обнаженный, и только пышное одеяло скрывает от меня его мускулистое тело, перетянутое бинтами. И раньше мне было плевать. Голый пациент – это что-то само собой разумеющееся. Но сейчас я думаю об этом постоянно – он не одет. Возможно, потому что теперь все проникнуто его ожиданием завести со мной детей. Лечь в постель. Заняться любовью.

– Что значит… – я нервно одергиваю юбку, в который раз.

У меня не осталось сил на эти дурацкие игры, на противостояние и оборону, даже если цена всего моя жизнь. Хочется капитулировать, вывесить белый флаг, совершить маневр – только бы уйти из комнаты, пропитанной им.

– Это тебя затруднит? – попросту спрашивает муж. – У тебя есть дела?

Вообще, да.

С тех пор, как он здесь поселился, у меня миллион дел. Каждый божий день я отбиваюсь от своры знати и прихлебателей, а еще теплю Бреаза, Денвера и старого пройдоху канцлера. А солдаты буквально заполонили мой двор. Я забыла, когда в последний раз спокойно сидела в саду.

Но с другой стороны, я чувствую, что приглашение императора отклонять не стоит. Он не так уж часто делает их супруге, которую презирает.

– Что именно я должна почитать вам, ваше величество?

Он кивком указывает на книгу, которая лежит на столе. Он уже читал ее, она раскрыта и перевернута. Я подхожу и беру тяжелый томик, тяжко вздыхая. Будто больше у него нет интересов. Он встает около пяти утра, а ложиться в одиннадцать – как заводной механизм. А сейчас только восемь. Сколько мне придется развлекать его?

– Что это? – я сажусь в кресло у окна и смотрю в книгу: – Теология. Надо же… Это про религию?

– Ты слишком далеко, Анна. Сядь рядом, – приказывает Реиган.

Гм…

Артачится нет смысла, я просто поставлю стул прямиком у постели, и тогда Уилберг успокоится. Когда иду за стулом, слышу в голосе мужа недоумение:

– Что ты делаешь? Иди ко мне, здесь много места, – а затем вкрадчиво: – или тебе неприятно мое общество?

Само собой, неприятно. До спазмов.

Он манипулирует мной. Я сверкаю глазами. Пару секунд мы с Реиганом красноречиво переглядываемся. Он все понимает, даже больше – видит, как я злюсь и ломаю себя.

– Я весь день провела на болотах, ваше величество. Мой вид оскорбителен. Я предпочла бы находиться от вас на некотором расстоянии.

– Глупости.

– А еще я голодна. Может быть, мы перенесем эти… чтения на более позднее время?

– Позови кухарку. Пусть нам принесут ужин. Я тоже с удовольствием поем.

Тяну воздух и молчу, придумывая другие отговорки. Он это специально? Что он от меня хочет? На кой черт ему глаза и руки, если он не может самостоятельно читать скучные книжки? Зачем ему я?

– У меня подол грязный. Я вся вымазалась в грязи.

– Я помогу тебе расшнуровать платье, Анна. Сними его.

– Что?

– Так ты не испачкаешь постель, – отвечает Реиган. – Или ты боишься меня? Я сейчас не сильно расположен к супружескому долгу, жена. Мне больно даже дышать.

Каменею.

Внутри моей черепной коробки мечется маленькая страдающая Нина Виннер. Меня впервые так упрашивают раздеться и лечь в постель только ради чтения трактата по теологии. А еще я знаю, что Уилберг меня ненавидит и мечтает овдоветь – какого ж черта ему от меня нужно?

Я отправляю одного из гвардейцев, которые охраняют покои его величества на кухню, чтобы госпожа Ройс принесла ужин. Сама хладнокровно забираюсь на высокую постель Уилберга, сажусь в изголовье, поджимаю под себя ноги – держусь на расстоянии, благо постель не сильно узкая.

– Анна, нужно снять платье.

Кладу на колени книгу.

– Не может быть и речи.

– Вот как? – Реиган снова демонстрирует усмешку. – Мы женаты, принцесса. Сними его. Это приказ.

– Приказ? – у меня все внутри страшно полыхает, но я пытаюсь это скрыть.

Не выходит, руки дрожат от напряжения, а сердце стучит так, будто сейчас выскочит из груди.

– Да, приказ твоего мужа, – сообщает Реиган. – Твоего императора. Я хочу, чтобы ты сняла платье.

– А вы не можете обойтись без приказов даже в постели? Или женщины раздеваются перед вами только под страхом смерти?

Крах.

Я кляну себя тотчас.

Должна же быть хоть какая-то сдержанность, Виннер. Нет, понятно, что я прожила в этом мире уже достаточно, чтобы Уилберг сидел у меня в печенках, но вот так ругаться с монархом целого государства, да еще и жутким горделивым придурком – это надо быть чокнутой.

– Это, определенно, другой уровень, милая, – неожиданно смеется Уилберг. – Но очень неумело, а потому не обидно. Вокруг меня слишком много женщин, готовых раздеться по щелчку пальцев.

– Сомнительное достоинство.

– Считаешь?

– Его вряд ли стоит выпячивать перед женой. Особенно потому, что мы решили совместно почитать о теологии. Раз уж речь зашла о духовности, то позвольте мне ничего больше не знать о ваших женщинах.

– За время нашего брака я спал только с Элен.

Мое дыхание углубляется, и я вновь страшно раздражаюсь. Кручу в голове его ответ, и не пойму, зачем он, вообще, это сказал. Мол, не так уж он и грешен. В самом деле?

– Это ваше дело. Мне все-равно, – ерзаю на постели, устраиваясь удобнее и тереблю страницу. – Где вы остановились? С какого места продолжить читать?

– Анна, когда я привезу тебя в Вельсвен, в моей постели будешь только ты.

– Не стоит так себя мучить, – бурчу я.

Реиган смеется, а затем вздыхает.

– Какая же ты колючая, – смотрит вперед, в окно, за которым садится солнце. – Гордая и самоуверенная. Совершенно другая, – молчит какое-то время, а затем произносит: – Если ты не та Антуанетта, на которой я женился, у тебя нет причин меня ненавидеть.

Я отрываюсь от рукописного текста книги, которая, к слову, была очень старой, и внимательно смотрю на мужа. А он не поворачивает головы. Хочется хорошенько потрясти его за плечи, надавать пощечин – нет причин к ненависти? Да разве? Может, ты не замечаешь, как плодишь их на пустом месте?

– А у вас? – спрашиваю напряженно. – Есть причины ненавидеть меня?

– Тебя, – повторяет, и на его губах играет усмешка, довольно злая и дерзкая. – Я пока не знаю, кто ты, – и он поворачивает голову, оглядывая меня, съежившуюся у изголовья. – Возможно, ты просто лгунья. Было бы странно прощать тебе все, не убедившись, правда?

– Мне кажется, я была очень убедительна.

Он смотрит пристально и глубоко, и я бросаю на него не менее проникновенный взгляд. Солнце медленно опускается за горизонт, и в комнате становится темно – полоска света, снедаемая мраком, скользит по стене.

– Поцелуй меня.

– Что? – мой голос садится до шепота.

– Прежняя Анна не стала бы этого делать, а ты?

– А я, – произношу в возмущении, – тоже.

– Значит, не станешь? – в его голосе сквозит разочарование. – Может, ты лжешь мне? Все это для того, чтобы избежать казни? Может, Финч научил? Или леди Голлен? Кто тебя надоумил?

– Я не собираюсь ничего доказывать! – яростно перелистываю страницу туда-обратно. – Мы будем читать?

– Да, будем.

– Читаю: «Впервые явился бог познания Сарон, а за ним богиня любви Аэль…»