Глашатай бога войны (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 49

До самого острова Андрис молчал. Заговорил, только когда они спустились в пещеру.

— Что с тобой случилось, Саркан? Ты всегда был отважным, порой даже чересчур. Но таким жестоким — никогда… Твой взгляд, когда ты очнулся — у меня до сих пор от него мороз по коже. Как будто змее в глаза посмотрел… И эти твои планы — то дядюшке меня покойником представил, то теперь ешь из его руки и планируешь его убить… Тебя словно подменили, друже. Что с тобой?

В пещере никого не было, кроме них. И богов.

— Когда-нибудь я тебе расскажу, — пообещал Ицкоатль. — Сейчас не могу, прости. Но можешь быть уверен в одном — я не замышляю против тебя ничего, что могло бы тебе хоть как-то повредить. Я очень дорожу нашей дружбой.

Во взгляде Андриса сквозило сомнение.

Ицкоатль ткнул в костёр длинную сухую ветку, подождал, пока она разгорится, и отошёл с этим факелом ко входу.

— Посветишь? — попросил он, передавая ветку подошедшему молодому барону. — Мне нужны обе руки.

Подобрав с земли небольшой овальный камень-окатыш, Ицкоатль примерился и ловким ударом сбил сразу несколько мелких кристаллов со стены над лазом наружу. За ними — ещё пару покрупнее. Потом пришёл черёд самых больших, с мужской кулак. Их Ицкоатль отбивал осторожными, экономными ударами, чтобы не повредить гладкие блестящие грани. Ветка прогорела, и Андрис отошёл за следующим факелом. Не прошло и четверти часа, как у входа громоздилась горка превосходных камней, которые осталось только собрать в сумку и отвезти камнерезу.

Вдруг в свете пламени что-то сверкнуло маслянистым жёлтым блеском.

— Стой, — резко сказал Ицкоатль отошедшему было Андрису. — Ну-ка, посвети здесь…

Тот поднял почти догоревшую ветку — и чуть не выронил её. В сиянии огня отчётливо была видна мощная, с руку толщиной, золотая жила, уходящая вверх, под прикрытие из кристаллов.

— Ниже жила должна продолжаться, — тихо сказал Ицкоатль. — Но рыть сейчас не будем… И это надо затереть грязью, чтобы не увидели.

Андрис больше не задавал вопросов. Он прекрасно понимал — если станет известно, что на острове нашлось золото, не только Саркану — Баласу не оставят его владений. Будут ходить в набеги, пока полностью не обескровят, и потом станут грызться между собой. А в конце концов придёт король и заберёт эти земли под свою руку.

В четыре руки золотую жилу быстро замаскировали, забив её влажной землёй. Валяющиеся повсюду обломки агатовой скорлупы, когда-то закрывавшие вход, внимательно рассмотрели. Несколько из них оказались с самородным золотом. Их спрятали в суму вместе с кристаллами. Припомнив просьбу побратима привезти ему агатов, Ицкоатль ещё раз просмотрел россыпь мелких камешков, выбрал вреди них подходящие, с отчётливым красивым рисунком, и добавил к своей добыче — как раз хватит заполнить пустоты между большими кристаллами в сумке, да и камнерез от таких не откажется, видел у него Ицкоатль агатовые бусы и ожерелья.

Закончили они вовремя: с берега острова уже слышались голоса вернувшихся людей.

Остаток дня заняли неотложные дела. Возвращаясь, люди Андриса подстрелили несколько уток. Теперь их ощипали, выпотрошили, обмазали глиной и сунули запекаться в углях — на ужин. Выстиранную, но мокрую одежду развесили на просушку. На обед разогрели на плоских камнях оставшуюся с завтрака рыбу и кашу.

До самого вечера Ицкоатль играл на флейте для людей и богов — и люди и боги слушали его и были им довольны.

Ночь он провёл под сводами пещеры, и ему снились Теночтитлан посреди озера Тескока, родной дом, жена и дети, и проснулся он с тянущим чувством печали по безвозвратной потере. Хотя должен был бы радоваться — ведь все они однажды снова будут вместе.

Обратный путь проделали быстрее — домой кони бежали веселее, чем от родной конюшни, да и дорога была им уже знакома. Солнце только начало склоняться от зенита, когда впереди показались стены Ботонда, а вскоре по мощёной Замковой улице зазвенели подковы коней вернувшегося отряда.

Ицкоатль передал Серко в руки конюхов и собирался идти проверять, как занимаются его люди, когда к нему кинулся вывернувшийся из-под плетня Матьяс.

— Господин Саркан, господин Саркан! Вас господин барон кличет!

— А что на этот раз нужно его милости? — устало спросил Обсидиановый Змей.

Вместо поварёнка ответил конюх:

— Батюшка и брат ваши пожаловали, господин Саркан.

Конец первого тома