Глашатай бога войны (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 35

Ицкоатль убрал оружие — здесь не с кем было сражаться, и достал флейту. Спустя мгновение к гитарным переборам добавилась незатейливая песенка флейты, дополняя плясовую.

Миклас отнял от лица руки, которыми в ужасе закрывал себе глаза, и поднял голову.

— Как что? Плясовую играю.

Ну это же надо, подумал бард. Дух. Злой дух, если уточнить. Но сейчас главным было вывести незадачливую жертву, а потом можно и с духом попробовать разобраться, тем более что он, похоже, заинтересовался мелодией… Или магией?! Впрочем, Миклас вроде приходил в себя — значит метод работает. Кивнув побратиму, Халлас продолжил играть плясовую без слов.

Миклас поднялся на ноги, прижимаясь спиной к стене пещеры, потом сделал шаг на звуки музыки, ещё один…

Плясовая вела его к выходу под мерцание грибов, которое становилось всё чаще.

— Куда это вы?! — взвился голос. — Никуда я вас не отпущу! Будете играть для меня!

У выхода взметнулось высокое пламя, перекрывая дорогу к спасению, в спины пахнуло жаром.

— Представился бы сначала, — вздохнул Халлар, но играть не перестал. — И вообще, играем только мы двое, чего к Микласу привязался?

— Он боится, — ответил голос. — Мне нужен его страх. Но то, что вы делаете, мне тоже нужно. Хочу это…

— Ты не назвал своего имени, — Ицкоатль отнял флейту от губ, и грибы вспыхнули ярко-ярко.

— У меня нет имени! Продолжай, не останавливайся!

— Тут уж выбирай, — уловив действие побратима, отпустил гитару и бард. — Или тебе страх, или музыка. И пригаси свои огни, лишний жар вреден для инструмента.

Огонь у выхода немного опал, но не исчез совсем. Грибы заполошно замерцали, и тут до Ицкоатля дошло.

— Грибы, — сказал он. — С нами говорят грибы. Не знаю, как, но они могут разговаривать. А ну-ка…

Он шагнул к ближайшей грибной шляпке, замахнулся металлическим прутком…

Сияние грибов погасло, огонь тоже исчез, и люди оказались в кромешной темноте.

— Не надо! — попросил голос. — Я их столько выращивал!

— Где я? — просипел приходящий в себя Миклас.

— В Страшной Яме, — отозвался Ицкоатль. — Давайте выбираться отсюда.

— Точно, — отозвался бард. Ориентации в пространстве он не потерял и был способен вывести всех из этого места, чем и занялся, развернувшись и направившись к выходу. — Кстати, если не хочешь, что бы они растоптали несколько грибов — дай хоть какой-то свет. Они же сейчас пойдут прямо на мой голос. А на пути обоих я видел целую полянку этих твоих грибов.

— А твой друг не будет ломать их, когда увидит? — осторожно спросил голос.

— Не буду, если ты не будешь мешать нам спасти Микласа, — ответил Ицкоатль.

В темноте появилось слабое мерцание.

— Я хочу, чтобы вы вернулись и снова играли для меня, — попросил голос. — Это так приятно! Никто никогда для меня не играл, всегда был только страх. Это тоже приятно, но по-другому…

— Есть один вариант, но пугать ты будешь только тогда, когда разрешу, и тех, на кого покажу, — подумав ответил бард. — Играю я очень часто. Такой вариант тебя устроит?

— Ты хочешь забрать меня туда, наружу?! — не то угадал, не то уловил его мысли дух. — Но как?! Я мечтаю выбраться отсюда сколько себя помню, но не знаю, как это сделать…

— Слышал я одну легенду, — начал бард и повесил гитару на плечо. — И говорится там как раз про такой же случай. Нам надо установить связь и подыскать тебе новое жилище. И думаю, что гитара для этого прекрасно подойдёт.

Легенды о духах — их Ицкоатль тоже слышал немало. И оценил задумку побратима.

— Мы можем отвести Микласа к барону, и вернуться, — сказал он. — Завтра после тренировки, например.

— Ты можешь отвести его и без меня, — отозвался Халлар. — А мы проведём обряд, да тоже потихоньку пойдём вслед. Не думаю, что со мной что-то случится, да с такой защитой.

— Хорошо, — согласился Обсидиановый Змей. — Тогда встретимся утром. И если с тобой что-то случится, я приду сюда с настоящим огнём и сожгу тут всё.

— Договорились, — кивнул Халлар. — Встречаемся утром.

Глава 17

Когда Ицкоатль и Миклас выбрались на поверхность, сын пекаря бросился бежать, куда глаза глядят, и Обсидиановому Змею пришлось приложить немало усилий, чтобы догнать его и вернуть на тропу. Миклас вообразил, что его хотят затащить обратно в Страшную Яму, и отбивался как ягуар.

Пришлось некоторое время идти вдоль тропы, продираясь сквозь заросли травы, пока Яма не осталась далеко позади. Миклас согласился вернуться на тропинку, но шатался и бормотал, словно пьяный, пугался каждого куста, и путь до ворот оказался бы очень долгим, если бы Ицкоатля не посетила спасительная мысль.

Он достал из-за пазухи флейту.

Незатейливая, живая мелодия вернула Микласу рассудок, расшатанный пережитым ужасом. Он плакал, но шёл рядом, цепляясь за плечо своего проводника, а при виде городских ворот разрыдался в голос, и затих только когда Ицкоатль сменил мотив на весёлую песенку своего народа.

Ворота ещё были открыты, но стража замахала путникам руками, чтобы они поторапливались. Как только Ицкоатль и Миклас миновали проход в стене, тяжёлые створки ворот дрогнули и начали медленно закрываться.

— Это, стало быть, Миклас и есть? — спросил командир привратной стражи. — А вроде чернявый был… Фу, воняет-то как от вас…

— От страха поседел, — пояснил Ицкоатль. — Такое случается, я слышал.

Он не стал уточнять, что слышал в школе, когда жрец рассказывал детям о трусливых людях. Здесь было иное понимание храбрости.

— А где же господин бард? — спросил кто-то. — Неужто погиб?

— Или ушёл куда на ночь глядя?

— Может, свидание у него в деревне?

Предположения и вопросы посыпались, как горох из дырявого мешка.

— Задержался в Страшной Яме, — ответил всем сразу Обсидиановый Змей. — Позже придёт.

— Что ему там делать? — поразились стражники. — Не набоялся что ли?

— Тоже хочет, чтобы волосы побелели? Девки блондинов любят, говорят, так то ж блондины, а не седые!

— Духа выгоняет, — Ицкоатль вздохнул. Люди этого мира были такими несдержанными… Почти все. Кроме побратима. — Очень злого духа.

— Чем?! — поразились стражники. — Он же не шаман!

— Музыкой, — ответил Ицкоатль. — Дух очень любит музыку. Вот заведёт его подальше от города и там оставит где-нибудь, где никто не ходит. Пусть птиц пугает.

— Главное, чтобы на выступление в город не явился…

Оставив стражу обсуждать, с какого расстояния дух может услышать музыку, и чем грозит его появление в городе, если всё-таки услышит, Ицкоатль повёл трясущегося Микласа через весь город к замку.

Остановились только у колодца — сын пекаря бросился к нему, чуть не перевалился через сруб, но увидел своё отражение в воде, и если бы Ицкоатль не схватил его за шиворот, пришлось бы ему снова ловить Микласа. Ещё и на крики сбежалась бы толпа горожан — и доставить добычу к барону оказалось бы сложно. Парня потащили бы к его отцу, радовать счастливым спасением. А барон ясно сказал — привести к нему.

Ицкоатль не сомневался, что барон отпустит Микласа, когда всё узнает, но чем раньше это случится, тем скорее Игнака выпустят из тюрьмы.

Достав ведро воды и дав Микласу вволю напиться и умыться, Обсидиановый Змей снова заиграл на флейте и так довёл своего подопечного до ворот замка. К барону их пропустили без лишних вопросов, только удивились, что господин Саркан так скоро выполнил поручение его милости. Ицкоатль предупредил, что бард задержится и подойдёт позднее, и продолжил путь.

У входа в донжон Ицкоатль подозвал пробегавшего мимо поварёнка и попросил передать барону, что Микласа он привёл, но очень просит его милость спуститься вниз, потому что от Микласа и от него самого разит трупным духом, и он не хочет провонять господину барону весь кабинет.

Должно быть, барон Балас был крайне заинтригован таким заявлением, потому что тут же спустился к дверям вместе с дознавателем.

— Что тут у тебя такое? — спросил барон, появляясь на крыльце, и тут же наморщил нос. — Да от вас действительно разит, как от скотобойни!