Феечка с сердцем дракона (СИ) - Дашкевич Софья - Страница 35

Потом бы Фабиан с вежливой улыбкой пожал руку моему отцу, а меня одарил напутственной речью. «Не забывай про музыку, не закрывай свое сердце для искусства, повторяй гаммы три раза в день после еды… Бла-бла-бла». Может, даже добавил бы скупых ректорских сожалений. Нам, мол, будет тебя не хватать, Эренида.

Но я готова поспорить на свой любимый меч, что как только мы с отцом очутились бы за воротами, Фабиан бы пустился в пляс от счастья.

— Хвала музам, это больше не моя проблема! — крикнул бы он, вытанцовывая тарантеллу. — Гуляют все! — И устроил бы такой праздник, которого еще не видывали стены фейской академии.

И как только я представила эту картину, руки сами собой сжались в кулаки. И дня ведь не пройдет, а он уже будет доводить до слез своими сонатами и ноктюрнами какую-нибудь другую студентку. Музицировать с ней будет вечерами. Смотреть на нее с улыбкой. Отчитывать. Или еще что похуже!

Ну, сами посудите: если ты не планируешь личную жизнь, то зачем тебе огромная кровать, а? Вы бы видели, с каким трудом в его особняк запихивали новый матрас. И в окна пытались, и в двери… Не такая уж я и наивная, чтобы думать, будто это только для здорового сна!

Так что же мне, вот так по доброте душевной взять — и осчастливить Фабиана своим отлетом? Ага, как же! Сам меня сюда зазвал — вот пусть и мучается до последнего курса. Тем более, что пока Шасть обитает в его камине, никаких посторонних девиц достопочтенному ректору не обломится.

— Ты ведь не улетишь? — металась по комнате Соль. — Астиль-тэй уверен, что у тебя склонность к ударным инструментам. А как они ругались за тебя с профессором Бургунди…

— Ты просто хочешь быть его единственной любимицей, да?

— Да как тебе такое в голову пришло?! — возмутилась оранжевая, но уж как-то слишком поспешно и неестественно.

Нет, я бы поняла, если бы она ревновала меня к Фабиану. Но профессор Бургунди… Сомнительный трофей!

— И потом, неужели тебе не интересно узнать, в чем заключается твоя «участь великих»?! — сменила тему Соль. — Смотри, в Фервире ты прожила до самого совершеннолетия. И пока ничего особенно великого не сотворила. Следовательно, миссия ждет тебя именно здесь. Великий лекарь Эренида Янброк… А что, звучит! Нам бы только раздобыть королевскую кровь для ясности. Как думаешь, этот лазурный парень… Как его? Нарт! Он даст пару капель? Или племянника недостаточно, и надо просить самого короля Лейгарда?

Я зажмурилась и уныло боднула оконное стекло. Орк меня за язык дернул растрепать Солианне про пророчество! Кто ж знал, что феи в такое верят?! Я рассчитывала, что мы дружно посмеемся, что оранжевая проявит сочувствие… У нее-то адекватные родители! И нате. Жажда тайн и приключений бьет из нее, как горный гейзер.

— Это все ерунда! — сказала я соседке. — И, кстати, насчет Нарта. Тебе стоит знать, что…

И в этот самый момент дверь громыхнула о стену, словно кто-то решил выбить ее тараном. Ан нет, вместо бревна на цепях мы увидели всего лишь нашего многоуважаемого ректора.

С такой помпой он еще ни разу не вламывался! Обычно деликатно стучал и добавлял свое извечное «будьте любезны», «вечер добрый»… Судя по всему, до его кронфейских ушей уже докатилась новость о моем отбытии. Не иначе, отец доложил.

Ну, что и требовалось доказать! Фабиана так расперло от радости, что он плюнул на приличия и прибежал удостовериться, что я уже пакую вещички. Вот же лицемер! Еще, главное, про музыку задвигал…

— Эри, нам срочно нужно поговорить! — выпалил ректор, и я невольно отметила, что его голос аж звенит от волнения.

— Кто бы сомневался! — Я язвительно осклабилась.

— Фабиан-тэй, мне уже гораздо лучше! — Соль вытянулась по струнке и расправила несуществующие складки на платье. — Любое наказание, я готова. Только прошу, не отстраняйте меня от уроков!

Фабиан удивленно повернулся к ней. Как будто забыл, что я живу не одна.

— Тагетти, оставь нас, пожалуйста.

— Да, но наказание…

— Три доклада… — Он осекся на мгновение, а потом исправился: — Нет. Четыре. На свободную тему. К следующему понедельнику.

От жалости к Соль у меня перехватило дыхание. За что он с ней так жестоко? В конце концов, мы обе облажались. И не то чтобы я жаждала засесть в библиотеке и помереть со скуки за пыльным талмудом, но так ведь нечестно!

Впрочем, я не учла, что у нас с Солианной очень разные представления о жестокости. И то, от чего любой нормальный студент взвыл бы, как подстреленный, заставило оранжевую просиять.

— Правда?! — спросила она, будто Фабиан вручил ей подарок. — Да, Фабиан-тэй! Конечно, Фабиан-тэй! Спасибо, Фаби…

— Я понял, — сухо кивнул ректор. — Иди.

И счастливая Соль, наконец, упорхнула, оставив нас наедине.

Воцарилось молчание. Кронфей, по всей видимости, подбирал нужные слова на прощание, а я наблюдала за ним, сидя на подоконнике и болтая ногами. Интересно ведь поглядеть, как белый обнажит свое истинное лицо!

— У нас был долгий разговор с гердом Янброком, — начал Фабиан после паузы.

Миленько! Сейчас, очевидно, навешает с три короба, как он умолял папу оставить меня в академии, а тот — ни в какую.

— Твой отец считает, что тебе лучше вернуться домой. И я пытался его переубедить, но он твердо стоит на своем.

Какая неприятность! Давай, мой возлюбленный жених, солги, как ты не хочешь меня отпускать!

— По-моему, это большая ошибка, Эри. — Фабиан будто мысли мои прочитал и действовал строго по инструкции. — Нет, я понимаю его. И понимаю, почему он так поступил. У меня нет морального права его осуждать! И я клянусь, что ничего не знал о пророчестве…

М-м-м, и ты туда же? Ну что ж, Фабиан-тэй, браво. Отличное оправдание, как по мне. Если еще приплести опасность…

— Путь феи, возможно, слишком труден для тебя. И опасен. Как говорилось в пророчестве? Устлан шипами?

Десять из десяти! И меня запугал, и сам вроде как не при делах. Забота пополам с сочувствием. Сильно! Ну а то, абы кого не берут в ректоры.

— И решать, конечно, тебе, но… — Тут Фабиан почему-то замялся и прервал достойную аплодисментов речь. — Ты скажешь что-нибудь или нет?! Сколько можно молчать?

— А что я скажу? — хмыкнула, спрыгнув с подоконника, и двинулась на двуличного гада. — Что я была о вас другого мнения? Ну, была. Это что-то меняет? Да, я ненадолго поверила, что вы разглядели во мне талант к музыке. Что вы больше не считаете меня дикаркой и головной болью. И что вы не избавитесь от меня при первом удобном случае!

— Я не… — растерялся ректор, но мне порядком надоели эти лживые фейские фокусы.

— Ох, хватит! Вы бы хоть раз, ну так, в виде исключения, признали правду! Думаете, я не понимаю, что вы терпели меня только из-за отца? — Я толкнула его в грудь. — Такой исполнительный Фабиан-тэй… Вам поручили меня взять — и оп-па! — вы даже на дуэльное поле выйти не погнушались! Победили, прикормили Шасть, меня своими сонатами одурманили… Но как только вам дали отбой — все! Прощай, Эри, счастливого полета! Так вот, позвольте вас огорчить, никуда я не лечу! Ни сегодня, ни завтра, ни вообще! Я может, из принципа поступлю в аспирантуру, и каждый день, каждую минуту буду смотреть на ваши мучения…

От этой яростной тирады у меня в легких не осталось ни капли воздуха. Я сделала маленькую передышку перед следующим заходом, как вдруг с изумлением обнаружила, что Фабиан улыбается.

Нет, вы можете в это поверить?! Я тут, значит, ору, распинаюсь, вывожу его на чистую воду, а он мне демонстрирует, какие у него зубы красивые! Нельзя было, что ли, прямо на первой лекции предупредить, что кронфеи от обычных фей отличаются абсолютным отсутствием совести?!

— И ничего смешного! — рассердилась я.

— Я не смеюсь, — ответил Фабиан, не переставая улыбаться. — Просто очень рад.

— Ну да, как же! Что не так? Я джемом испачкалась, да? — Машинально вытерла лицо ладонью.

Кронфей перехватил мою руку и легонько сжал.

— Я. Правда. Очень. Рад. Я больше всего на свете хотел, чтобы ты осталась.