Феечка с сердцем дракона (СИ) - Дашкевич Софья - Страница 30

— Да знаю я! Просто думала, что тебе правда стало плохо… Предупредила бы!

— Значит, волновалась за меня, — бессовестно усмехнулась оранжевая, но тут же посерьезнела: — Слушай, у тебя полчаса, не больше. Потом они разберутся, что я в порядке, и возьмутся за тебя. И всем будет лучше, если к тому моменту твоего отца в академии уже не будет. Расспроси его! Зачем он тебя сюда отправил учиться…

— Бесполезно, — вздохнула я. — Бургунди все испортил. Теперь отца интересует только «любовная дребедень». Не отстанет, пока я не расскажу про Фабиана, он у меня упрямый, как… Как дракон!

— Эри, честное слово! Ну что ты как маленькая?! Саэлей-тэй не говорил, что любовная дребедень в голове именно у тебя. Он сказал: «У девушки!» Поэтому — что?

— Что?! — окончательно запуталась я.

— Поэтому вали все на меня, — разжевала Соль. — Могу же я тоже в кого-нибудь влюбиться? Так и передай своему отцу!

В том, что феи — не так просты, как кажется, я убедилась уже давно. Но о том, что все это время на соседской кровати обитала такая коварная особа, даже не подозревала. А ведь такой правильной казалась, такой безупречной! Манеры, аккуратность… Все по расписанию, по этим ее часикам… И будьте любезны, в тупиковой ситуации сориентировалась ловчее меня! Задурить троих взрослых мужчин — это ж где, интересно, она натренировалась?!

— А если он спросит, в кого ты влюбилась? — замешкалась я. — Имей в виду, вру я плохо, лучше выдай мне готовую легенду!

— Да придумай что-нибудь! — Соль вдруг безжизненно откинулась на подушку. — А-а-а!.. По-моему, я вижу свет! Музы, вы призвали меня?!

Эти вопли предназначались уже не мне, а вошедшему Фабиану. А я, чтобы не казаться бессердечной, вынуждена была подыграть.

— Не могу! — выдавила, закрыв лицо руками. — Такая юная… Я не могу на это смотреть! Спасите ее, Фабиан-тэй! Умоляю!

Заплакать по-настоящему у меня, к сожалению, не получалось, поэтому я просто звучно шмыгала носом и не отрывала ладоней от глаз. Вот так, наощупь по стеночке, сморкаясь и периодически подвывая для убедительности, я и выбралась из палаты.

Найти отца в садах академии и вытянуть из него правду за полчаса — задача, конечно, сложная, но пускать старания Соль насмарку было никак нельзя. К счастью, папа и сам уже подоспел к лечебнице: я столкнулась с ним прямо у дверей.

— Как она? — спросил он, явно собираясь войти внутрь.

Ага, так я и пустила его к профессору Бургунди!

— Туда нельзя. Ни в коем случае. Все очень серьезно. Не уверена, что прощу себе… — С каждой фразой я отодвигала отца все дальше и дальше от потенциальной опасности. — Тебя же в гостевом особняке поселили? Давай там дождемся новостей. Заодно поболтаем!

— Но ты же только что оттуда вышла! Значит, пустили? — заупрямился папа. — Если все так серьезно, далеко уходить нельзя. Может, послать бабочку ее родителям? Или вызвать из Фервира Ванку? Она лечит лучше любых эликсиров! Когда у Грэта был заворот кишок, Ванка ему ртути дала — и все!

— Помогло?

— Нет, через неделю все равно резать пришлось. Зато зашила — загляденье! Такой шрам…

Шрам рябого Грэта не видели только слепые. Кузнец показывал его на каждом празднике, и, в общем-то, ему было, чем гордиться: шов Ванки один в один напоминал очертания Волчьего пика. Вот только я сильно сомневалась, что Солианна хотела себе такое же украшение. Тем более, что и с кишками у нее все было в полном порядке.

Поэтому всеми правдами и неправдами я увела отца подальше от лечебницы. И лишь когда стены гостевого особняка надежно защитили нас от посторонних ушей, смогла, наконец, выдохнуть и приступить к допросу.

В роли дознавателя мне бывать еще не приходилось, да и время поджимало, а потому я отбросила церемонии.

— Аурвир, — выдала с порога.

— Что — Аурвир? — не понял отец.

— Кто победил в той битве с орками?

Папа медленно прошелся по комнате, встал у окна, скрестив руки на груди. Чем больше он тянул с ответом, тем сильнее я убеждалась: он скрывал от меня правду неспроста.

— Эри, это долгий разговор, — начал он, наконец. — Мы можем обсудить все это дома, как-нибудь потом… Сейчас есть дела поважнее. Давай-ка ты мне для начала объяснишь, что это за история с твоей влюбленностью.

Еще и тему сменил! Неужто он по-прежнему считает меня маленькой девочкой, у которой новеньким мечом перед носом помахал — и она обо всем забыла от радости?!

— Во-первых, ни в кого я не влюбилась. Профессор Бургунди говорил про Соль. А во-вторых…

— При чем здесь соль?! Еще скажи: «перец»! Я точно слышал: у тебя в мыслях одни парни!

— Солианна, — пояснила, теряя терпение. — Та фея, у которой прихватило живот. С оранжевыми кудряшками. У нее роман, она пыталась привлечь внимание своего жениха, я ей помогала… Ну, и элегия сработала не так! Так что насчет Аурвира?

— Нет, погоди! — Папа мотнул головой. — Какой еще жених?! Этот ваш профессор упомянул тебя.  Якобы я отдал свою дочь…

— Огненный владыка! — не выдержала я. — Ты знаешь, сколько лет профессору Бургунди?

— Нет, но…

— И никто не знает! Потому что столько даже феи не живут! Он студентов путает, имя мое запомнил раза с десятого, а драконы для него вообще на одно лицо. Может, он даже не понял, что говорит с тобой, принял тебя за… За Тарвина!

Да, все-таки ложь — это тоже искусство. И как Солианне удалось так складно все сочинить? Меня вот несло куда-то, я и сама потеряла нить логики. Откуда вдруг всплыло имя Тарвина, я не имела ни малейшего понятия. В итоге вместо того, чтобы узнать заветную правду и отвлечь отца, я только сильнее его запутала.

— У Тарвина нет дочерей! — помрачнел отец. — Эри, ты темнишь! Лучше признайся сразу, я ведь все равно выясню!

Меня прошиб холодный пот, мысли завертелись с бешеной скоростью…

— Нарт! — сорвалось с языка. — У Тарвина есть Нарт! И… И это он жених Солианны. Да! Просто профессор… Он это все не одобряет… Тут недавно Тарвин прилетал, они обсуждали помолвку… Наверное, старика переклинило. Такой стресс в его-то возрасте…

Все это звучало как первосортный бред. И я уже ждала, что папа не поверит и устроит мне жуткий разнос, но имя заклятого врага всегда действует на драконов магическим образом.

— Да уж, это в духе Тарвина Гульдброка! — сказал отец, брезгливо поморщившись. — Наплевать на правила, на устои академии… Он же должен быть в центре внимания! Еще и старого профессора довел… Как будто нельзя было обстряпать помолвку в каникулы!

— И не говори… — выдохнула с облегчением. — Ни стыда, ни совести!

— Это он специально, мне назло! Мы с ним как-то обсуждали, не поженить ли вас с Нартом. Укрепить союз кланов… А он исподтишка какую-то Солианну нашел! Каков, а? Ну ничего, если он считает, что для тебя других женихов не найдется, то он горько ошибается! Мы такой брак тебе устроим, такой…

— А знаешь, что он еще говорил? — перебила, пока отец не слишком увлекся идеей меня сосватать.  — Что ты не участвовал в битве под Аурвиром! Прятался, как трус! И… И что в фейскую академию ты меня отдал, потому что не веришь, будто я могу стать воином!

В светлой и опрятной гостиной повисла предгрозовая тишина. Отец посерел, стальные глаза стали почти черными. Даже несмотря на весь свой буйный нрав, до такой стадии бешенства папа доходил крайне редко. И обычно я пережидала подобные приступы где-нибудь в тихом месте. А он перевоплощался, вылетал из пещер и пропадал на час-другой, чтобы ненароком не превратить Фервир в руины.

Здесь этот фокус не пройдет. Вся злость до капли достанется мне. Но я обязана была попробовать! На прямые вопросы отец не отвечал, пришлось действовать хитростью. Благо, я успела поучиться у Солианны. И да, нельзя наговаривать на других, Тарвин Гульдброк не сделал ничего плохого. Но у них с отцом отношения все равно так себе, хуже-то не будет! Если приплести золотого дракона — единственный способ вытянуть из папы честный ответ, то… Что ж. Я готова к последствиям.

— Тар-р-рвин?! — грянул первый раскат грома, и стекло в окне испуганно задребезжало. — Как ты посмела говорить с ним?!