Изменяя прошлое (СИ) - Журавлев Игорь - Страница 50

Лена о чем-то увлеченно болтала, он кивал, а сам вдруг вспомнил один разговор с Пастором. Они тогда выпили немного водки, ну, как немного? — Раздавили бутылку на троих с Нечаем, но для мужчин в России и в их возрасте эта доза соответствовала лишь легкому опьянению. И Пастора потянуло на откровения по, так сказать, «половому» вопросу, на что они с Нечаем посмеивались и поддакивали. Так вышло, что никто из них никогда не был женат, и вот как раз о преимуществах такого положения Пастор и распинался. Тогда Коля не сильно заморачивался, что он там тот болтает, хотя и соглашался с его доводами, а вот сейчас почему-то вспомнил.

Здесь надо сказать, что Пастор, несмотря на отсутствие у него какого-то образования, кроме самого среднего, был человеком очень начитанным, причем, что было странно для Суркова, много лет уже увлекался психологией. Конечно, те люди, что выножденно провели много времени среди скопления самых разных персонажей в местах, где негде спрятаться друг от друга, вынужденно становятся этакими стихийными психологами в той или иной степени. Но Пастор, как выяснилось, перечитал огромное количество и учебников по психологии, и трудов известных психологов и психиатров как прошлого, так и современных. Кроме этого, он чуть не каждый день смотрел в интернете лекции по психологии вместо порнухи, которую предпочитал тот же Нечай. Причем не каких-то левых коучей, закончивших некие странные курсы и раскрутившихся на модных темах (этих он презирал), а людей с мировым именем и соответствующими научными регалиями. Ну, у каждого свое хобби, однако, надо признать, что Пастор разбирался в этом вопросе гораздо лучше физика, поскольку психология — это совсем не то, чему посвятил свою жизнь Сурков.

— То, во что сегодня превратился брак, — вещал Пастор, — является для любого мужчины наихудшим выбором в жизни. Пока бабы были ограничены законами и Домостроем, еще туда-сюда было, это их хоть как-то сдерживало. Впрочем, даже в те времена они умудрялись мужиков доводить до белого каления, природа у них такая, с Евы еще повелось, что все беды от баб. Вот, я вам сейчас зачитаю из Библии, из Ветхого Завета, это еще две с половиной тыщи лет назад было написано, когда, как считается, царил строгий патриархат: «И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею»[1].

Он со значением посмотрел на них: поняли, мол?

— Сами посудите, для бабы семья — это то, о чем она мечтает с самого детства, как только начинает что-то более-менее осознавать: куклы, игры в семью, в детей, потом, как станет постарше — мечты о свадебном платье, о том, как она будет выглядеть и прочая херня. У средней бабы всегда все спланировано именно насчет семьи, она заранее уже намечтала себе, как там все должно быть.

Он закурил, растянулся на шконке и продолжил:

— А кто из вас видел пацанят, играющих в семью? Если только девчонки затащат на роль мужа, да и то ненадолго. Мальчишеские игры — это война, сначала солдатики, потом дворовые игры в войнушку. Как вариант, в мои годы играли в полярников, например, я. — Пастор немного смутился, затянулся и выпустил струю дыма в потолок.

— То есть, во все то, что никак вообще с семьей не связано. Никакой мужчина, как правило (конечно, исключения всегда можно найти, но на то они исключения и есть), о семье не мечтает. Ну, нет такого в его мечтах никогда! Чё, скажите, я прав или нет?

— Прав, — тут же подтвердили Сурок с Нечаем, а Нечай еще добавил, — однозначно!

— Во-от! — поднял палец Пастор. — А у любой писюхи, по крайней мере, пока она не выросла и, возможно, не нахваталась модных феминистских идей, вся ее природа, вся психика работает исключительно в пользу брака, семьи, детей. Но не у нас, мы об этом даже не думаем, головы пацанвы заняты совсем другими вещами, от семьи и детей далекими.

— Почему же, — спросил тогда Николай, — большинство мужчин все же женятся?

— Потому что дебилы, — резко ответил Пастор, и Нечай одобрительно захохотал.

— Тут все дело опять в этой подлой химии, что туманит наши мозги, — все же снизошел до объяснения Пастор. — Практически все психологи, занимающиеся этой темой, отвечая на вопрос, почему мужчины вообще женятся, на первое место ставят причины сексуального характера, говоря проще, женитьба в их головах увязывается с регулярным доступным сексом. Это же самое показывают и многочисленные опросы среди мужчин. Однако когда проводятся такие опросы среди женщин, то там вообще не фигурирует вопрос секса ни в одной из причин стремления к заключению брака, перечисленных ими! Представляете, какая глобальная разница? Нам, мужчинам, нужен регулярный секс, и нам кажется, что проще всего с этим вопросом будет в семье. Хер там! На практике это совершенно не так, поскольку необходимо усвоить для себя очень четко: бабы замуж выходят вообще не для этого. Бабы хитрые, они понимают, что нам надо, и дают нам это до брака, чтобы приманить, подсадить нас на крючок. А вот после свадьбы проявляется их истинное змеиное нутро, и часто секс становится для удивленного мужа, гораздо менее доступен, чем до женитьбы. Чем-то вроде приза за хорошее поведение или выполненную работу, да и то не всегда. Повторю для тех, кто в танке: для большинства женщин секс совсем не так нужен и важен, как для большинства мужчин, а для многих вообще не важен, если только он не связан с желанием забеременеть и стать матерью. Опять же, бывают исключения, что с той, что с другой стороны. Встречается сексуальность, условно говоря, по «мужскому типу» и у некоторых женщин. Также встречается у некоторых мужчин сексуальность по «женскому типу». Что не отменяет того, что в абсолютном большинстве случаев это не так. То есть, налицо конфликт интересов. И именно поэтому вместе такого желанного регулярного секса в браке, для мужика начинается унылая семейная жизнь с постоянными «головными болями» у жены, которая секс искусно использует лишь в качестве надежного средства манипуляции мужем.

Пастор посмотрел на них с Нечаем. Нечай, кажется, задремал, а вот Николай внимательно слушал.

— Правильно, Сурок, — поощрил его Пастор, — слушай, что тебе умный человек говорит. Это ведь не мои выдумки, это наука психология! Так вот, современные исследования показывают, что до четырех пятых всех женщин не в состоянии испытать оргазм во время обычного полового акта. Это восемьдесят процентов всех баб, прикидываешь? То есть, у тебя только один шанс из пяти на то, что тебе попадется баба, которая так же, как и ты будет получать удовольствие от трах-тибидоха, прикинь! В реальности это означает, что такую бабу ты вообще никогда в жизни, скорее всего, даже не встретишь. А если и встретишь, то она уже замужем, хотя мужу своему всю жизнь активно наставляет рога. Природа у нее такая.

Здесь Коля вспомнил ту роковую бухгалтершу и вынужден был мысленно признать правоту Пастора, который между тем продолжал вещать:

— Плюс к этому все эти бабские циклы, связанные со сменой настроения и прочая муть, что тоже не способствует желанию соединиться с кем-то телами. В результате с вероятностью в восемьдесят процентов, женившись, ты получишь жену, которая, в самом лучшем случае будет тебе иногда давать, чтобы ты только от нее отстал. Для этого же постоянно имитируя оргазм: типа, все, я кончила, гордись собой, дебил, и давай спать. В худшем случае ты будешь постоянно отлучен от ее сучьего тела за то, за это и еще вон за то. В реальности же просто потому, что ей это не надо.

Пастор замолчал, а Николай озадаченно спросил:

— Так не любишь баб, Пастор?

— Баб я люблю, — хмыкнул тот, — трахать. А в остальном с некоторых пор смотрю на них совсем иначе, чем в молодости. Суки они в большинстве своем для нас, понимаешь? И это не потому, что они такие плохие, вовсе нет. Они-то как раз, с точки зрения их природы, вполне нормальные, а ненормальными в их глазах выглядим именно мы, повернутые на сексе. Что, впрочем, они во все века успешно использовали. Та же проституция — древнейшая профессия, существует лишь потому, что бабы махом смекнули: даже если они вообще больше ни на что не способны, то в любом случае, всегда могут заработать тем, что дано им просто по факту рождения, то есть — своим телом.