Трудовые будни барышни-попаданки 5 (СИ) - Дэвлин Джейд - Страница 14

Папенька хорошо понимает мысли разбойников — они не доверят незначительному (mineure) вору большую сумму даже фальшивых ассигнаций. Можно будет поймать крупную рыбу.

Но клюнет ли она на эту наживку?

Я дописываю письмо, одеваюсь и бегу во двор, отнесет на почту горничная.

Ваш Александр!

Глава 12

— Ваше сиятельство, позвольте оживить ее моим снадобьем, — натужно усмехнулась я, — а потом будем умерщвлять.

Его сиятельство взглянул взглядом закостенелого скота, не сразу понимающего шутки. Потом кивнул.

Настена раскрыла свою зловещую сумку, вытащила склянку с нашатырем. Откупорила с лихостью гуляки, открывающего винную бутыль. Поднесла к лицу Тани. Девчонка закашлялась, задергалась, но открыла глаза и принялась канючить о пощаде.

Князь шагнул, принюхался.

— Ядреное зелье, — уважительно заметил он. — Эмма Марковна, подарите мне скляночку? А то холопы, как вразумлять начнешь, обмирать любы.

— Подарю непременно, — согласилась я. — Сейчас такое зелье попробуем, после какого не пробудить. Таснасия, готовьте змеиные слезы!

Я уверенно командовала, но при этом чувствовала себя гадко. Татьяне было всего лишь сказано, что ничего страшного не случится и ничего не надо бояться. Но бедняжка все равно тряслась. Что же касается ее юного друга, он шагнул вперед и произнес дрожащим голосом:

— На мне зелье пробуйте… змеи.

— Молчи! Барину решать, с кого начинать, — резко сказала Настя, пока князь не вмешался. Он кивнул, моя ассистентка продолжила: — Сейчас приступим. Эмма Марковна, давайте я вам маску защитную надену. Вот так.

Князь с интересом глядел, как «Таснасия» надевает мне на лицо марлевую маску.

Между тем настал ключевой момент нашей авантюры. Маски, конечно, Настюша не перепутает. Главное — как мерзавца убедить.

— Зелье это змеиное, шипучее, как шампанское, — пояснила Настя. — У того, кто рядом, нос и губы должны быть защищены. Ваше сиятельство, вам тоже надо надеть.

— Надо ли? — слегка растерянно молвил князь, потерявший почти весь апломб рядом с властной и таинственной незнакомкой, да еще с загадочного Кавказа.

— Если боитесь, ваше сиятельство, тогда отойдите к дверям, к свежему воздуху, — строго сказала Настя.

А я замерла. Были запасные планы, но они подразумевали прямое насилие, а его реализация всегда непредсказуема.

Но мы не ошиблись. У каждого тирана в глубине души живет крутой пацан, который всегда поступает по-своему и при этом легко ведется на любое «слабо».

— Чего к дверям? Чего боюсь? Давайте вашу навязку, — распорядился князь.

Настя порылась в сумке на пару секунд дольше.

— Не удивляйтесь, ваше сиятельство, она охранными каплями пропитана. Я завяжу, мне сподручней. Вот так!

— Чего она… — растерянно пробормотал князь. Попытался сорвать пропитанную эфиром маску. Но Настена схватила его за руки и удержала три необходимые секунды.

— Что ты с барином делаешь⁈ — воскликнул капитан стражи. И шагнул к господину, ожидая приказа.

Господин вместо приказа выказал очевидное желание улечься там же, где и стоял.

— Держи его, упадет! — повелела Настя. У капитана хватило ума подхватить падающее тело и помочь дотащить до кресла. Барин в нем уместился, откинувшись набок.

Тем временем я достала из сумки свисток. Обычный милицейско-полицейский… между прочим, совсем не обычный для 1825 года. Свистки были всегда, вроде того, что обещал добрый старичок-лесовичок: «Будет вам и белка, будет и свисток». Только свисток был короткой дудочкой, тоже эффективной. Но не настолько, как карманный металлический или пластиковый свисток из моего мира, с горошинкой. В Мишиной лаборатории трудились над ними полгода. В очередной раз оказалось, что не так-то и просто взять да и воспроизвести в прошлом вещь из будущего. Но Миша экспертным тоном заявил, что наконец-то тождество достигнуто.

Я бы и в метельно-туманных поездках использовала свисток вместо рожка, но встречные ямщики, привычные к трубе и колокольчикам, могли не понять незнакомого предупреждения. Если же человек знает, какой сигнал ждать, тут без проблем.

Поэтому свистнула. И не прошло трех минут, как на пороге пыточной камеры появился Еремей. В мундире и эполетах, а уж грозного взгляда ему было не занимать — как-никак начальник моего конного двора и диктатор всех конюхов.

— Чиновник по особым поручениям из Санкт-Петербурга! — произнес он вольную переработку известной цитаты. — Капитан МВД Фролов. Извольте пояснить, для чего предназначены орудия истязания!

Главный стражник и парочка подручных растерянно переглянулись. Казалось, их засасывает в водоворот непонимания.

— Барин почивать изволит, проснется — объяснит, — неуверенно пробормотал главный стражник.

— Неужели ваш барин с этим преступным хозяйством один управлялся⁈ — громко удивился Еремей, указывая на дыбу. Казалось, с мундиром он обрел дополнительные актерские способности.

— Танюша, — шепнула я, — пора тебе сказать.

Татьяна испуганно оглядывалась то на спящего барина, то на петербургского «чиновника». Но ее друг взял игру на себя.

— Вот этот, Иван Косарь, — главный по застенку, — сказал он. — Все через его руки проходили.

— Так это? — столь же гортанно вопросил Еремей. — Тогда ты, мил человек, заарестован.

Настя тотчас вынула из своей полезной сумки наручники — тоже Мишина разработка, и секунды через три злодей Косарь стал безопасен.

У Насти нашлись еще два комплекта наручников для помощников палача. После этого пришлось пользоваться обычным вервием. Причем Еремей только командовал:

— Этого свяжи. Да крепче затяни! Всё, теперь сам руки подставляй!

Степан и осмелевшая Татьяна называли имена основных сподвижников барина — таковых оказалась дюжина. Их перевязали, они со страхом поглядывали на гостей, а также на господина. Настя, имевшая почтение к титулованным особам, связала ему руки мягким поясом от халата, надежным, как и веревка. На лице князя была надета толстая марлевая маска, а под ней — кляп.

Когда исполнители были связаны, Еремей велел демонтировать некоторые пыточные тренажеры и доставить вниз. Там уже готовили целый санный обоз. Я и Настя провели поверхностный обыск, который дал блестящий результат: полноценный журнал деятельности застенка, с полным перечнем несчастных, переступивших порог. Напротив нескольких имен с фамилиями или прозвищами были поставлены крестики.

Напуганные охранники подтвердили печальное предположение. И даже сказали, где и когда погребены тела. Настя быстро записала их суетливые ответы, так что губернским чиновникам не удастся отвертеться от эксгумации.

Потом я отдельно поговорила с управителем — холеным, хорошо одетым, но так же напуганным, как и все обитатели замка. В прямом садизме он не обвинялся.

— Барина на время в усадьбе не будет, — сказала я. — Может, и навсегда. Хозяйничай дальше, людей не обижай. Он, — указала на Степана, — здесь останется лечиться. Проследи, чтоб у него всё было — и врач, и лекарства, и уход. Ведомо тебе, как Салтычиху судили?

Управитель знал этот фрагмент истории и слегка побледнел.

— Ей — вечное покаяние, холопам — кнут и каторга. Наше свидетельство участь твою облегчит… если сейчас людям будешь легчить. Умерших не вернешь, так о живых позаботься, особенно о девках. Тогда не ты в Сибирь пойдешь.

Татьяна просила взять ее с собой. Но я уже осмотрела Степана и пришла к выводу, что ему нужен постельный режим. А терапией займется подруга.

Между тем Еремей отобрал из наименее виновных слуг конвойную команду человек в шесть. Они с опаской поглядывали на все еще спящего барина. Но насчет своих товарищей из дворни уже скоро осмелели и подталкивали их немилосердными тычками.

Смотреть было противно до душевной тошноты.

— Выпейте, Эмма Марковна, он третью уже не может, — сказала Настя, протягивая кружку горячего и сладкого чая, от которого отказался Степан. — И этим закушайте.