Первый инженер императора – I (СИ) - Вольт Александр - Страница 40

Если бы здесь пролегал торговый тракт, я бы тоже понял. Так нет, Хмарское — до некогда безлюдное заброшенное поместье, в котором жили только лютокрысы. Ни караванов, ни даже призраков, которые могли бы что-нибудь да разболтать.

Мозг пульсировал, анализируя всю поступающую информацию и прикладывая кусочки пазла друг к другу, а глаза все продолжали смотреть на кляксу под надписью «Граф Виктор Цепеш» в виде летучей мыши.

Щелк. Шестерни в голове остановились, когда был найден ответ.

Ну, конечно. Летучая мышь. Все настолько очевидно и так на поверхности, что сразу и не догадаешься. Это догадка, не более того, но впредь нужно будет всех летучих тварей, что начнут крутится вокруг имения ближе к ночи — уничтожить. Как раз хламникам будет развлечение и повод посоревноваться в мастерстве. Да и в качестве тренировки тоже не будет лишним.

Я не знал как реагировать. С одной стороны, это выглядело смешно, так как какой-то неизвестный мне человек пытается меня запугивать после того, как я чуть ли не ценой собственной жизни отвоевал разрешение заниматься наукой и собственными исследованиями.

А с другой… действительно внушало удивление. Откуда он может знать обо мне? И тем более, откуда он может знать, что я не настоящий Кулибин? Только одним методом — у него действительно был доступ к старинной информации мира после Рунических Войн… и тем более, что он знал про Михалыча.

Точно, надо спросить у него, когда останемся наедине. Если фамилия Цепеш действительно до недавно была на слуху и не в лучшем ключе, то лучше избегать сейчас ее прямого озвучивания.

Скомкав это письмо с конвертом вместе, я подошел к горну и кинул его прямо в пламя, которое с жадностью тут же поглотило бумагу, превратив ее в черный комок.

Нужно было заняться работой, отложив эти мысли на вечер. Пускай пока что болтаются на заднем плане, раскладываясь по полочкам, потому что мне сейчас предстояли другие задачи.

— Ну, что, готовы ковать и плавить? — обратился я к Андрею Михайловичу и хламникам, которые продолжали выкладывать лом. — У нас предстоит много работы!

Ответом мне было однозначное громогласное «да». Уж не знаю откуда в них взялось столько энтузиазма и усердия работать, но скорость, с которой мужчины стали перетаскивать все найденные компоненты из повозок к кузнице меня удивляла.

Первым делом, пока Михайлович занимался раздуванием горна и переработкой всего старого и ненужного лома, я начал сортировку. Все полезные вещи, которые можно было обработать и пустить на вторичное использование — в одну кучу, те, что никуда не годились — к металлолому, а те, что действительно хорошо сохранились и их можно было не опасаться использовать — в третью.

И вот в третьей куче полезного материала было действительно, как говорится, кот наплакал. Да и то отобрал я. Парочка старых плат, с которых при наличии паяльника можно было бы снять немного драгоценного металла: золота, палладия или платины. Или на худой конец серебро. Оно было менее интересным, но все еще полезным для будущих вещей.

— Тут все, барон, — обратился ко мне Руслан, когда сортировка окончилась. — Остальное в хлам сейчас перекидаем и дело с концом. Че дальше делать будем?

— Вы — отдыхать, — отозвался я спокойно, осматривая кучи. — Займите свободные комнаты на первом этаже, располагайтесь, так как вы тут не на один день.

— А вы? — поинтересовался Михась, раскрасневшийся от нагрузок.

— А я буду сейчас возиться с первым арбалетом, как образцом и стану улучшать. Кстати, а где Иван со своей Бьянкой?

Бьянка — его арбалет, который Кречет мне показал в своем лагере, и который я осматривал с тщательным интересом. Тот, у которого на боку еще пластина и инициалы «А. В.» с годом.

— Да вроде как со Скворцовым что-то обсуждали и у фасада возились. Какие-то старые дела обсуждали.

— А они давно знакомы? — спросил я, так как этот вопрос меня тоже интересовал.

— Кто? Скворцов и Кречет? — уточнил Мишка.

— Нет, небо и земля, — съязвил я по-доброму. — Да, они.

— Ну, барон, что для нас с вами целая жизнь, то для мага четверть. Ну а так… достаточно, думаю. По крайней мере я в бригаду попал… когда, Рус?

— Лет десять назад, — ответил Руслан, пересчитав по пальцам. — Плюс-минус.

— Во-о-от… А они уже были знакомы. Главный с ним иногда обсуждал всякие тропы, так как рунные маги хорошо осведомлены о здешних территориях в силу возраста и своих знаний.

— Понятно, — я кивнул. — В любом случае, мне нужно его оружие. А вы пока отдыхайте. Спасибо за работу!

Не дожидаясь их ответа, я пошел в сторону дома, где у центрального входа тоже кипела работа. И с каждым мгновением, что проводил в этом доме Скворцов с моими подчиненными в качестве работников, тем больше он действительно становился похожим на дом.

Главный вход преобразился. Старые двери были заменены на свежие, недавно сколоченные и скрепленные по типичной схеме: доски через вручную сделанный шпунт пристыкованы друг к другу в ровный ряд, а затем сверху скреплены зетобразной перевязкой.

То есть они просто положили две дополнительные доски по горизонтали, скрепив их сверху и снизу и кинули еще одну по диагонали. Просто, надежно, эффективно. Молодцы.

Боковые окна они тоже успели заменить, хотя, как мне казалось, эти вещи могли и подождать, ну да ладно.

Сам Скворцов, взмокший от напряжения, стоял, опираясь на посох и о чем-то оживленно беседовал с Иваном. Оба улыбались, что показалось мне добрым знаком, потому что не хватало еще выяснять распри между двумя довольно важными для меня людьми в контексте грядущих событий.

— Не помешаю? — обратился я к ним, прерывая диалог. Оба мужчины перевели на меня взгляд без единой капли смятения.

— Конечно, молодой барон. Чем можем помочь? — тут же ответил Скворцов.

— Вы бы тоже отдохнули на сегодня, мэтр. Ничего не хочу сказать, но ваш внешний вид не располагает…

— К дальнейшей жизни? — хохотнул он.

— Да нет уж, — нашелся я. — Живите, это дешевле.

И полезнее для меня.

Но каламбур удался. Что Иван, что маг зашлись заливистым смехом, чем привлекли внимание всех в округе. Крестьяне не понимали, что происходит, но их лица, которые перестали быть затравленными, наполнились жизнью и обрели краску — меня тоже удовлетворяли.

— Насмешили, барон, — сказал маг, утирая слезу.

— Всегда пожалуйста. Но, серьезно, господин Скворцов, вы бы взяли выходной.

Он ничего не ответил, лишь пару раз постучал концом посоха о потрескавшуюся плитку на входе, отчего она вибрировала, а маленькие выщербленные камушки подскакивали и разлетались в стороны.

— Если Ваше Благородие так считает.

— Да нет, это чисто по-человечески, — ответил я ему, мягко улыбнувшись, после чего перевел взгляд на хламника. — Иван, я могу взять твой арбалет? Бьянку. Я хочу начать с него.

Он шмыгнул носом, словно не хотел этого делать. Да что там, по глазам видел, что не хотел. Настолько он прикипел к своему арбалету, что даже одна мысль об изменении эргономики вызывала нервную дрожь.

Но, с другой стороны, мозгами он понимал, что это значительно улучшит все его параметры.

— В первой повозке. Там за козлами есть сундук, прикрытый холщевиной. Там лежит.

— Я могу взять? — уточнил я из вежливости. В конце концов это личная вещь, а тем более в сундуке, в котором могут храниться еще какие-нибудь тайны, которые не каждый человек готов будет открыть другому.

И я был прав. Кречет замешкался, после чего сказал:

— Я сейчас, — и ушел в сторону той самой повозки.

Маг тяжело вздохнул.

— Ты потревожил страшных скелетов в его шкафу, молодой барон.

— Знаю, — ответил я тут же на поучительный тон мага.

— Уверен, что оно того стоит?

— Что конкретно? — осведомился я, хотя и догадывался к чему рунный маг клонит.

— Давать надежду, — продолжал он уже спокойным и даже мудрым тоном.

— А почему нет? Надежда — это то, что заставляет многих из нас двигаться тогда, когда уже нет сил, — я повернулся к магу и заглянул в его синие ледяные глаза, в которых, как мне казалось, буквально хранилась его магия. — Что держало на плаву моряков, что пятый месяц болтались в океане и думали, что никакой Индии нет и они обречены? Что заставляло солдат в окопах сдерживать натиск врага, когда, казалось, ни подкрепления, ни выхода уже нет? Отчаяние? Безысходность? Я думаю иначе. Многие вещи, простите за простоту формулировки, вывозятся на морально-волевых характеристиках человека. Но в тот момент, когда угасает и эта искра, остается лишь одно — надежда. И следуя за ней, мы можем выйти из самой темной ночи, из самого сильного шторма, оставшись живыми. Последняя соломинка, мэтр. И она нужна этим людям.