Опасная любовь командора (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 68

— Вы правы, — расплылся в удовлетворённой улыбке командор Блайнер. — Именно поэтому я бы хотел попросить вас сочетать нас с Аделиной браком.

— Да неужели? Какой неожиданный поворот! — насмешливо вскинул седые брови жрец. — Надо думать, вы, командор Блайнер, столь близко к сердцу принимаете интересы эскадрильи, что готовы жениться на гарцеле, лишь бы она нас не покинула.

— Отнюдь. Мотивы для женитьбы у меня исключительно эгоистические. Я не хочу, чтобы гарцель покинула лично меня. Адель, ты даёшь своё согласие на брак со мной?

— Д-даю… Конечно, даю!

Она вцепилась в локоть Кеммера и смотрела на него огромными глазами.

— Тогда поторопимся, пока сияние Гесты ещё не погасло. Возможно, у вас-то, командор Блайнер, имеется разрешение на брак от Болларов? — ехидно уточнил старик, почесав кончик рыхлого носа, из которого торчали седые волосы.

— К сожалению, нет, — честно признал Кеммер.

— В таком случае обязан предупредить, что Боллары могут попытаться оспорить заключённый брак.

— Пусть попытаются, — оскалился Кеммер.

— Раз так, то задам другой вопрос. Дети Гесты, вы готовы принести ваши клятвы? — вкрадчиво спросил жрец.

— Да, — ответил командор за двоих.

— Готов ли ты Кеммер Блайнер, сын Гесты, перед лицом своей богини взять на себя обязательства за дочь её, Аделину Боллар, хранить ей верность до конца своей или её жизни, холить и лелеять, служить ей опорой и поддержкой?

— Да, ваша праведность, — счастливо выдохнул он.

— Готова ли ты, Аделина Боллар, дочь Гесты, перед лицом своей богини взять на себя заботу о сыне её, Кеммере Блайнере, хранить ему верность до конца своей или его жизни, холить и лелеять, служить ему утешением в поражении и вдохновением в победе?

— Да, готова! — звонко воскликнула Адель, словно боялась, что иначе старик не услышит.

Жрец едва слышно пробормотал слова брачного заклинания, и тонкие нити казавшейся выцветшей магии опутали две фигуры.

Последние, тающие в утреннем свете лучи Гесты коснулись двух обращённых к ней лиц, и височные узоры на них переплелись, образуя новый. Адель зажмурилась, и по её щекам потекли крупные слёзы. Кеммер привлёк к себе жену и обнял:

— Никогда не слышал, чтобы богиня благословила женщину браком дважды за одну ночь. Видимо, она заждалась шанса выдать тебя замуж, Адель.

Гарцель нетерпеливо обхватила шею мужа руками, и уткнулась ему в грудь, рыдая, а довольные офицеры принялись поздравлять командора, мысленно обещая себе не переходить ему дорогу.

Жрец удовлетворённо продребезжал:

— Что ж, теперь и помирать не страшно. Никто не может похвастаться тем, что одну девицу дважды за ночь замуж выдал. Никто!

Покрытая пигментными пятнами сухая рука вывела две записи в старинном фолианте, а затем с чувством зачеркнула одну. Осталось две последние строчки, но Валентайн и не рассчитывал её заполнить — откуда в части взяться ещё двум невестам? Из конверта, приклеенного к форзацу, он достал два пустых бланка свидетельства о браке и крупным, старческим почерком вывел на них имена, а потом заверил личной печатью и подписью.

Растворяющаяся в утренней дымке Геста коснулась плаца ласковыми голубоватыми лучами и осветила радостные, улыбающиеся лица.

Командор подхватил свою жену за талию и радостно закружил. Она смеялась, громко всхлипывая, и крепко обнимала его за шею.

Никому и в голову не пришло, что Фоль оставил прощальный подарок…

Шестое майрэля. На рассвете

Адель

С улыбкой кивая на поздравления, Ким потащил меня от плаца в сторону ангаров. Я безропотно шла следом, утирая слёзы с лица. Не верила. Просто не верила, что всё получилось. Не верила, что проклятие наконец позади, мой командор жив, а дети уютными искорками греют изнутри, и мне ни от чего не нужно отказываться! Попыталась остановить Кеммера, чтобы обнять, но он тянул меня вперёд огромным, довольным локомотивом. И я поддалась — да пусть ведёт куда хочет, хоть в Разлом. На всё согласна, лишь бы с ним!

Когда он затащил меня в ангар и приказал техникам открыть ворота, послушно взошла на борт незнакомого маголёта, краем сознания отмечая, что он совсем иной. Внутри мало свободного места, почти всё пространство занимают удобные диваны-сиденья со столами, словно это не маголёт, а... небольшой кабинет с крыльями и круглыми окнами-иллюминаторами!

— Встречного на взлёте, попутного в полёте! — пожелал механик, открывающий огромные ворота ангара перед нами.

Ким провёл меня в кабину и усадил у штурвала ровно перед собой, широко раздвинув ноги, чтобы нам обоим хватило места в глубоком кресле пилота.

Прижалась к мужу спиной и остро ощущала его близость, чувствовала, как он наклоняется к шее и втягивает запах моей кожи, отчего по телу бегут мурашки.

— Куда мы летим? — тихо спросила я.

— Не куда, а откуда. Мне просто хочется остаться с тобой наедине. Так, чтобы никто не посмел нас побеспокоить, — хрипло ответил он. — Хочешь, покажу как взлетать?

Если Ким думал, что я сейчас в состоянии хоть что-то понять и запомнить, то очень сильно заблуждался. Меня лихорадило от пережитых эмоций — сначала дикого страха за Кеммера, потом не менее дикого отвращения, когда пришлось принести брачную клятву Фолю, и наконец дичайшего восторга, когда всё наконец разрешилось благополучно.

Сердце до сих пор стучало бешеным барабаном, и не только моё. Когда маголёт вырулил на взлётно-посадочную полосу, а после с рёвом поднялся в воздух и набрал высоту, Ким откинулся на сиденье, и я отчётливо почувствовала, что его бьёт крупная дрожь. Он казался таким спокойным и собранным, а сам волновался не меньше меня!

— Можно я к тебе повернусь? — тихо спросила я.

— Погоди секунду. Сейчас заблокирую штурвал, чтобы держать эшелон.

— Эшелон?.. это не специальный поезд?

— Нет, в авиации так называется определённая высота. У гражданских и военных маголётов разные эшелоны, чтобы не мешать друг другу.

Пару минут спустя он стабилизировал полёт, отпустил штурвал и обнял меня обеими руками.

— Мы не упадём?

— Нет, будем просто лететь прямо на одной высоте, пока хватит энергии в двигателе.

Я развернулась к Киму лицом и бесстыдным образом оседлала, чтобы смотреть ему в глаза.

— Мой муж... — с нежностью провела пальцами по гладко выбритой щеке, а потом сказала: — Кстати, есть ещё одна клятва, которую я бы хотела принести. Клянусь, что никогда не предам тебя.

Небольшая магическая вспышка озарила кабину и растворилась в сочных рассветных лучах. Мы летели ровно на восток, откуда вставало рдеющее солнце, щедро расплёскивавшее по небу алые всполохи огня. Край горизонта полыхал рассветом, особенно ярким и запоминающимся. Словно в небе вспыхнули и горели мои собственные чувства.

Ким крепко обнял меня и уткнулся в шею, замерев. Смешной. Я бы всё равно никогда не предала, клятва ничего не меняет, но раз она нужна ему, то пусть будет. Неимоверное напряжение с дрожью выходило из его сильного, уставшего тела. Он вцепился в меня так, словно в воздухе на безумной высоте держала его я, а не купающиеся в утреннем буйстве красок крылья биплана.

— Раньше у меня была только одна огромная страсть — небо. А теперь их две — небо и ты, — хрипло проговорил Ким и поцеловал.

Завладел губами, прошёлся по ним ласкающим касанием языка, а затем углубил поцелуй, властно прижав меня к себе.

Постепенно напор нарастал, Ким держал меня обеими руками так крепко, словно приковал к своему телу. Когда безумно жаркие поцелуи спустились от лица к ключицам, я смогла немного отодвинуться и расстегнуть сначала жилет, а затем рубашку. Мужу потребовалось меньше мгновения, чтобы стянуть их с меня.

В розовом свете зари кабина казалась драгоценной шкатулкой с хрустальной крышкой, а глаза Кима мерцали тёмно-фиолетовыми отблесками. Он не сказал ни слова, но я видела жадный взгляд, чувствовала нетерпение и бешеное желание, проснувшееся в муже, и откликалась на них всей сутью.