Песец всегда прав (СИ) - Видум Инди - Страница 59

Тем не менее Шелагин-старший решил прием не отменять, тем более что приглашены были только избранные. Человек десять, не более, с которыми разговор зайдет в том числе и об обнаглевших целителях.

Вскоре привезли заказанное вино, в количестве куда большем, чем потребуется на приеме. Не иначе как порадовать Олега, который переживал, что винный погреб пустует. Конечно, от такого количество он не наполнится, но здесь главное — начать. А там, глядишь, мы еще и коллекционных вин в каком-нибудь контейнере откопаем. Песец довольно потирал лапы, рассуждая, какие виды алкоголя и в каком количестве должны присутствовать в винном погребе настоящего замка.

Очень многое на себя взяла Беспалова — она проконтролировала все важные мелочи и уверяла, что мы не ударим в грязь лицом. Ударить в грязь лицом в малой гостиной, где мы решили проводить мероприятие, было сложновато. Там настолько все выглядело дорого и необычно, что, даже если бы мы забыли об угощении, гости могли бы этого не заметить. Очень уж пристально они изучали и мебель, и покрытие пола, и светильники. И задавали неудобные вопросы, на которые Шелагин-старший привычно отшучивался, говоря о том, что всё касающееся этого дома делалось в условиях высокой секретности.

Никаких серьезных разговоров не велось. Но это и не было целью: Шелагины хотели показать свою силу и значимость. И доказать, что они успешно выстояли в противостоянии с Живетьевыми. Вот только до конца этого противостояния было еще далеко.

Глава 30

Прием оказался совершенно бесполезным с политической точки зрения. Разве что мы заимели свидетелей существования нашего замка на момент моего признания: фотографировали гости много как снаружи, так и изнутри, активно высказывая своё1 восхищение. А вот в остальном жались, мялись и не говорили ничего, что могло быть использовано против них императором.

— Константин Николаевич остановил Живетьеву, даже не убивая, — прямо сказал один из них. — Кто из нас на такое способен? Я — точно нет. Да и не станет император с нами миндальничать, враз вынесет. Что вам неймется, Павел Тимофеевич? Компенсацию выплатили. Внука признали.

— Как признали, так и отберут, — мрачно ответил Шелагин, понимая, что в основной части планов потерпел безоговорочное поражение. — Думаете, всё это совершалось одними Живетьевыми, без поддержки императора? Если бы не мы, следующим мог оказаться кто-то из вас.

— Да с чего вы это взяли, Павел Тимофеевич? Живетьевы ополчились конкретно на вас, потому что собирались подмять ваше княжество, — уверенно сказал один, и остальные его поддержали.

Вели бы они себя так же трусливо, если бы знали, что император отрезан от реликвии? Это я и спросил у князя, когда все гости разошлись, а Беспалова решила опробовать все оставшиеся неопробованными режимы в бассейне.

— Они боятся умереть, Илья, — подтвердил Шелагин-старший. — Слишком зрелищной оказалась расправа над последним князем. И слишком быстрой.

— Реальная сила императора двенадцать кругов. Всё остальное при необходимости давала реликвия.

— Почему давала? Увы, и дает.

— У меня есть подозрение, что реликвия больше императору не подчиняется. С этим связано и его изменившееся состояние. Правда, убивать нас он не передумал.

— Подозрение? Не уверенность?

— Уверенности пока нет, — признал я. — Потому что у императора не было необходимости обращаться к реликвии.

Шелагин-старший задумался.

— Непохоже, чтобы сеть вышла из строя.

— Она и не вышла. Просто реликвия подчиняется теперь не императорской семье.

— Не императорской? Тогда какой же? Случайно, не нашей?

Я пожал плечами, отпираться было бы уже смешно. Да и как отпираться? Заявить, что не хотел, что оно само получилось? Под влиянием момента, в роли которого выступал Песец?

— Как бы это проверить? — тем временем продолжал размышлять Шелагин.

«Существует процедура настройки».

— Возможно, есть какие-нибудь процедуры, требующие императорскую реликвию в обязательном порядке?

— Были, но сейчас они не используются.

«Теоретически можно запустить процедуру проверки отклика от каждой реликвии».

«Князья их с собой не возят. Там же наверняка нужно присутствие на местах?»

«Да, вручную подтверждается».

«И не факт, что поймут, что нужно сделать, если процедура не использовалась давно. Императорская семья о ней забыла, почему бы не забыть княжеским семействам?»

— Запросить какую-нибудь основание найдется?

— Думать надо, как провернуть так, чтобы не попасть под подозрение. Но здесь уже без вариантов: либо мы, либо нас. Решением императора я не обманываюсь.

— Я сразу говорил, что у него в планах — убить нас всех.

— В наших планах нашей смерти нет, — хмыкнул Шелагин. — А по остальному мы подумаем. Кроме императора, нужно учесть еще Живетьевых. Там не только Арина опасна. Остальные тоже пауки еще те, хоть и помельче.

Это были только разговоры. Я чувствовал, что князь уязвлен нежеланием коллег поддержать. Хотя он был совершенно прав: если нас раздавят, в следующий раз целью будет кто-то них. А потом следующий. И так до тех пор, пока княжества не превратятся в губернаторства. Правда, я подозреваю, что при таком развитии событий на троне окажется если не сама Живетьева, то ее потомки. Судя по метке, в питомник она пока не вернулась и сидит у себя, полыхая злостью и генерируя новые планы. Жаль, что нельзя залезть к ней и императору в головы и прочитать всё, что они собрались делать.

Мне оставалось прокачивать доступные знания, чтобы играть с этими двумя наравне. Поэтому я пожелал Шелагину спокойной ночи, а сам отправился прокачивать артефакторику и до сна добил ее таки до возможности использования модуля следующего уровня. «Коллекцию монет» я всегда возил с собой, поэтому утром вставал с набором новых знаний, очень сейчас важных для меня.

Получил я кроме сочетаемости рун и совмещения разного типа артефакта на одной основе довольно много схем артефактов бытовой направленности. Но я уже понял, что прокачка идет куда интереснее и быстрее, когда не повторяешь то, что дано, а пытаешься создать нечто новое. Поэтому для себя я запланировал заняться вариантом защитного артефакта, благо время позволяло: в Верейск мы, пока идет Совет, не вернемся, а на Совет необходимости ехать у меня нет.

Разминку я делал в парке, порадовавшись, что наконец-то могу полноценно бегать, не наворачивая круги внутри совсем небольшого периметра, а чувствуя под ногами нормальное покрытие многочисленных аккуратных дорожек. Маршрут можно было варьировать хоть каждый день — размеры поместья это позволяли. И разминку можно было делать в разных частях огромного парка. Мне начинало нравиться мое новое приобретение не только как способ быстро переместиться между двумя важными точками.

Перед завтраком я даже успел поплавать, используя часть артефактов бассейна для большей отдачи от этого нехитрого действия. Ушел, когда появилась Беспалова, решившая тоже немного размяться с утра. Шелагиных же я встретил только в столовой.

Не успели мы приступить к завтраку, как позвонила охрана с сообщением о раннем визите.

— Живетьева, мать ее, — сказал Шелагин отключившись. — Лично приехала, паучиха старая. И ведь не принять не можем.

Судя по метке, это действительно оказалась Живетьева, причем в состоянии какого-то странного умиротворения. Пришла лично решать вопрос с Николаем?

— Калерия Кирилловна, я вам выдам набор артефактов на время визита Живетьевой, — предложил я. — Не нравится мне, что она к нам приперлась.

Беспалова возражать не стала. Она вообще взбледнула, когда услышала, кто пришел. За комплектом я сгонял очень быстро и столь же быстро после этого направился к воротам, впускать врагиню. Или не впускать. Вариант, что она хотела пообщаться только со мной, я не исключал. Запись я вел как на телефон, постаравшись пристроить его как можно незаметнее, так и на камеру Древних, прикрепленную к куртке. С Живетьевой никакая перестраховка не лишняя. Не нравилась мне ее Метка. Она отражала уверенность в своих силах. И это делало неуверенным уже меня.