Курсант. На Берлин 2 (СИ) - Барчук Павел - Страница 10

Мне вот, конечно, очень любопытно, фрау Марта попала в схему Мюллера случайно или целенаправленно? Потому что, если целенаправленно, то имеются вопросики к господину оберштурмбаннфюреру. А вернее, к его способностям планирования.

Например, как я могу рассказать об умерших в эмиграции родителях женщине, которая прекрасно знает, кем был Сергей Витцке? В 1927 году она лично общалась с ним и думаю, должность отца точно не была для нее секретом. Как и советское гражданство.

А тут вдруг — эмиграция. Да еще после революции. Бред полный. Сергей Витцке, в представлении фрау Марты, если куда и мог эмигрировать в 1927 году, так это из спальни в столовую, чтоб отобедать. Или из дома в дипломатическое представительство на службу.

То есть версия, озвученная Эско Риекки, срочно требовала корректировки. А согласовать данный вопрос возможности не имелось. Поэтому я сказал частично то, что было велено, а частично совсем не то. И моя версия даже оказалась достаточно близка к правде.

— Как умер⁈ — Вскрикнула фрау Марта и прижала руки к груди.

Выражение лица у нее стало такое, будто она сама вот-вот отправится к праотцам. Очень бурная, однако, реакция на мои слова о гибели отца.

— Вот так… — Я развел руками. — Роковое стечение обстоятельств. К сожалению, тема слишком болезненная, не хотелось бы говорить о ней. Уже много лет сиротствую. Скитаюсь по приютам.

Естественно, мне в своем рассказе приходилось избегать деталей и нюансов. Я пока в душе не имею понятия, что это за семейка. Что из себя представляли в 1927 году Марта и Генрих. Чисто теоретически, немка не должна знать об аресте отца, если она обычная дамочка, не касающаяся определенных кругов, связанных с разведками и всей этой темой. Однако опыт показывает, теория с практикой у меня не сильно сочетаются. Поэтому, лучше не говорить чего-то конкретного, дабы не поймали на лжи.

— Бедный… Бедный мальчик… — Всхлипнула немка, подалась вперед и крепко прижала меня к себе.

Впрочем, учитывая, что она и ростом была ниже, и комплекцией меньше, скорее я ее прижал.

Вот уже после известия о печальном событии,( как-то невзначай упустив момент с перемещением «сироты» из Советского Союза в Хельсинки), я активно принялся рассказывать о своих мечтах стать актером. Надо было забить дамочке голову какой-нибудь знатный ерундой, а та легенда, которую мне выбрал Мюллер, знатной ерундой и являлась.

— Прости… кем? — Переспросила фрау Марта, когда ей удалось втиснуться в поток моих восторженных дифирамбов мировому кинематографу вообще и немецкому вчастности.

— Актёром. Хочу сниматься в кино. Это же потрясающе! Это — волшебный мир. Это — возможности. Это — известность, в конце концов. Вы знаете, это моя самая большая мечта!

Немка даже на какое-то мгновение перестала фонтанировать эмоциями, которые у нее скакали от радости к горю и обратно. Она так посмотрела на меня… Ее взгляд словно говорил:«Ну, в принципе, может оно и к лучшему, что отец не дожил…»

— Наверное, я действительно не понимаю молодежь. — Сказала она с улыбкой.

Улыбка, кстати, тоже была многозначительная, с намеком. Мол, не зря говорят, что природа на детях отдыхает.

И вот этот момент опять дал мне почву для размышлений. Получается, дамочка знала отца, если не прям отлично, то, как минимум, хорошо. Она, похоже, не сомневается, что мечта единственного отпрыска об актёрской карьере причинила бы Сергею Витцке психологическую травму. Просто я, к примеру, точно не сомневаюсь насчёт травмы. По воспоминаниям Алеши у меня сложилось в голове представление, каким отец был. За такие мечты он бы, наверное, много чего сказал.

— А матушка? — Фрау Марта попыталась вернуться к скользкой теме моего прошлого.

Хотя, чего уж непонятно из сказанного? Вряд ли при живой матери я назывался бы сиротой.

— Тоже умерла… Да… Вот так бывает… — Многозначительно ответил я, а потом быстренько попытался перевести разговор в более безопасное русло. — Скажите, если вы не сдаете комнату, может, подскажете…

— Ой, ну что ты! — Немка всплеснула руками. — Конечно, для тебя — сдаю. Даже разговоров никаких быть не может. Ты поселишься в моем доме и точка!

Главное, последнюю фразу она сказала так решительно, будто кто-то собирался спорить.

В общем, как я и говорил, все сложилось удачно. По крайней мере, на первом этапе. Фрау Марта сдала мне комнату. Она же предложила отметить столь знаковое событие в ресторане.

Я, конечно, смутился, начал бубнить что-то о тратах. Мол, очень хочется, но неуверен, потяну ли.

— Перестань! Я позвоню своему хорошему другу, он управляющий в одном весьма замечательном месте. Мы отлично проведем время. Выпьем хорошего вина, вкусно отужинаем. Все-таки не каждый день встречаешь детей своих старых знакомых. Тем более, когда этих знакомых уже нет на этом свете… — фрау Марта помолчала пару секунд с грустным видом, а потом добавила. — К сожалению, я тоже потеряла и Генриха, и Альфреда. Жизнь бывает слишком сурова.

Вот так я узнал о существовании сына, которого уже нет.

Хотел расспросить, что случилось с Альфредом и Генрихом, но фрау Марта очень быстро перескочила обратно на тему моей возможной актерской карьеры. Так же быстро, как я с разговоров о родителях.

А вот беседа о погибшем муже, между прочим, могла пролить свет и на остальное. О смерти Генриха Алексей Витцке точно знать не мог, потому что произошло это, так понимаю, после отъезда моей семьи из Берлина. Соответственно возможность проявить любопытство во имя сострадания — отличный шанс выяснить информацию.

— И что, ты настроен решительно? Расскажи. Какие вообще планы? Актерским мастерством сыт не будешь, как мне кажется. А пробиться тяжело. Хотя… Сейчас такие фильмы снимают… — Фрау Марта еле заметно поморщилась.

Видимо, об отечественном кинематографе она как раз была не лучшего мнения.

Мы уже к тому моменту переместились в гостиную и уселись на диван.

Я снова впал в восторженную эйфорию и принялся рассказывать немке о встрече с Чеховой, о том, какая она прекрасная женщина, как сильно мне повезло. Мало кому выпадают подобные шансы.

— Ты как-будто в нее влюблён. — Засмеялась фрау Марта и погрозила мне пальцем. — Смотри. Эти юношеские чувства — очень опасная штука.

Я изобразил смущение. Все как полагается.

Потом хозяйка дома проводила меня на третий этаж и показала спальню. Конечно, расположение не очень удобное из-за того, что спускаться каждый раз придется мимо комнат, расположеных на втором. Не то, чтоб я собираюсь шляться туда-сюда, но с другой стороны, мало ли, вдруг придется выйти из дома по-тихому.

А так, если судить объективно, досталась мне вполне приличная комната. Из мебели имелись кровать, шкаф, комод, письменный стол. Ничего лишнего, но при этом все достаточно добротное. На полу лежал симпатичный ковер. В углу стоял умывальник.

— Это руки помыть, лицо ополоснуть. — Пояснила хозяйка. — Внизу, там где кухня, найдёшь ванную комнату и клозет.

Я в ответ с умным видом покивал головой. Клозет… С ума сойти.

Затем мы вместе с фрау Мартой разобрали мои вещи, развесив их на вешалки. Тогда же она притащила из другой спальни, располагавшейся на втором этаже, смокинг сына. Мой гардероб, купленный за деньги Эско Риекки, показался фрау Марте слишком простым.

Закончив с вещами, спустились в столовую и попили чаю с бутербродами, которые любезно приготовила немка. В общем, сплошная идиллия.

Все это время болтали о чем угодно, только не о семье. В том смысле, что она не говорила о муже и сыне, а я молчал про родителей. В основном наша беседа вертелась вокруг кинематографа, с которого мы потом перешли на литературу и театральные постановки. Вот в этот момент я, кстати, несколько раз добрым словом вспомнил секретную школу и учителей, которые гоняли нас с утра до ночи.

Настоящий Алексей Витцке имел хорошее домашнее образование и живой ум. Да, он попал в детский дом еще ребёнком. Но человек, у которого в голове мозг, а не вата, никогда не позволил бы себе отупеть. Благодаря занятиям в секретной школе, я в разговоре с фрау Мартой чувствовал себя абсолютно непринуждённо. Единственный момент, который непроизвольно отметил, кроме своей семьи немка не говорила о политике. Вообще. Ни слова о фюрере, о фашизме, о советском союзе и Сталине. Будто всего этого не существует.