Саженец (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 33

— Дочка как? — первым делом спросила она.

— Внутри крепости. — махнул он головной куда-то назад. — Она сейчас уже из нее почти не выходит. Не праздная. С вот таким животом.

— Славно, — улыбнулась женщина.

— Что с тобой случилось? Роксоланы говорили, что ты погибла.

— Насилу вырвались, — серьезно произнесла она, а потом кивнув на троих роксоланов в лодке, добавила. — Если бы не они — точно бы сгинула. Двоих в стычках потеряли, пока вырывались.

— Пойдем, с дороги отдохнете да расскажите все обстоятельно. И спутников своих зови…

Прошли в крепость.

Далее в уже немало просохший донжон.

Сели.

И начали разговор.

Оказалось, что, вырвавшись из главного стойбища орды Сусага, Милу и ее спутников ждало много злоключений. За ними организовали погоню. И один из отрядов «сел им на хвост», вынуждая отворачивать, петляя. Сильный ветер сдул снег со льда, из-за чего их этот маневр прошел незамеченным. Однако пришлось отходить на юг — в зону контроля соседней орды. Ведь весь север степи между Доном и Днепром гудел, и прорваться было просто невозможно. Там-то, у самого Днепра, и случилась драка, из-за которой отряд потерял двух из пяти воинов. Но вырвались. И после определенных злоключений прошли через правобережные владения языгов к родичам Милы.

С трудом.

Занимаясь разбоем в дороге. Ибо иначе им было бы не прокормиться. Благо, что спутники Милы в этом давно «набили руку», так как промышляли подобным почти каждую зиму. Вот и грабили языгов помаленьку. Ловко и умело.

Заодно подменили своих изнуренных лошадей.

А потом на Припяти узнали о том, что Беромир учудил и как больно да обидно побил превосходящие силы роксоланов. Отчего родичи резко поменяли отношение к Миле. И если поначалу ее скорее терпели, то после этого известия стали воспринимать как уважаемого гостя. Более того — кое-кто из ее племянников двоюродных и троюродных даже выразил желание отправиться с ней. Чтобы попасть под руку Беромира.

— А он? — спросил ведун, кивнув на последнего персонажа за столом, пока не введенным в… хм… застольный оборот. — Кто он?

— Валамир[6], мой двоюродный брат по матери.

— Гёт?

— Да, — ответил тот.

— А…

— Повздорил он с конунгом. — вместо Валамира ответила Мила. — У нас скрывался.

— А в чем суть их вражды?

— С дочерью конунга потешился.

— Насильно? — вопросительно выгнул бровь Беромир.

— При мне она присылала гонца, с которым передавала свое обещание уговорить отца, чтобы он разрешил им жениться.

— А что Валамир молчит?

— Тетя все верно сказала. Любим мы друг друга.

— А ко мне зачем пришел?

— О тебе уже идет слава, как об удачливом конунге. Сердце Витимира смягчится, если я добуду и себе славы под твоей рукой. И он отдаст за меня прекрасную Аудофледу[7].

— Понял. А вы что хотите? — поинтересовался Беромир у иных племянников Милы.

— Славы и богатства, — задорно произнес Радомир, почесав затылок.

— А то! — также жизнерадостно поддержали его Ростила и Малята.

— А вы ради чего пришли? — спросил он трех роксоланов.

— Службу служить. — ровно ответил старший из них.

Беромир кивнул, принимая ответ. Формулировка эта вполне переводилась примерно, как «в наем», на более привычный ему язык.

Получалось, что в его дворе прибыло еще семь мужчин и одна женщина. На какое-то время.

И если роксоланов ведун охотно оставил бы. Им все равно податься больше некуда. Поэтому при добром и справедливом к ним отношении они могли оказаться очень надежными ребятами. То вот с остальными — подумал бы. Ему героические дурни не требовались от слова вообще.

А тут…

Мила же, словно бы почувствовав мысли зятя, лишь развела руками. Давая понять, что и сама не рада.

[1] В 1844 г. Ю. Г. Блазиус впервые устанавливает выходы девонских известняков и доломитов на Днепре у Орши. Прямо на территории города. А вообще, по реке Оршица хватало таких выходов, как и по самому Днепру в тех местах.

[2] Известняк состоит преимущественно из карбоната кальция СаСО3. При обжиге он распадается до оксидов (CaO), известных как негашеная известь, которая, смешиваясь с водой, становится гидроксидом Ca(OH)2, известным как гашеная известь.

[3] Если капнуть на кальцит соляной кислотой, то она вскипает. Доломит такой реакции не дает, он довольно инертен.

[4] Например, римский кирпич. Для его получения раствор на основе гашеной извести смешивали с наполнителем, например, песком, формовали и давали высохнуть. Где-то через три месяца такой кирпич набирал достаточную прочность, и его можно было применять в кладках 1–2 этажных сооружений.

[5] Известковый раствор с годами набирает все большую прочность. И лет через пару сотен лет уже сопоставим с природным известняком, в отличие от цемента, у кладки которого с годами наблюдается деградация.

[6] Готское окончание личных имен «-мир» и «-мер» не имеет отношения к славянскому «мир». Оно идет от прагерманского корня *mēr-, на базе которого построено прилагательное *mērja- «выдающийся» (отраженное в готском mērs, древнеанглийском mære, древнесеверном mærr, древневерхненемецком māri) — популярный компонент прагерманских имен, смоделированных по кельтскому образцу (в данном случае — под непосредственным влиянием галльского — māros «великий, славный»). Имя «Беромир» для носителя гётского языка тех лет означало «выдающийся медведь» или как-то так.

[7] Аудофледа — одно из древнегерманских имен. От aud (богатство) + *fledi (красивый, сияющий) либо *fladi (красота, блеск, сияние).

Часть 2

Глава 7

168, липень (июль), 15

— Каждый день шум, — тихо вздохнул один из работников.

— Да и мы работаем без продыху, — согласился с ним напарник.

— Вот неугомонный человек. Все мало ему. Все никак не нажрется. — заметил третий.

— А он разве себе?

— А кому? Тебе или мне?

— Ну…

— Мы-то на него горбатимся. Вон — не разгибая спины. А ему и домина какой, и железа сколько, и жита, и прочего. Сам же ходит важно…

— Ты говори, да не заговаривайся! — воскликнул четвертый.

— А то что⁈

— Услышит тебя кто, и выгонят нас отсель!

— А и уйдем! Кто он такой, чтобы мы для него так надрывались?

— Он тот, — тихо, но веско произнес внезапно появившийся ведун Весемир, — кто позволяет тебе получить железные орудия. Тебе они не нужны?

— Нужны. — несколько опешив, ответил бузотер.

— Тогда отчего ты людей смущаешь?

— Не по-людски это…

— Ты о чем с ним сговаривался? — перебил его ведун.

— Как о чем? — растерялся этот недовольный.

— Что ты со товарищи вдесятером трудитесь на него десять дней, делая то, что он укажет. А он взамен дает вам на выбор или топор деловой, или нож большой как сакс, так и косарь, или серп добрый, или косу. Так?

— Так, — кивнул этот ворчун.

— Беромир каждые десять дней исправно выдает вам железное орудие?

— Выдает.

— То, которое вы желаете, а не на свое усмотрение?

— Именно так.

— Так чего тебе еще надо?

— Мне тошно от мысли, что я горбачусь, а плод трудов моих ему.

— А плод его трудов кому идет? — едко усмехнулся Весемир.

— Как кому? Каких трудов?

— Железо кто делает? Орудия кто кует?

— Ну…

— И главное — тебя кто защищает?

— Я не просил меня защищать!

— Хорошо. — серьезно произнес Весемир. — Тогда поступим так. Ты сейчас собираешься и возвращаешься домой.

— Что⁈

— Твои разговоры лживы и злобны. Они порождают дурной настрой среди иных работников. Беромир тебя ни в чем не обманул. О чем сговаривались, то и положил. Кормит, как и сказывал.

— Добро кормит! — громко воскликнул старший среди этой десятки работников.