"Фантастика 2025-14". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Кащеев Глеб Леонидович - Страница 540

– Самочувствие так себе. Отраву вывели, я ее не сильно наглотался, и отпустили. Сказали, что все хорошо, – затараторил я. – Наставник, у меня к вам вопрос!

– Сто отжиманий! – вместо ожидаемого разрешения услышал я.

– Но, наставник! – воскликнул я и попытался избежать нечестного наказания. – Я только из целительского крыла!

– Сто двадцать! – перечеркнул мои возражения Е Лунь. – Спешишь непонятно куда, тараторишь, – стал загибать он пальцы, – наставника не уважаешь – не даешь ему вопрос задать. Ну, и тренировку пропустил, нагрузку не получил, организм наверняка страдает.

Я, вместо ответа, стал молча отжиматься. Наставника я точно не переспорю. Метод, по которому нужно не задумываясь выполнять его команды, позволит мне быстрее дойти до так необходимого вопроса, нежели спор. Это я узнал давно. Если буду спорить, то он еще и лекцию прочитает о дисциплине и самодисциплине.

– Да и к тому же, – продолжил учитель, – Ло полгода назад чем-то отравился, когда был в городе. Так вот, его, несмотря на то что симптомы болезни и боли убрали за полчаса, еще оставили на пару дней отлежаться. Если же тебя выпустили, то это значит одно – здоров, угрозы жизни нет. К тому же твое камонтоку здесь только помощник. Это нам, старикам, нужно меньше двигаться, а у тебя, молодого, кровь по организму пробежится, гадость выйдет с потом, и завтра вообще будешь готов работать, как прежде.

Я не отвечал, только методично отжимался, стараясь беречь дыхание и считать отжимания. Поначалу было очень тяжело, но постепенно организм разогревался, и последние давались легче. Дыхание все равно сбилось, а меня бросило в пот. Раньше такого не было, вот что значит ослабленный отравлением организм.

– На, пей, – протянул мне учитель пиалку с горячим чаем. – Хороший чай никогда не повредит.

Пришлось терпеть. Сейчас я должен был молча пить чай, пытаясь ощутить его нотки. Это оказался обычный зеленый чай, не очень сильный, заварка была слабая, то, что мне нужно. Пил маленькими глотками, по чуть-чуть, он был очень горячий. Меня бросило в пот повторно.

Едва я допил одну чашку, как наставник налил мне еще одну. Пришлось смириться и выпить все. Желудок был пустой после недавних процедур и с удовольствием принимал в себя этот напиток.

Сам не заметил, как расслабился. Поза изменилась, нагрузка на ослабленное тело исчезла. С каждым выпитым глотком ко мне приходило спокойствие. Рядом с учителем тлела ароматическая палочка со вкусом ромашки. Одна пиалка была около двухсот пятидесяти миллиграммов. Е Лунь пил только из таких, не признавая ничего другого, и нас приучил к этому. Поэтому пил я достаточно долго, никак не стараясь сократить время и допить быстрее.

Едва я отставил пиалку, как наставник отставил свою. Он достаточно хорош во всем, что касается чая. Истинный любитель, пьет самые недорогие сорта хорошего чая, но чайные традиции блюдет все.

– Рассказывай с самого начала – с чувством, с толком, с расстановкой. Никто тебя не гонит. Все вопросы задашь потом, – сказал он мне.

И я начал с самого начала, с самого что ни на есть. После того, как ушел с утренней тренировки и до момента, как поговорил с клановым безопасником.

Наставник слушал меня внимательно, не перебивая. Я рассказывал ему все, что было, ничего не скрывая. Помогло спокойствие и понимание ситуации, в которой я был. Все же между мной и наставником были доверительные отношения, что также сыграло свою роль. С ним все было немного проще.

– И вот тогда он сказал мне, что теперь у меня будет наложница. И теперь я не знаю, что делать. Я спасал ее не для того, чтобы это была наложница, а потому что она нуждалась в помощи. Мне такая наложница и даром не нужна! – воскликнул я, заканчивая монолог.

Е Лунь сидел неподвижно и смотрел вдаль мимо меня. Солнце уже наполовину опустилось за горизонт, и его большая тень закрывала собой стол, не давая посмотреть, что творится на столе, и только две ароматизированные палочки тлели, и от пролетающего ветерка их кончики светились более ярко.

– А почему, собственно, ты этого не хочешь? – после недолгого молчания спросил наставник.

– Да я уже говорил… – начал я, но был перебит.

– Да я понял! Понял! Это одна из причин. Я ее услышал, и мне все понятно. А еще есть?

Немного подумав, я все же ответил то, что было у меня на душе:

– С того, что спасенная жизнь не стоит того, чтобы со мной делить постель. Это неправильно. Чувствуешь себя немного грязным…

Несмотря на то, что мне нравятся девушки, даже некоторые снятся, это не значит, что я буду пользоваться тем, что просто спас ей жизнь. Такая плата не для меня. Чувствовать вожделение и использовать кого-то против воли мне не нравится, поднимается чувство брезгливости.

– Все-таки я иногда забываю, что ты не китаец, что в тебе нет того менталитета и взгляда, который есть у меня или даже у Ло с Боем. Уверен, они бы не восприняли ситуацию в таком ключе, как ты. У каждого из нас не возникло бы и капли сомнения в правильности ситуации, парни бы даже порадовались.

Я удивленно посмотрел на него.

«Неужели они такие похотливые?»

Парни хоть и старались, и явно были неглупы, но я все же был о них более высокого мнения. Да даже жизнь во дворце накладывала на них определенные критерии в поведении и общении с другими людьми.

– А ты не кривись… Хе-хе… не кривись, – отозвался на мои гримасы как-то по-домашнему и даже ласково наставник. – Это ты у нас клановый. А мы потомки крестьян и обычные люди, простолюдины. И мы воины. Боевые искусства для нас всего лишь работа. Я убивал за клан, а им еще только предстоит это делать. И нет в этом ничего зазорного. Они будут принимать за это плату в виде денег. И определенно точно женятся. Сейчас им нужно пройти долгий путь, который ты получил по праву рождения. Ты одет, обут, над головой у тебя крыша и в тарелке всегда свежая рыба и рис. У тебя есть возможность учиться и развиваться. Так что ты должен помнить, кто ты есть, но не забывать, что рядом обычные люди, которые нуждаются в кое-чем более материальном в своих делах и поступках. Чтобы чувствовать себя успешным, нужно не раз и не два добиться чего-то самому. А еще более нужно получить награду за свои труды. Мало того, нужно хоть слово хорошее услышать.

И это не была бы награда. Это была бы ноша и большая ответственность. Та же наложница, это, скорее, личный слуга, особенно для таких простых людей, как мы. Долг жизни, не зря его так называют. На Востоке у него более широкое понятие. Человек, который спас другому жизнь, несет за него большую ответственность – и перед собой, и перед людьми. Он переписал лист жизни человека, изменил его путь, и теперь только он вправе рисовать по этому полотну жизни. Очень сложно остаться таким же человеком, когда в твоем распоряжении появляется чужая жизнь. Ведь теперь это твой человек, а он должен быть обут и одет, причем красиво и добротно. От его слов, поведения и поступков будут оценивать и тебя. В таких отношениях есть большая доля доверительности. Такие отношения очень важны для каждого, у кого они есть. И нет большего блага, чем найти вот такого человека, которого понимаешь с полуслова. Ты понимаешь, к чему я веду? – спросил меня наставник.

– Вроде да, – задумчиво ответил я. – вы считаете, я могу доверять такому человеку? – чисто гипотетически спросил я. – Он наверняка меня ненавидит. И за то, что он не расстался с жизнью там, на месте, и за то, что стал моим человеком.

– Да нет, что ты, – засмеялся Е Лунь, – никто тебя не ненавидит, ты преувеличиваешь. Причем изрядно. У тебя, как и у всех, есть почитатели, и есть те, кто тебя недолюбливает. Открытой ненависти ты не заслуживаешь. У тебя не может быть таких проблем и врагов просто потому, что ты слишком молод и еще не успел перейти никому дорогу. Тебя многие не любят, и в этом виновато твое поведение и ты сам.

Я удивленно поднял брови.

До сих пор наставник не говорил мне ничего более откровенного.

– Да-да, – продолжил он, отреагировав на мою гримасу, – твое состояние вечно злого и зацикленного на себе подростка прошло. Именно сейчас тебя можно назвать юношей. Уверен, после того как спасенная узнает тебя немного получше, она сильно удивится. Общественное мнение и то, как ты ведешь себя при незнакомых людях, создает некую предвзятость.