Паладин развивает территорию Том V (СИ) - "Greever" - Страница 48

Но именно по этой причине Лиденгард не позволял им расслабиться, постоянно стравливая подчинённые королевства между собой, что хорошо понимал как монарх, так и его вассалы.

Однако в этом заключалась суть знати, ведь её никогда не волновали общие интересы.

Даже если дворянин будет уверен, что его страна станет империей и статус возрастёт, но не увидит для себя выгоды, он сделает всё, чтобы этого не случилось.

Для аристократа не существует такого понятия, как патриотизм, ведь его вотчина и есть отдельная страна, а значит, в составе королевства он уже по определению находится не по своей воле.

Пока к нему относятся хорошо и поддерживают, значит это выгодно, но стоит попросить от аристократа потерпеть в тяжелые времена, как он тут же изменит своё мнение и ни за что не захочет просто получать убытки.

Король Клансар понимал эти правила как никто другой и именно поэтому, имея грандиозную силу и власть, всё равно прислушивался к мнению аристократии и порой даже подчинялся ей.

Сегодня, в конце осени и начале зимы, когда температура воздуха опустилась до нуля градусов и множество жителей страны, укутавшись в тёплые одежды, суетились в приготовлениях к ещё большим холодам, Маритас в своём тронном зале проводил ежегодную встречу знати.

Эта встреча организовывалась для всех аристократов, пожелавших что-либо попросить у монарха или о чём-либо доложить.

Не играло роли, насколько высок ваш титул и чей вы вассал, потому что всё решала королевская канцелярия.

Каждый желающий мог подать прошение и после рассмотрения, а также немалой взятки чиновникам, канцелярия выдавала разрешение на прямое обращение к королю.

Хотя были исключения в виде высшей знати, которые приходили на это мероприятие, чтобы увидеть и услышать, что происходит в королевстве, но для мелкой знати это была возможность.

Возможность сообщить о несправедливом обращении со стороны сюзерена или о действиях чиновников.

Последних редко удавалось поймать на преступлениях, потому что канцелярия внимательно следила за тем, чтобы им не создавали проблем, но и такое случалось.

Клансар догадывался, что всё не так просто и те жалобы, которые ему приносят, не отражают действительности, но это была игра, в которую приходилось играть.

Так дворяне поддерживали баланс, считая монарха лишь пешкой, опасной, но пешкой.

Пока нет войны, в которой король занимает верховенствующее право, вся знать играла в тонкие игры и знала, какую черту пересекать нельзя.

Это как находиться рядом с клеткой льва. Вы можете подойти ровно на ту дистанцию, докуда могут дотянуться мощные лапы хищника, но за пределами этой черты он может лишь рычать и злиться, отчего кажется беспомощным.

Во дворце, в просторном белом зале площадью в четверть футбольного поля, где стены украшены золотом, на потолке невероятное по красоте панно, демонстрирующее битву людей против демонов, а на полу красочная мозайка, собралось сотни мужчин и женщин в красочных одеждах.

В самом конце помещения находился золотой трон, на котором восседал Маритас Клансар с золотой короной на голове, в белом мундире, поверх которого накинут прошитый золотом фиолетовый плащ, и королева Элизабет Клансар слева от него, в расшитом белоснежном приталенном платье, закрывавшем её от шеи до пят.

Женщина, как и мужчина рядом с ним, выглядела по-настоящему величественно, подавляя всех не только своей монаршей аурой, но и красотой.

Дворяне, общавшиеся между собой в зале, ждали начала аудиенции, а в это время могли перекинуться слухами, новостями или же попробовать наладить отношения, пока есть такая возможность.

Так как королевство немаленькое, они не могли из далёких вотчин отправиться куда-то в другую часть страны ради мимолётной встречи, но вот такие приёмы давали возможность сделать это.

Однако тут в зале присутствовала семья, с которой хотел бы пообщаться каждый, но никто не смел к ним приближаться, потому что они сейчас, кажется, заняты своей любимой дочерью и злятся, когда к ним кто-то приближается — семья Бортас.

Граф и трое его сыновей стояли в центре у окна от пола до потолка, окружив Клиоссу и её мать, не обращая внимания ни на кого из присутствующих.

Так как любимая дочь графства наконец соизволила вернуться в королевство, всё остальное не имело значения, даже если тут находится король.

Являясь и до возвышения Клиоссы сильнейшей семьёй, они и раньше не особо оглядывались на монарха, а теперь и вовсе считали, что это не имеет смысла.

Пока дворяне бросали в их стороны завистливые взгляды, по залу прокатился голос первого министра маркиза Леонели Лагранж.

— Король говорит!

После слов статного пожилого человека, одетого в классические помпезные одежды знати, со своего места заговорил Клансар.

— Чтобы не ходить вокруг да около, давайте приступим!

Дворяне расходились по разным сторонам, создавая живой коридор от главного входа до трона и выстраиваясь полукругом перед королём.

Пока все собирались, вперёд вышел один из баронов и начал с жалобы на своего сюзерена, который поднял налоги для вассалов, поэтому барон отправился от лица всех с жалобой.

В отличие от Лантариса, где существовали отдельно шесть графов и два герцога, в Армондэле не существовало аристократов равных по статусу королевской семье, поэтому совет дворян здесь не имел такого влияния и король при обращении к нему мог на многое повлиять.

Клансар, разобравшись с делом барона, начал по очереди выслушивать жалобы аристократов, которые порой доходили до абсурда.

Среди них были просьбы расторгнуть брак, вернуть утраченные земли, восстановить честь и так далее. Всё это было настоящей рутиной и Маритас не ожидал ничего интересного, пока не вышел граф Валентайн.

Мужчина уже с первых секунд появления повёл себя странно, привлекая всеобщее внимание, так как он не просто поклонился, а рухнул на колени и в земном поклоне закричал на весь зал.

— Ваше величество! Восстановите справедливость!

По залу прокатилась волна шёпота и насмешек над дворянином, который вёл себя, как простолюдин.

Маритас, поравнявшись на троне, заговорил успокаивающим тоном.

— Граф, поднимитесь и сообщите вашу просьбу.

Валентайн, отказываясь подниматься, продолжил говорить.

— Герцог Леомвиль из Лантариса похитил моих детей, а также угрожал мне расправой и…

В момент тишины по залу прокатились возгласы недовольных дворян, и все стали искоса смотреть в сторону Клиоссы и семьи Бортас.

Аристократы отлично знали, что графиня всё время находится рядом со своим внуком и из-за этого королю часто приходилось выслушивать недовольство вассалов.

Маритас не был настолько глупым, чтобы взглядом или действием показать своё отношение, поэтому, не отрываясь глядя на графа, обратился к нему.

— Граф, возможно вы что-то умалчиваете? Я хотел бы услышать, чем я могу помочь благородному дому Валентайн?

Андре, не поднимая головы, стал рассказывать всё, что произошло в Лантарисе, умолчав о том, что делал с детьми.

Он как никто другой знал правила знати, поэтому хотел сначала спровоцировать монарха, чтобы в дальнейшем любые обвинения Виктора выглядели как оправдания.

С каждым его словом обстановка в зале становилась всё более гнетущей, и дворяне уже с трудом сдерживали гнев.

Своими действиями герцог оскорблял всю знать Армондэля, пренебрегая этикетом.

Забрать чужих детей, да ещё и подавить графа, это ли не желание развязать войну?

Однако самое худшее все они услышали, когда Андре поднял голову и чуть ли не в слезах закончил свою историю.

— Герцог Леомвиль просил передать королю, что вам пора покинуть свой трон, раз вы не справляетесь со своими обязанностями!

После этих слов люди просто перестали дышать, осмысливая услышанное, и в воздухе повисла тишина, сквозь которую можно было слышать биение сердец.

Маритас, сжимая подлокотники трона, раздавил золотую часть, оставив отпечатки пальцев.