Паладин развивает территорию Том V (СИ) - "Greever" - Страница 33

Понимая, что в присутствии Звёздного мага никто не осмелится на безрассудные поступки, Виктор вывел свою семью в самое шумное место, чтобы те не замкнулись в себе и как простые люди получали удовольствие от данного события.

Помимо всего прочего, в толпе было множество агентов тайной стражи, а со стороны за ними наблюдали трое Верховных магов, которые должны были обеспечивать безопасность семье самого сильного существа на континенте.

Лилия в простом, но красочном разноцветном платьице своим восстановленным монахом пальчиком указывала на какую-нибудь понравившуюся лавку и просила отца купить что-нибудь, что тот делал без промедлений.

Все дети, находившиеся с ним, держали в руках всевозможные сладости и с измазанными лицами радовались новому опыту.

Конечно же, лорд понимал, какое это счастье для ребёнка — вырваться из условностей аристократического мира, в котором им приходится постоянно учить этикет и стараться не разочаровать своих матерей.

Сегодня у них был выходной от всего этого, и Сильвия не могла делать им замечаний, видя, как всё её воспитание идёт прахом, только потому что их отец немного отпустил поводок.

Девушка вообще согласилась на эту авантюру только из-за Шоны, которая даже сейчас шла почти вплотную к своему супругу, стараясь не отходить слишком далеко.

Если бы не это, герцогиня скорее умерла, чем вырядилась в одежду простолюдинов и допустила такое поведение собственных чад.

Привыкшая всегда держаться на высоте, она даже старалась не прикасаться к своему платью, чтобы не испачкать собственные руки, хотя оно и было совершенно новым.

Но что больше всего злило Сильвию, это все эти бесцеремонные люди вокруг, которые иногда задевали её плечами, а один торговец и вовсе отругал за то, что она преградила ему дорогу.

Лишь вмешательство Виктора спасло торговца от смерти, ведь, чтобы не происходило, герцогиня уже находилась на уровне платинового рыцаря, поэтому могла легко убить своего обидчика.

Однако её супруг вовремя вмешался и извинился перед купцом, который, заметив грозного одноглазого мужчину, смотревшего на него сверху вниз, был довольно сильно напуган.

Виктор не стал раздувать эту историю, так как не хотел портить отдых и не собирался никак мстить людям, с которыми остальные жители сталкиваются постоянно.

Нельзя всех сделать порядочными, и всегда будут такие торговцы или дворяне, которые считают, что все им должны. Убивать их только за это было бы настоящей тиранией.

После случая с купцом семья Леомвиль продолжила свой день, наслаждаясь музыкой, историями менестрелей, пробуя редкие сладости из тростникового сахара и ощущая бодрую атмосферу в городе.

Продвигаясь по широкой улице, вдоль которой стояли двух-трёхэтажные домики, на первом этаже которых располагались магазинчики, они всё ближе подбирались к площади, где пройдёт инициация.

Людей с каждой минутой становилось всё больше, и очень скоро семья Леомвиль с трудом протискивалась вперёд, чтобы добраться до места, где они должны присутствовать.

Виктор, держа в одной руке Лилию, другой крепко сжимал ладонь Шоны, таща её за собой среди недовольных горожан, возмущавшихся его небрежным поведением.

Они ведь не могли знать, что без этого простолюдина, который зачем-то привёл в такую толпу беременную жену, это событие и вовсе не начнётся.

Однако сам герцог был просто в восторге от происходящего. Впервые со дня прибытия в этот мир его ничто не тяготило, и он по-настоящему наслаждался отдыхом.

Жители обращались с ним как с равным, а со страхом смотрели только те, кто вставал на его пути, ведь один глаз и шрам на левой стороне лица могли напугать многих.

Лилия, сидевшая на руках отца, и вовсе забыла всё, что с ней происходило во время похищения.

Прямо сейчас с ней произошло столько всего хорошего, что ребёнку ничего не оставалось, кроме как пытаться съесть все сладости этого города за один присест.

Наблюдая, как отец пытается аккуратно протиснуться, не зашибив никого насмерть, она иногда целовала его в щёку или закрывала маленькой ручкой единственный глаз, не позволяя тому видеть, куда он идёт, а затем, заливаясь смехом, вновь убирала ладошку, отчего ей становилось ещё смешнее.

Виктор не мешал ребёнку издеваться над собой и вскоре, протиснувшись через толпу людей, вышел на открытую площадь, оцепленную солдатами.

Тут на центральной деревянной трибуне, увешанной флагами, пустовали места герцога, его жён и детей.

На каменной мостовой по кругу стояли четыре такие трибуны со множеством посадочных мест, как на футбольном стадионе, где уже разместились приглашённые дворяне из других королевств.

Для заклинателей же оборудовали двенадцать столов с креслами в самом центре площади, чтобы они могли принимать желающих пройти инициацию.

Так, с одной стороны, за процессом могли наблюдать жители города, толпящиеся вокруг площади, прилегающих улицах и даже залезавшие на крыши домов, чтобы ничего не упустить, а с трибун тоже самое могли делать аристократы, которые ни за что не пропустили бы возможность встретиться со Звёздным магом.

Солдаты, стоявшие в оцеплении, увидев Виктора, тут же пропустили его на площадь, а когда он с семьёй прошёл, вновь перекрыли проход, наблюдая, как шумевшая толпа в изумлении начала смолкать.

Многие видели, как простолюдины идут в центр, полагая, что это первые гости, которые пройдут инициацию, но не могли понять, почему те идут к ещё пустующим столам, ведь там никого нет.

Кто-то из дворян и вовсе кричал рыцарям, чтобы Виктора остановили, ведь с минуты на минуту должен прибыть герцог, и будет позором, если тот такое увидит.

Однако очень скоро они смолкли, наблюдая, как семья прошла мимо столов и добралась до герцогской трибуны, где одетые в парадные мундиры Киран, Кролла, Артур и Алиман преклонили перед ними колено.

Площадь, ещё секунду назад шумевшая на все лады, стихла в одно мгновение, а людям, мимо которых прошёл Виктор в толпе, казалось, что им по горлу провели холодным мечом.

Они только что толкали и ругали хозяина этих территорий и теперь думали только об одном: что ещё хуже могли сделать простолюдины дворянину?

Сам лорд, поднявшись на трибуну, сел на трон, усадив Лилию себе на колени. Сильвия и Шона сели справа и слева от него, а Анна, Адель и Бьёрн на места позади.

Хотя лорд этого не заметил, но все дети ревновали его к Лилии, ведь они тоже хотели оказаться на её месте. Каждый из них любил своего отца, однако тот всегда был занят, и проводить с ним вот так целый день удавалось чрезвычайно редко.

Видеть же, что кого-то из них выделяют больше, для детей было ещё тяжелее.

Сильвия, всегда следившая за происходящим в доме, обернулась и улыбнулась троице, чтобы поддержать их, понимая, через что они проходят, ведь ей самой приходилось делить Виктора с другими жёнами, а в данный момент Шона и вовсе забрала всё его внимание.

Тем временем Киран вышел вперёд и, усиливая голос магией, обратился к толпе:

— Его светлость герцог Леомвиль прибыл! Сейчас начнётся инициация магов!

Толпа потихоньку начала шептаться, переходя на гомон, а вскоре и вовсе вернувшись к шумному обсуждению происходящего.

Дворяне на трибунах теперь обсуждали наряд герцога, и были даже те, кто тайком смеялся над деревенщиной Виктором. Только вот они не сразу заметили, что из-за этого некоторые аристократы отсаживаются подальше от них.

Те, кто отсел, отлично знали характер герцога и его прозвище, поэтому не особо желали пострадать от человека, на которого не могли найти управу не только в самом королевстве, но и во всей империи.

Только вот Виктора это мало интересовало, он вообще не слушал никого и, продолжая развлекать Лилию у себя на руках, ощутил ауру магов.

Подняв голову, лорд посмотрел в небо и, кивнув дочке, указал на летящих в его сторону Лами со своими помощниками, которые сегодня проведут инициацию.

Толпа, неотрывно следившая за герцогом, проследила за его взглядом, также заметила это и взорвалась аплодисментами и возгласами, видя перед собой невероятное зрелище — двенадцать летящих магов в белых робах и с посохами в руках.