Рыцарь Резервации. Том III (СИ) - Артемов Александр Александрович - Страница 54

— На дне морском! — хмыкнула Метта.

Вот-вот, и посему уезжать совсем не хотелось. К тому же за прошедшие недели я как-то попривык к этим мрачноватым стенам, а автоматессы стали почти родными. Да, пришлось немного покричать на них, но разве они не при чем? Усадьба вроде приобрела более-менее человеческий вид, а снова на тебе — повсюду дырки от пуль, дыра в потолке, гильзы торчат из каждой щели, а всему виной…

Как будто в ответ на мои мысли скрипнула дверь. На пороге стояла Тома. Кобуры на бедрах пустовали.

— Вызывали?..

— Ага, вот и ты, — улыбнулся я и, немного потеснив Лизу, сел за рабочий стол. — Ну присаживайся… моя милая.

Последняя фраза полностью выбила у Томы почву из-под ног — поджав искусанные губки, она плюхнулась в кресло напротив и положила свой пушистый хвост на дрожащие колени.

Вид у нее был словно у маленькой девочки, застуканной в саду за воровством яблок.

Ну и за ураганной стрельбой в помещении.

— А теперь рассказывай.

Она вздохнула:

— Мы с Сен трениро…

— Я в курсе. И тем не менее, не каждый раз тренировка перерастает в боевые действия, и при этом настолько ожесточенные…

— Мы просто… увлеклись.

— С боевым оружием и патронами?

Тома заерзала на стуле.

— Ну, Сен сказала, что лучшая тренировка всегда приближена к боевым условиям, и я подумала…

Я закатил глаза. Все же часть вины лежит и на мне — сам отдал ее под начало моих блестящих подружек, а у тех крыша как дуршлаг… Есть, конечно, более-менее здравомыслящие хранительницы, как Мио, например, однако и те с «секретиками». По словам автомат-дворецкой, подобное времяпрепровождение было нормой и при Онегине. Он любил устраивать зарубы между автоматами.

К сожалению, рассказали мне об этом довольно поздно.

— Так, Илья, — сказала Метта, пока Тома продолжала оправдываться. — Либо Тома полная дура, либо нагло врет. Впрочем, одно не исключает другое.

— Помнишь, Вен упоминала про сестру?..

Задумавшись, я автоматически потянулся к коробке с салфетками — Тома уже начинала хлюпать носом. Увы, салфетки закончились еще на Сен, а та оказалась главной ревой. Выложила даже то, что она временами подкармливала каких-то сирот, временами собиравшихся на полянке в лесу.

— Нет, Тома, слезами делу не поможешь! А если бы в этот момент на нас напали охотники?

— Ай-ай-ай, Тома, как не стыдно! — покачала головой Лиза, оторвавшись от бумажек.

Слезки закапали на пол и, утерев их рукавом, Тома промямлила:

— Илья Тимофеевич… я виновата, и я понесу любое наказание! Только не выгоняйте!

Ну вот, началось!

— Мы уж все наказаны, — вздохнул я. — Я за то, что в очередной раз пропал в ШИИРе, а вы за свои… секреты.

Тома дернулась.

— О чем вы?..

— Ты думаешь, я поверю в том, что ты просто «увлеклась»?

— Давите ее, Илья! — сжала кулачки Метта.

Глядя, как на лбу у Тома проступают капельки пота, я улыбнулся и сложил пальцы вместе:

— Нет, если у тебя есть какие-то секреты — это нормально. Но в не в том случае, если из-за них ты возвращаешься, а потом вы на пару с автоматами разносите усадьбу в хлам.

— Ладно… — задрожав, она сглотнула. — Скажу, почему сорвалась… Вы только не смейтесь…

— Не буду.

— Моя сестра, Рина… она ушла в Амерзонию.

Мы застыли. И даже Метта открыла рот.

— Куда⁈

Тома только еще раз сглотнула слезы, а потом заерзала в кармане. Через секунду по столу покатился смятый конверт.

— Читайте, а я… — и она совсем расплакалась.

От боевой лисички, которая еще вчера вечером скакала по поместью с револьверами и палила направо и налево, осталось одно название. Лиза тут же подошла к ней и, обняв, принялась успокаивать, а я, отчего-то чувствуя себя полным негодяем, развернул конверт.

Почерк был корявым, однако мне удалось разобрать следующее:

'Милая Томочка,

знай, что ты как была вонючим половичком, предназначенным только для того, чтобы об тебя вытирали пяточки всякие человеческие отбросы, так и осталась!

Сначала Воронцовы, потом Ленские и вот, не успело тело Филиппа Михайловича остыть, как ты выбрала себе нового покровителя!

Эх, Тома, я тоже долгие годы была дурочкой и, едва сбежав из силков Воронцовых, побежала к Ленским, но что я нашла? Все то же самое, но облеченное в красивые фразы! К счастью, я быстро сделала выводы и нашла новых друзей, а вот ты…

Дальше неразборчиво. А потом:

Оставайся, Томочка, и лижи пятки своему Марлинскому, а я ухожу!

Мы уходим. В Амерзонию!'

Я поднял глаза на Тому. Выбив нос в платок Лизы, она подняла на меня глаза:

— Их набралась целая группа. Они и в Таврино приезжали, как сказал мне Яр. Ходили по домам и уговаривали уйти вместе с ними в Резервацию…

— Много ушло?

— Из Таврино, вроде, две семьи. Из города… Не знаю, не узнавала, но, полагаю, куда больше. Многие наши знакомые побросали дома, работу и друзей.

— И что у них там в Амерзонии? Коммуна?

— Должно быть. Говорят, в очень многих Резервациях существуют коммуны нелюдей, но долго они не живут. Там слишком опасно…

Я скосил глаза на Метту. Та пожала плечами:

— Никогда о таком не слышала. Походу, это секреты нелюдей.

Аккуратно сложив письмо, я передал его обратно Томе, но вдруг заметил, что лист с задней стороны как-то странно липнет к пальцам.

— А там дальше ничего нет? — спросил я, наблюдая за ее реакцией.

Ее пальцы дрогнули, и она буквально вырвала письмо. Хвост поднялся трубой.

— Ох, Томочка… — покачала головой Метта. — Хранитель секретов из тебя довольно хреновый!

— Там же есть еще пара строк, ведь так? — продолжал давить я.

— Н…

— Тома, кажется, ты хотела говорить начистоту?

Она вздохнула и огляделась. Кроме нас с Лизой, в кабинете «пупупукал» только Механик.

— Илья Тимофеевич, обещайте, что никому не расскажете. Правда сделает вас мишенью…

— Мишенью⁈ Для кого?

Тома сглотнула, а потом достала из кармана зажигалку. Щелкнув, она поводила письмом над пламенем, а затем вернула.

Дождавшись, когда буквы с другой стороны письма проявятся, я прочитал:

'PS. Если в тебе еще осталась капля гордости, свари супчик своему ненаглядному Илюше, затаись и жди Лекса сама знаешь где. Брата не бери, с ним уже поговорили. Он половик еще похуже твоего!

Твоя названная сестрица Катерина'.

Едва я дочитал сообщение до конца, как буквы снова пропали. Чудеса!

— Наука… — фыркнула Метта.

Когда я поднял глаза, на Тому было жалко смотреть. Одно мое слово, и она просто упадет к моим ногам. Только руки Лизы и ее мягкие поглаживания еще сдерживали сломавшуюся дурочку.

— Простите… Простите… Я…

И тут меня кольнуло:

— Рина тоже сварила «супчик» Ленскому? От того он и слег, а потом…?

Затрепетав еще пуще, Тома закивала. Говорить она больше не могла. Кажись, еще чуть-чуть, и она вовсе бухнется в обморок.

Скомкав компрометирующий листок, я щелкнул пальцами и спалил его без остатка.

Во, дела!

— Убийство аристократа в его же доме? — проговорила Метта. — Интересно, а остальные слуги были в курсе?..

Кто знает? Тем вечером, вообще произошло как-то слишком много всего. Мой неожиданный визит к Ленским, потом нападение Горбатовых на поместье, неловкое соблазнение Софьи…

И конечно же, визит Странника. Неужели, он с ними в деле?

— Это вряд ли, — сказала Метта. — Но то, что мы вляпались в какой-то заговор — это факт!

Ага, а интересно, остальные случаи с Бездомным, Рощиным и Горбатовым не вызваны ли тем же самым «супчиком»? Нет, насчет Петра Арнольдовича я не сомневался — это наша работа, но кто его знает, что ему приходилось хлебать в усадьбе и сколько нелюдей имеет доступ к его столу? А если в Шардинске у каждого аристократа имеется пара хвостатых в услужении, то…

— Гадство, — проговорила Метта. — Ситуация вырисовывается совсем не из приятных…

Тут не поспоришь. Но главный вопрос, как быть с этой информацией?