"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 1663

Заворочались, зазевали, разлепляя заспанные глаза. Доели вчерашнюю картошку и по случаю прощания даже заварили грибной чай. Молча швыркали его, обжигались, но снова тянулись губами к горячим кружкам, втягивая в себя пахучее пойло, разливающееся внутри приятной теплотой. После такого, пожалуй, можно было и весь день прошагать.

Когда выбрались на улицу, Старик несколько раз проверил – хорошо ли заперта дверь, прикрывающая жилую комнату, да и ту, что снаружи, подергал, погладил. Не говоря ни слова пошел прочь. Посохом задевал одному ему известные приметы, выводившие на старую дорогу, теперь почти невидимую, заросшую кустами, деревьями, занесенную снегом. И все же идти по ней было легче, чем ломиться через лесную чащобу.

Герман пристроился следом за Стариком, Кирюха с Конопатой шли чуть поодаль.

– Думаешь, полдня пройдем? – спросил палач слепого.

– Что тут идти… Без меня, да зная дорогу, вы бы и за час управились. В сущности, и дорогу знать не обязательно – почти прямая она, только перед самым гарнизоном поворот делает. А вот уж на месте сами не найдете! Показывать нужно.

– Что там, Старик? Признавайся, не зря же про фонарики говорил. Подземный ход?

– Есть такое, – нехотя согласился дед. – Вояки чего только не строили. Вот, казалось бы, небольшой город, ничего в нем особенного – станция-шманция, лесопилки-фигнилки… А прорыли зачем-то под ним от самого гарнизона нору. На кой, спрашивается?

И сам себе ответил:

– Значит, была надобность. Знал бы про нее хоть что-то – просветил бы вас. А так… Идите осторожно, пукалки свои наготове держите. Мало ли что.

По зарослям хорошо видно было, где лес, а где дорожное полотно деревья взломали, заняли, как захватчики занимают и осваивают чужие территории. Поднимешь голову, посмотришь на высоту елей и сосен, и сразу ясно – здесь дорога проходила.

Когда они оказались у поворота, Старик замедлил шаг, но лишь на мгновение. Стукнул посохом в одном месте, другом, повернул, куда следует. А меньше чем через тысячу шагов они вошли на территорию гарнизона. Дикий мир поглотил его почти полностью, не осталось ни одного хоть сколько-нибудь целого здания. Даже развалин, зазубрин от каменных стен не осталось.

– Тут же нет ничего, – удивился Герман. – Холмы только.

Старик потряс своей палкой угрожающе – “не мешай!” Он медленно поворачивался, приподняв голову кверху: то ли воздух нюхал, то ли звуки слушал. А может и еще каким чувством окружающий мир ощупывал, кто его знает…

– Сюда! – сказал так уверенно, будто на карту посмотрел.

Прошел между холмами, ткнул посохом в сугроб. Снег провалился в отверстие, увлекая за собой рыхлые края. Через пару мгновений перед ними уже темнела дыра, в которую мог пролезть человек, а то и не один.

– Все, ребятушки. Довел вас до места!

Герман подошел ближе, осторожно заглянул вниз.

– Глубоко там?

– Понятия не имею, не прыгал, – ответил Старик.

– А откуда знаешь, что ход ведет куда нужно?

– Другие проходили, рассказывали. Гнилые людишки, но мне бы врать не стали, это я тебе точно говорю!

Дед потрогал каждого из них рукой – так, как зрячий сделал бы глазами, касаясь взглядом друзей или знакомых, провожая их в трудный путь.

– Идите прямо, по широкому, магистральному тоннелю. Будут боковые отворотки – в них не заглядывайте, а то заплутаете. Да, и дурням своим, которых вы умниками называете, привет передавайте. Если бомбу какую сочинят, как у древних, лично приду и палкой бошки всем поотшибаю! Ну, бывайте.

Старик развернулся и спокойно пошел обратно, постукивая посохом.

– Странный он, – сказал Крил, когда слепой отошел на полсотни шагов. – Как здесь живет? И уходить не хочет. Странный!

– Он не проход на запад сторожит, как некоторые думают. Он город свой бросать не желает. Предки его когда-то в этом городе жили, – Герман посветил в дыру фонариком, бросил туда подвернувшийся под руку камень. – Ладно, я полез. Невысоко вроде. Потом девчонку спустишь, я приму, а уж в конце сам.

Большелодочник кивнул. Они по очереди спустились в тоннель, огляделись. Герман указал рукой в западную сторону и троица двинулась в путь.

Когда-то в тоннель проникали канализационные стоки – видимо, были трубы, каналы, сообщающиеся с городскими нечистотами. Даже сейчас стоял характерный, неприятно щекочущий ноздри запах. Но под ногами не хлюпало, ведь города наверху давно нет и производить отходы некому.

Крил поморщился, Конопатая это заметила.

– Пусть лучше так, – сказала она. – Пусть воняет дерьмом, чем… как в сосновом бору.

Иногда на пути встречались вертикальные лестницы. Герман светил фонариком вверх и луч света неизменно натыкался на большой металлический люк с намалеванным на его поверхности странным символом – тремя незаконченными кругами, объединенными в центре четвертым. Кажется, строители хотели предупредить, что высовываться из подземелья не стоит.

Были и боковые ответвления, про которые предупреждал Старик. Любопытство, конечно, заставляло путников заглядывать и туда, но лишь на несколько шагов, потом они возвращались к основному тоннелю.

Один раз остановились, чтобы перекусить: Герман сказал, что в этом месте воздух чище. Может и так, принюхиваться не стали – все равно к душку из канализации они привыкли и перебить им аппетит он не мог.

– Думается мне, что подземный переход пустой, – поделился размышлениями Крил. – Если не считать нас троих. Поэтому мои поджилки не трясутся и лично я никакой угрозы не чувствую.

– Ты своим самоуспокоением только хуже делаешь, – тихо ответила ему Конопатая. – Вот выйдем на другой стороне города, тогда и хорохорься.

Кирюха хотел поспорить, но ему и Герман дал тычка:

– Не говори гоп, парень, пока не перепрыгнешь.

Что еще за “гоп”? Крил понятия не имел, он такого и не говорил никогда, но решил, что – “черт с вами, не буду подбадривать, идите грустными и напуганными!”.

– У меня вот спина все время зудит, – продолжал Герман, – будто в нее уставился кто. Обернусь – пусто. Но территория чужая. Я бы на своей тоже мог за кем угодно следить, не попадаясь на глаза.

Он погладил приклад винтовки, посветил фонариком во все стороны.

– Доставай, Кирюха, свой светлячок. Мой скоро сдохнет, моргает уже.

Теперь и большелодочник с каждым шагом ловил себя на мысли, что чувствует рядом чье-то присутствие. Потому ли, что Герман неудачно высказался про “зудящую” спину и теперь Кирюхе мнилось то, чего на самом деле нет, или правда были в глубине тоннеля посторонние шорохи, направленные на них чужие взгляды – не разберешь. Тревога забралась под одежду, проникла холодком сквозь кожу и коснулась ледяными пальцами сердца.

Кирюха пропустил Дашку вперед – лучше ей идти между ними. “Герман пусть с фонариком впереди, а я буду тылы прикрывать”. Тайком достал револьвер, положил большой палец на курок, чтобы взвести при надобности за одно мгновение.

Луч света перестал бегать с места на место, замер. Остановился и Герман, присел, разглядывая что-то на бетонном полу.

– Что там?

– Куча.

– Чего?

– Того самого.

– Нелюди?

Ведущий покачал головой из стороны в сторону.

– Хуже – люди. И куча свежая, сегодняшняя.

Он снял с плеча винтовку, щелкнул затвором.

– Но возвращаться нас это не заставит, – сплюнул сквозь зубы. – Так ведь?

Ему не ответили, было ясно, что, проделав большую часть пути, обратно они не пойдут. Но теперь продвигались медленнее, то и дело останавливаясь, прислушиваясь к гулкой, звенящей тишине тоннеля. С осторожностью заглядывали за повороты, в ниши и тупики.

– Мелкая, ты соблюдай дистанцию, – обернулся Герман. – На пятки мне…

Оглушительный выстрел заставил их присесть, вжать головы в плечи. Пуля ударилась в потолок, сверху посыпались осколки.

– Назад, назад! – закричал ведущий. – Там другой ход, слева!

Они отступили, отправив в неизвестность несколько пуль. В ответ тут же прилетели другие.