"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 127

В общем, жизнь шла своим чередом и, казалось, что всё наладилось. До определённого момента, конечно.

По всем законам, в особенности природы, жизнь приходит в этот мир, не спрашивая на то нашего разрешения. Вот и Вику приспичило рожать прямо посередине ночи. А если учитывать то, что лёг я всего час назад, то можно сказать, в самом её начале — ночи, в смысле.

Проснулся я от мерных пинков. Не сильных и обидных, таких, коими всегда любят будить военные, а, напротив, скорее, неуверенные, будто кто-то не хочет беспокоить, и вроде как всё это происходит случайно.

— Ты чего не спишь? — всё же решил поинтересоваться я.

В голове я уже предполагал очередную пробежку на кухню за яблоком или ещё какую очередную ерунду. Крышу у Вики рвало ого-го, и номера могли происходить такие, что даже пьяному человеку в голову никогда не придёт. Но в последний месяц всё успокоилось, а я, честно говоря, уже привык жить, как на вулкане и постоянно ожидал какого-нибудь подвоха. Вот и дождался.

— Я, кажется, рожаю, — произнесла она таким голосом, будто скучный, однообразный пейзаж за окном описывает.

— Тебе кажется, — буркнул я и снова плюхнулся лицом в подушку.

Нет, я не хладнокровный и далеко не безразличный, просто момент «Волки!» уже далеко позади. Раз пять я таким образом подрывался, даже близких оповещал, и мы вместе галопом пёрли с Викой в лазарет. Ну а там, как водится, выяснялось: «Ложные схватки, показалось, так бывает и всё в подобном духе».

Ещё раз восемь это происходило в более спокойном формате. Вызывали на дом Виталия Александровича, но даже он предпоследние два раза приходил не спеша, а последнюю консультацию вообще по радиосвязи провёл. Ну вот такая она у меня… правда, что Ши́за.

— Не, походу, точно рожаю, — снова таким же тоном в полной темноте, притом выдержав паузу, добавила она.

— Щербакова вызывать? — спросил я в подушку.

— Да неудобно уже как-то, — неуверенно ответила та, и это стало первым тревожным сигналом.

— О как, ладно, пожалуй, для порядка его разбужу, — я всё же поднялся и нашарил рукой рацию.

Так, первый закон подлости: трубка оказалась разряжена. Я банально пропустил время запуска генераторов. Выбор невелик: или крутить «динамо», или топать ножками, и второй вариант гораздо быстрее по времени. Вот только одеваться…

— Ты куда? — в дверях появилась жена, придерживая живот рукой.

— Дойду до лазарета, там по-любому кто-то дежурит, — ответил я, натягивая куртку с капюшоном.

— А рация что? — подметила она. — Опять не зарядил?

— Ага, забегался что-то, — отмахнулся я. — Да тут идти два шага, я быстро.

— Спасибо тебе, Глеб, — вдруг произнесла она. — Я тут издеваюсь над тобой, как эта…

— Да ладно, — улыбнулся я. — Главное, что твоя крыша вернулась.

Я чмокнул Вику в нос и выскочил за дверь. Переобулся в ботинки у выхода на улицу, распахнул дверь и поёжился. Ливень хлестал такой, что даже зонтик вряд ли поможет — закон подлости номер два.

— Ну и приспичило же тебя родиться, — ухмыльнулся я и растянул над собой защитный купол, после чего поспешил к лазарету.

На смене обнаружилась Ирина Леонидовна, которую почему-то все называли просто — Леапольдовна. Бойкая такая женщина, но дело своё знает, не удивлюсь, если одной рукой роды примет, а второй гипс наложит и всё это одновременно. По сути, она руководила сестринским составом, плюс гоняла в хвост и в гриву учеников Щербакова.

Он, в свою очередь, относился к ней с большим уважением, и многие вещи доверял не глядя. Она прибыла к нам вместе с Челябинскими во время голодной зимы, и после этого Щербаков её больше не отдал.

— О, Глеб Николаич, ты чего посере́дь ночи? — спросила она и сама же ответила. — Никак опять рожаете?

— Да похоже на то, — усмехнулся я. — Посмотрите?

— Пошли, — без лишних вопросов та подхватила сумку, меня под руку, натянула плащ, и мы бодрой походкой двинули к нам домой.

Я прикрыл нас обоих от дождя, ну а дальше, как положено, переобулись, поднялись на два этажа вверх и застали стонущую от боли Вику в спальне. И тут началось.

Меня окончательно накрыло осознание происходящего, руки предательски дрогнули, сон окончательно слетел, а вместе с ним и здравый смысл.

Леапольдовна закружила вокруг жены, завалила её вопросами, ощупала, посмотрела и отправила меня за Щербаковым. Скорее всего, чтобы под ногами не мешался и не лез к ней с глупыми вопросами, например: «А это нормально? А так должно быть?»

Прикрыться от дождя я благополучно забыл, в подъезде переобуться тоже и замолотил в его дверь. Наверняка весь подъезд до кучи перебудил.

В отличие от меня, Виталий Александрович отреагировал спокойно, хоть и очень оперативно. Не прошло и минуты, как мы вдвоём шлёпали по грязи, но мне всё равно казалось, будто мы опаздываем.

Нет, успели вовремя.

Леапольдовна уже привела кого-то в помощь, они даже за носилками успели сбегать и сейчас перекладывали воющую Вику на них. Но дурдом на этом не закончился: я отобрал у Щербакова рацию и вызвал Толю, затем отобрал трубку дальней связи у него и поднял на уши Есенина в Челябинске.

В этот момент Вику пронесли мимо, и Толя за каким-то хреном решил справиться о её самочувствии. Леапольдовна остановилась, чтобы объяснить близкому другу обстоятельства, а вместе с ней зачем-то тормознули и санитары с носилками в руках. Секунд двадцать было слышно голос медсестры, а затем его перебил крик роженицы:

— Толя, бля, иди на хуй! Вытащите его из меня-а-а! Бля-а-а!!!

Рация выпала у меня из рук, сам я ломанулся в прихожую, но Вику уже вынесли в подъезд, откуда продолжали лететь её крики и радостное причитание Леапольдовны: «Кричи, доченька, давай, легче пойдёт…»

— Да чё они там так долго-то? — уже в тысячный раз подпрыгнул я со скамейки и взялся вышагивать в длинном коридоре.

— Да это ещё чего, — продолжал развлекать и заодно отвлекать меня Толя. — Помню, как-то у друга жена рожала, вот как у тебя, прямо посреди ночи приспичило…

— Ну не четыре же часа, Толь! — постучал я по циферблату на запястье.

— Ну ты зайди, поторопи, — с улыбкой кивнул он глазами в сторону палаты, из которой доносился отборный мат и стоны.

— Я чё, смертник? — усмехнулся я и снова уселся рядом с другом, правда, и в этот раз ненадолго, уже через несколько секунд подпрыгнул и заходил взад-вперёд.

— От тебя уже в глазах рябит, — отмахнулся Толя.

И тут на первом этаже грохнула входная дверь, зазвучали громкие голоса, а вскоре появилась делегация: Есенин, Батл, Кристина и Митяй.

— Так, я не понял, папаша, ты чё ещё трезвый⁈ — с порога заорал Баталин и бросился обниматься.

В руках уже початая бутылка коньяка, Митяй, походу, тоже заряженный, да и от Есенина запашок довольно свежий.

— Ну наконец-то, группа поддержки, — прогремел на весь коридор Толя и первым делом потянулся к бутылке. — Я уж его уговаривал приложиться, а он всё ни в какую.

— Плохо просил, — ухмыльнулась Кристина и перехватила выпивку.

— И ты туда же? — покачал я головой.

— Так, ну чё там, родила, нет? — перебил Константин.

— Да нет ещё, ждём вот, — отмахнулся я. — Чего они там делают только… Четыре часа уже?

— Понял? — ткнул пальцем в грудь Есенина тот. — Я всё ещё здесь Батя. А ну-ка, босс, иисюда.

— Чую, сейчас кто-то выхватит, — усмехнулась Кристина.

— Так, а ну, цыц, я здесь пока ещё Батя, — повторил тот и отобрал бутылку у Серёги, после чего протянул её мне: — Давай это, по дэхе, чтоб я не волновался.

Есенин состроил невинное лицо и пожал плечами, мол, я не при делах.

— Вы когда так нализаться успели? — снял у меня с языка вопрос Толя.

— По дороге, — отмахнулась Кристина. — Ну, Князь, тебя долго упрашивать, а⁈ Оставь бабье бабам, ноги в руки и брысь отсюда со всей этой гоп-компанией.

— А как же…

— Я присмотрю, как родит — позову, — пообещала та, и пальцами подтолкнула бутылку в моих руках под донышко.

Я ещё раз испуганно осмотрелся вокруг, резко выдохнул и сделал пару больших глотков. Помещение взорвалось шквалом криков и аплодисментов, видимо, в поддержку. А нервы тут же отпустило, будто кто-то невидимый решил отбросить в сторону поводья. И в этот самый момент из палаты раздался крик новой жизни, который подхватили все, кто её ожидал в коридоре лазарета, в том числе и я.