"Фантастика 2024-187". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сухов Александр Евгеньевич - Страница 171

— Ваша честь, Константин Михайлович, а как же ваши договоренности с батюшкой⁈

На что тот посмотрел на Марфу Тимофеевну взглядом невинного младенца и недоумевающе воскликнул:

— Милое дитя, не понимаю, о каких договоренностях вы ведете речь. Также прошу не забывать, что вы в данный момент вы разговариваете с официальным представителем одной из ветвей государственной власти, посему прошу вас избавить меня от вероятного урона моей безупречной репутации.

— Но три тысячи…

— Прекратите, графиня, нагнетать! — Рявкнул уличенный во мздоимстве чиновник, и более спокойным тоном принялся отмазываться: — Те деньги, что получены мной от вашего отца, всего лишь беспроцентный заём с рассрочкой выплаты в один год и никакого отношения к делу Ивана Силаева означенная сумма не имеет.

Ну да, ну да. плавали — знаем. Однако я восхищен щедростью Астрахановых — трех тысяч целковых не пожалели, чтобы заставить председателя ертеньевского суда оторвать широкую заднику от насиженного кресла и отправиться хрен знает в какую глухомань, чтобы определить на каторгу какого-то никому не известного селянина.

Ну да, я же посмел прилюдно в ресторане дерзить её человеку, более того, банально набил ему морду. За это непременно нужно отрубить мне башку. А потом её гарды и вовсе не вернулись с элементарного, на первый взгляд, задания.

Информация о провале акции, наверняка, тут же поступила в аналитический центр рода Астрахановых, и после тщательной проработки высококлассными специалистами ими сделаны соответствующие выводы. Затем была разработана схема моего изъятия. То есть, с вероятностью сто процентов, после скорого и несправедливого суда, я бы не угодил на остров Сахалин или в солнечный Магадан, а оказался бы в тюремных застенках графского рода. Информация верная, только что считана с мозговых извилин Ушакова, Марфуши и прокурорского. Кстати, Идрисов Геннадий Олегович, тут вовсе не ради денег или еще каких материальных благ, исключительно по причине верности долгу служения родному Отечеству. Ну туповат человек, зато такими, как он, удобно манипулировать. Мне будет даже жалко лишать его жизни. Но деваться некуда, очень скоро и Марфа Тимофеевна, и Константин Михайлович, иже с ними и этот тонкоголосый петушок получат по заслугам, не будь я князем Засекиным. Аминь!

Получив от главного судейского «добро» покинуть их компанию, я сделал жест, будто снимаю с головы несуществующую шляпу и, взмахнув ею перед собой, сказал, не скрывая иронии в голосе:

— В таком случае, уважаемые господа, вынужден вас покинуть. Дела, понимаете ли, неотложные. У нас — князей постоянно времени в обрез, столько нужно сделать, а в сутках всего двадцать четыре часа.

Времени, скорее всего, у меня действительно в обрез, а к разговору с патриархом рода Засекиных я еще не готов. То есть, морально готов, но хочется вывести наше сотрудничество на более высокий уровень, а для этого необходимо подготовить демонстрационные образцы. Чем я, собственно и собираюсь заняться уже сегодня. А графиня… пускай пока поживет, я человек терпеливый и люблю всякое там заливное как рыбу, так и мясо в охлажденном виде. Рано или поздно Фарфа отправится в Пустоши. Именно там самое место пообщаться с этой стервой со всей нашей душевной теплотой и мужским обаянием.

Огромный богато обставленный кабинет патриарха рода Засекиных. За столом Лев Григорьевич. Мужчина взял из толстой стопки накопившихся за неделю его отсутствия в московской резиденции бумаг ту, что лежала сверху, бегло ознакомился с её содержанием, затем поставил внизу размашистую роспись и положил в другую стопку, менее толстую.

Дверь распахнулась. На пороге нарисовался личный секретарь патриарха Кузенков Прохор Ксенофонтович. Мужчина пожилого, можно сказать, преклонного возраста, высок, сухощав, из-за сутулой фигуры, в совокупности с приличных размеров крючковатым носом, тонкими губами и пышными бакенбардами, обрамляющими его испещренную морщинами физиономию, напоминает эдакую гротескную птицу из отнюдь не детской сказки ужастика:

— Позвольте войти, Лев Григорьевич?

Оторвав взгляд от очередной зажатой в руке бумажки, патриарх посмотрел на секретаря и приветливо улыбнулся.

— Заходи, Проша. Что там у тебя?

— Ваша Милость, — Кузенков, подойдя к столу, положил перед боссом толстенную папку с бумагами. — Здесь собранные нашим человечком материалы по вашему правнуку. Прибыли час назад. Я взял на себя обязанность предварительно их просмотреть. Желаете лично ознакомиться с содержимым папки или выслушать мое относительно краткое резюме?

На что Лев Григорьевич с улыбкой ответил:

— Старый пердун, ты ж меня знаешь, как облупленного. Выкладывай своё резюме, у меня и без твоей папки дел по горло.

— Итак, по полученным из Тобольска данным, Иван Силаев действительно является вашим правнуком…

Доклад секретаря действительно, много времени не занял. За какие-то полчаса он умудрился представить грамотную информационную выжимку из кучи разного рода бумажек, собранных опытным дознавателем рода, побывавшем накануне в никому доселе неизвестных Дубках.

Выслушав Прохора Ксенофонтовича, Лев Григорьевич откинулся на спинку своего рабочего кресла и, прикрыв веки, констатировал:

— Итак, поелику принадлежность Ивана Силаева к нашему роду не вызывает сомнений, свяжись с ним лично и назначь встречу со мной, скажем… на ближайшую пятницу в час пополудни. Пообщаемся с правнуком за обеденным столом. И еще один момент, в список наследников Ивана пока не вноси, с этим определимся аккурат после нашего с ним разговора. Предчувствие у меня, Прохор, что этот парень даст сто очков форы всем прочим претендентам на мое место. — И, покачав головой, со смехом добавил: — Эко он судейских, иже с ними Астрахановых мордами в говно сунул! Чувствуется наша порода… Жаль, Семирамидушка… — Но не закончив начатую фразу, с неизбывной тоской в глазах посмотрел на секретаря и взмахом руки отправил его прочь из кабинета.

Глава 15

К моему великому разочарованию, заботливый папенька не пустил графиню Астраханову в Пустоши. А вечером дня моего позорного судилища за ней пожаловал на шикарном бронированном авто сам глава рода Астрахановых Тимофей Геннадиевич. Патриарха сопровождал взвод гвардейцев на четырех бронетранспортерах. Разумеется, появление столь значимой личности в Дубках вызвало бурное брожение в умах и разговоров, как минимум, на неделю. Куда там донам Педро и доньям Кармелитам из популярных телесериалов. Эта досужая болтовня определенным образом касалась и меня, поскольку свидетелей позора графини было достаточно, чтобы подробности практически моментально стали достоянием широкой общественности. Как говорится, не на всяк роток накинешь платок.

По большому счету, мне плевать, что там болтают по лавочкам беззубые старухи, говорливые бабы, поддатые мужички и прочие селяне и селянки.

А вот отношение ко мне Маши Калугиной поменялось самым кардинальным образом. По возвращении домой с судилища я застал девушку сидящей во дворе на лавке зареванными глазищами.

— Ты чего, Маша, расстроенная такая и в дом не заходишь?

Та посмотрела на меня с тоской во взгляде и едва ли не шепотом выдала:

— Ваше Сиятельство, ведь между нами все кончено? Да?

В ответ я рассмеялся.

— С чего бы? Тебе что, не нравится быть со мной?

— Ну что вы, Иван Игнатович, как такое может не нравиться. — Пролепетала девушка, при этом отворотила от меня свое покрасневшее от стыда красивое личико.

— Ну вот и славно. — Широко заулыбался я. — И давай, Машенька, обойдемся без этих «ваших сиятельств» и без отчеств. Для тебя я по-прежнему Иван, Ваня, кочеток ненасытный, ну и как еще ты меня называешь в порыве страсти. Так что забудь, что я князь — все это внешняя шелуха для склонных к низкопоклонничеству дураков. Мы же с тобой, люди передовых взглядов и нам плевать на все эти сословные условности. Так что живем как жили. Ты согласна?