Буря над бездной (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 9

В такой ситуации Фальгрим совсем не удивился, что на арестованных орков обратили внимание другие пленники. Накануне они отработали всего полдня, после чего их загнали в здание школы. За последнее время военные изрядно расслабились. Если раньше они постоянно следили за пленниками и арестованными, то теперь дежурные лишь изредка, во время пересменки, заглядывали в спортзал — убедиться, что с пленниками всё в порядке. Даже изредка перебрасывались парой слов с кем-нибудь из заключённых. Фальгрим до общения с военными не опускался. Разговаривать с теми, кто тебя незаконно пленил? Вот ещё! Да и вообще, военных Фальгрим не любил и не уважал.

«Разумные, которые выбрали своей профессией убийство других разумных, уважения не заслуживают!»

Однако когда к его лежанке приблизился один из пленных, Фальгрим уже готов был нарушить свои принципы и начать звать военных на помощь. Впрочем, пленный шёл медленно, руки держал на виду, без оружия — явно демонстрировал мирные намерения. К тому же это был эльф. Фальгрим считал эльфов цивилизованным народом. Доводилось пару раз видеть листовки, которые тайно распространяются среди местных жителей, и особенно в «Орочьей свободе». В листовках подробно объяснялось, что устройство эльфийского государства намного совершеннее, чем в империи. Каждая раса живёт отдельно, у каждого народа — самоуправление, и под руководством светлорождённых они идут к построению справедливого общества… Раньше Фальгрим считал, что это всё глупости, но не мог не согласиться, что разумное зерно в этом есть.

— Доброго вечера уважаемым сокамерникам, — тихо и мелодично сказал подошедший. Фальгрим сообразил, что это не эльф. Точнее, не совсем. Родственный народ, очень немногочисленный. Как они называют себя, бывший капитан не помнил… впрочем, жители империи в таких деталях обычно и не разбирались. Эльфы и эльфы, какая разница? Слышал, что, вроде бы, был другой народ, который попал в бездну уже после светлорождённых. Довольно быстро — всего несколько тысяч лет прошло. В чём их особенность Фальгрим тоже не помнил. Единственное отличие от эльфов — ещё более субтильное телосложение: по сравнению с мощным орком пленный казался совсем подростком. Ну и ещё, может быть, глаза — большие, будто мерцающие. В эти глаза было приятно смотреть — они будто мерцали.

— Добрый вечер, — ответил бывший капитан, и добавил: — Если его можно назвать добрым.

— Да, положение у нас незавидное, — улыбнулся эльф. — Поделитесь, как вы оказались среди пленных бойцов?

— Хотел уйти, когда понял, что остров уже погрузился в глубины, — ответил Фальгрим. — А меня объявили дезертиром! Меня, гражданского капитана! Лучшего капитана империи!

— О, какая незадача. Отчего же они несправедливо с вами поступили? — удивился эльф. — Это ведь совершенно незаконно! Гражданского специалиста, тем более, такого ценного, нельзя судить за дезертирство!

— Я сам не понимаю, за что меня здесь держат! Я был в своём праве! Это она, она незаконно потребовала выполнять её приказы! — Сейчас Фальгрим был искренне уверен, что всё так и есть. О том, что капитан любого корабля, который оказался в зоне боевых действий, должен выполнять указания военных он не вспоминал. Глупое, противоречащее законам правило!

— Ужасная несправедливость! — поддержал его эльф. — Ох, простите мне мою невежливость. Разрешите представиться — капитан Альдриан, командир звена пираний. Мы с вами недавно имели возможность полюбоваться на останки авианосца, на котором я служил.

Фальгрим тоже представился. Он всё ещё не понимал, что от него хочет новый знакомец.

— Обидно, должно быть, быть арестованным столь несправедливо? — спросил Альдриан. — Честный работник, респектабельный, мирный капитан, и попасть в такую ситуацию… У нас с вами так не поступили бы. Я — солдат, я должен быть готов к тому, что меня могут ранить, убить, или даже пленить, но поступать так с гражданскими — это совершенная дикость. Я крайне удивлён!

— Ещё бы! — закивал Фальгрим. — Я и сам был изрядно удивлён, когда со мной так поступили!

— Должен заметить, госпожа Касиодорра вообще слишком вольно обращается с правилами войны, — сочувствующе покивал Альдриан. — Я — солдат, и должен быть всегда готов к тому, что могу быть ранен, убит, или попасть в плен. Но в плен, а не на каторгу! Заставлять пленных работать, тем более, высокородных, это низко.

— Ну, я-то не высокородный, — горько хмыкнул Фальгрим. — К числу аристократов не принадлежу.

— Как⁈ — поразился эльф, — разве это законно⁈ У нас любой, занимающий должность капитана, тем более, такого крупного корабля, получает статус аристократа, все его привилегии и почести. Какая дикость!

— Вот именно! — Фальгрим и сам давно в тайне считал, что заслуживает большего. Он — лучший капитан империи! А к нему и раньше относились, как к простому работнику. Что уж говорить — теперь.

— Знаете, Фальгрим, у нас вам бы не пришлось так страдать. На моём острове, светлом Токлиане умеют ценить настоящий профессионализм!

— Да что уж теперь говорить, — тяжко вздохнул бывший капитан. — Ваш светлый Токлиан так же далёк от меня, как и империя. Остаётся только ждать суда.

— Ну, не скажите, капитан Фальгрим. Никогда нельзя сдаваться. Возможности есть всегда. Если вы согласны немного нам помочь, я думаю, светлый Токлиан будет просто счастлив принять такого гражданина. Не сомневаюсь, что вы очень быстро получите приставку «сэр» к своему имени, а может, и немного земли в ленное владение. Нужно только немного постараться.

Фальгрим недоверчиво хмыкнул. Как стараться и что делать? Однако картинка, которая возникла в воображении, была слишком яркой. Земля в ленное владение, уважение от нормального, цивилизованного народа…

— И как тут можно постараться? — спросил бывший капитан.

Глава 5

«Всё-таки коллективный труд — не для меня, — размышлял потом Влад, вспоминая тот авральный месяц. — Куда приятнее вот так, потихоньку, в небольшой, но хорошей компании! Так-то хоть бы и вообще в империю не возвращаться — сидишь себе, стараешься… вот только не получится».

После того, как остров поднялся обратно в пояс жизни, народ устроил праздник. Тут уж никого было не остановить. Влад немного опасался, что на радостях случится какая-нибудь пакость — массовая драка там, или пленных упустят, поэтому сам так и не расслабился. Потом жалел, потому что капитан Грин оказался командир что надо. Выделил дежурную смену из части своих подчинённых, а частично — из команд корветов, которые следили за порядком.

Каси его в этом целиком поддержала, так что гоблиншам пришлось ещё немного потерпеть. Впрочем, девчонки не сильно расстроились — стихийный праздник довольно быстро закончился, необходимость в дежурстве отпала, и они смогли в полной мере заняться личной жизнью. Аборигены, уставшие от отсутствия женского внимания, были в восторге. Гоблинши, привыкшие к тому, что за внимание мужчин нужно конкурировать, рыскали по острову, вылавливая одиноких мужчин, и дарили им радость в товарных количествах.

— Летучий бордель какой-то! — возмущалась Каси, замечая очередную группу «охотниц». — Огромный летучий бордель!

— Да ладно, что ты ворчишь? — пожимал плечами дядя Саша. — По мне, так хорошо всё складывается. Рады люди… в смысле разумные, и хорошо.

— Я не ворчу, — отвечала демонесса. — Просто поражаюсь, как так выходит. У нас серьёзное предприятие, боевой поход, а тут романтика со всех сторон! Безобразие.

— Ну и что? — Влад был согласен с соседом. — Что, если серьёзное предприятие, то обязательно все должны быть с постными лицами и замученные? Пускай народ жизни радуется. И потом, если посмотреть в будущее… короче, у нас сейчас сосисочная вечеринка, извини, Каси, за пошлость. Это хорошо на боевом корабле, чтобы, значит, не развращать личный состав, а у нас тут остров. Мы на нём жить собираемся, и, скорее всего, большинство землян останутся здесь, кроме самых непоседливых. Ещё и увеличивать население нужно — сколько у нас сейчас разумных, двести человек? В этом городе до провала жило двести с лишним тысяч. Вряд ли будучи островом город потянет такое же население, но тысяч пятьдесят, думаю, нужно. Ты ж не думаешь, что все эти пятьдесят тысяч будут мужчины, и жить тут станут, как в колонии строгого режима?