Сорняк (СИ) - Вторкин Евгений - Страница 73

Перевожу взгляд на дриаду и тут же понимаю, что моя догадка была верна. Она не в состоянии шелохнуться, пока контролирует монстров. Сидит с пустыми глазами и никак не обращает внимание на происходящее.

Сжав покрепче клинок, я…

— Алэн, стой.

Оборачиваюсь и смотрю на отвлёкшего меня убогого. Его корона прерывисто моргает, а из носа струится кровь. Судя по обречённому лицу, он вот-вот потеряет концентрацию, и его выбьет из трансцендентности.

— Убогий, ты что творишь⁈

— Превозмогаю…

Он поднял над головой посох, чтоб резко опустить его и воткнуть в землю. Гулкий звук послужил командой для формирующих купол рун. Они замерцали и рассыпались, превратившись в множество огоньков, что тут же устремились к посоху.

Из-за того, что купол пропал, густой туман стремительно стал приближаться, и я понимаю, что в следующие несколько мгновений он накроет нас с головой.

Задерживаю дыхание и вижу, как маг сгибается пополам. Из его рта прыскает кровь. Хочу вмешаться, но замечаю огромный сверкающий шар, парящий над ним и переливающийся удивительно густым пламенем.

— Кхе-кхе… Всё или ничего…

Аймон выставил вперёд посох, и плотный сгусток энергии метнулся в сторону дриады. По мере следования пылающий снаряд уменьшился, превратившись в маленькую красную жемчужину.

Кровавая бусина растворилась в яркой вспышке. Короткий хлопок, и вот уже всё моё тело обдувают горячие потоки воздуха.

Оглушительный взрыв разбрасывает куски грязи.

Тишина…

Всё закончилось? Мы победили?

Оглядевшись и заметив, что несмотря на уничтожение источника, туман никуда не пропадает, я начинаю нервничать.

Мгновение на раздумья. Перехватываю меч и срываюсь с места. Бегу прямо в эпицентр взрыва.

— Стой! Любимый!

Закрываю глаза. Влетаю в пылевое облако. Тут же чувствую, как раскалённые частички грязи налипают на голую кожу. Нестерпимая боль пытается отвлечь меня, но я игнорирую её.

Прислушиваюсь и вскоре улавливаю движение возле себя. Раскрываю глаза в узком прищуре. Вижу обгоревшую дриаду, распластавшуюся на земле. Её кожа обуглилась, а платье с волосами и вовсе исчезли. Гигантская женщина не обращала на меня внимание. Перевернувшись на живот, она упиралась в землю руками и пыталась подняться.

Сжимаю рукоять рапиры и заношу пылающее лезвие над головой дриады…

Герой — это тот, кто готов пожертвовать собой ради спасения мира. И я считал, что способен на подобную жертвенность. Но в итоге, столкнувшись с настоящим выбором, я поступаю как ничтожный эгоист.

Взмах.

Раскалённый клинок прошёл сквозь шею и отделил голову от тела. Вместе с ударом огонь покинул лезвие и перебрался на тело дриады. Теперь пламя пожирает древесную плоть отпрыска бога. Вскоре она сгорит и останется только голова.

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось подойти к откатившейся в сторону голове и заглянуть в мёртвые глаза дриады. Моё нутро подсказывало, что она может быть ещё жива. Хотелось убедиться, что её глаза действительно пусты.

— Алэн! Алэн!

— Кхе-кхе. Иду!

Да. Надо поспешить и выбраться из пылевого облака. И так уже изрядно надышался грязью.

Спрятав рапиру в ножны, я вышел на свежий воздух, но Лавину не увидел. На поляне был только лежащий без сознания убогий. И больше никого. Даже назойливый туман отступил.

Уловив скрип, доносившийся из храма, оборачиваюсь и вижу толкающую плечом и пытающуюся выбраться наружу восторженную Лавину. Вскоре ей удалось победить тяжёлую дверь, и я увидел причину её столь широкой улыбки. Девушки прижимала к груди искомый нами гримуар.

— Лавина, будь осторожна. Если ты случайно откроешь книгу мы все умрём.

— Ты, что, за дуру меня считаешь⁈ Я и без сопливых знаю, что письмена читать смертельно опасно… Бесишь! Своей никому ненужной заботой всё настроение испортил.

Пока девушка плевалась ядом, я заметил неладное. Окружающая нас виноградная роща стремительно менялась.

— Лавина, ты там кроме книги ничего не трогала?

— Нет, а чего это ты вдруг… спрашиваешь…

— Гниль болотная. Мы столько говна сейчас наворотили, что так и не понять, какое именно наше действие позвало сюда саму госпожу смерть.

— Я и без твоих аллегорий вижу, что мы в полном дупле.

Вокруг нас творился настоящий хаос природы. Жизнь уходила из этого места. И нам оставалось лишь взирать, как увядает виноградная роща. Молча смотреть, как усыхает лоза, которая мгновение назад была украшена пышной листвой. Нашими стараниями этот зелёный сад превращается в безжизненную пустыню.

Мне одновременно стало и страшно, и стыдно. Я повернулся к Лавине, но даже вид божественной книги в руках любимой нисколько не порадовал меня. Ростки ужаса всё быстрее захватывали моё нутро. Руки задрожали. Осознание совершённого нами давило на разум.

— Дорогая. Мы облажались…

Эмоции бурным потоком стали вырываться наружу. Я почувствовал всепоглощающую беспомощность, и из моих уставших глаз полились слёзы.

— Ой, да ты что⁈

Сорняк — Глава 44. Небесный свод

Прикоснувшись к частичке прошлого почившего эльфа, герой приобрёл решимость действовать. Узнав подробности произошедших событий, он переосмыслил послание богини. Перед его глаза предстал путь, следуя по которому он сможет вернуть осквернённому лесу былой блеск призматического сияния.

Стоило мне сесть на кресло богини, как оно сразу развалилось подо мной, и я плюхнулся на землю. Вот только за мгновение этого падения я увидел, как пролетают дни чужой жизни. В реальности прошли всего секунды, но моё сознание поглотило образы эльфийского опыта.

Рассыпавшись, кресло богини стремительно уходило в землю, а в местах его останков начали прорастать различные травы да цветы. И из-за этой приятной мягкости моё тело отказывалось подниматься. Хотелось и дальше валяться на этой ароматной поляне и разглядывать небо.

— Чад⁈ Ты там как? Живой?

Немного приподняв голову, я посмотрел на испуганного гнома. Тот стоял с округлыми глазами и нервно поглаживал свою бороду.

Усмехнувшись забавному поведению гнома, я прилёг обратно на траву и сосредоточил взгляд на небе:

— Неужели не видно?

— Если честно, я жуть как перепугался. Ты с таким странным лицом пошёл отгонять от цветов фею, будто собираешься её убить. А потом вместо наказа негодницы решил плюхнуться на кресло, чем и разломал его на части.

— Ну и зачем ты мне пересказываешь мои же действия?

— Ты вёл себя странно. Но я не лез и просто наблюдал. Однако ты уже довольно долго валяешься и с тупым лицом втыкаешь в небо, пока обнаглевшая фея всё продолжает пожирать дорогущие алхимические реагенты.

— Так ты не обо мне переживаешь, а о цветочках?

— Конечно! Как можно вот так уничтожать столь богатую редкими растениями поляну? Это кощунство — превращать такой кладезь реагентов в еду!

— Ну и чего ты как не родной. Присел бы рядом с феей и тоже пощипал бы нужную тебе травку.

— Раз ты настаиваешь. Так и поступлю.

Послышались торопливые шаги. Гимн чуть ли не вприпрыжку бежал ко мне, видимо, чтобы нарвать себе букетик-другой.

Улыбнувшись энтузиазму гнома, я с превеликим удовольствием закинул руки за голову и продолжил вглядываться в облака. Довольно удачно я упал. Здесь колючие ветки почти не скрывают неба, потому я могу насладиться прекрасным видом.

Длинные полотна облаков смешиваются друг с другом и вытягиваются в бесконечные полосы.

Пока я гляжу на эту неописуемую красоту, меня переполняют романтические мысли. Хочется как птица взмыть вверх и помчаться вдаль, завладеть чувством свободы, наслаждаясь стремительным полётом сквозь неизвестность бытия.

— Чад, у меня проблема.

— Замечательно, конечно. А я тут причём?

— Так сказать, я просто решил поделиться болью.

— Делись. Только, пожалуйста, без этих… долгих вступлений.

— Если без предисловий, то я не знаю куда складывать собранные целебные травы.