Влюбляться нам нельзя - Фарди Кира - Страница 2

– Да пошел ты, Козловский, в… зад! – шипит Сашка. – Иди, вон, Польку ублажай. Или Ритку…

Я на миг замираю, а потом дергаю Макарова за рукав.

– О чем ты, Саш? Объяснись!

И тут Влад резко выбрасывает кулак…

Сашка откидывается, уходит от удара, тут же группируется и отвешивает короткий хук правой прямо в солнечное сплетение соперника. Влад сгибается пополам. Одноклассники с криками вскакивают.

– Бам!

Мы подпрыгиваем от громкого стука.

– Немедленно прекратите! Макаров… Козловский!

Возле учительского стола стоит Марина Николаевна, учитель математики по прозвищу Пифа, а по совместительству наша классная. Ее кулаки прижаты к столешнице, стопка тетрадей валяется на полу. Мы встряхиваемся, бросаемся их поднимать. Сашка опускает закатанные рукава рубашки и садится на свое место, будто ничего не случилось.

– А чего он… – по-детски огрызается Влад и тоже садится.

Влад, пылая красным лицом, одергивает жилет и поправляет галстук. Он до предела взвинчен и зол. Я не понимаю, с какого перепугу он так взбеленился.

– Спятили, петухи! Лучше на контрольной покажите, на что способны!

Пифа резко поднимает только что собранную нами стопку тетрадей и с грохотом опускает на стол. От удара подскакиваем и втягиваем головы в плечи.

– Ну все, хана теперь! – шепчет Ритка.

– Ага. Отыграется по полной. Лишь бы отцу не пожаловалась.

– Ой, что будет!

– И что на Влада нашло?

– Вот именно!

Подружка в ужасе прижимает ладонь к щеке. Браслет съезжает по руке, дракончик мелькает, выстреливает лучиком мне в глаз. Черт, красивая штучка!

– Ты что-то сказала, Голубева? – быстрый взгляд на наш стол.

– Что вы, Марина Николаевна. Давайте мы с Полиной поможем тесты раздать и тетради.

Учитель секунду молчит, видно невооруженным глазом, как она раздражена, потом согласно кивает.

Во время контрольной не могу думать о задачах, перед глазами стоит разъяренный Влад. Чтобы он решал спор кулаками, не помню такого за все годы учебы, а тут…

И какая муха его укусила? Этот вопрос терзает голову вместо цифр. Уже ближе к концу урока у меня в сумке брякает смс. И как всегда в самый неподходящий момент: возле моего стола стоит Пифа и наблюдает, как я решаю задачу по геометрии.

Замираю, слегка поворачиваю голову и смотрю на Влада, который сидит через проход в соседнем ряду. Точно, это он, делает знак пальцами, мол, прочитай.

– Полина, у тебя здесь ошибка, – вздрагиваю от голоса учителя.

Тут же кончик ее ручки упирается в решение.

– Спасибо, сейчас исправлю.

Марина Николаевна идет дальше по классу, а я выдыхаю.

– Достала, – ворчит рядом Ритка. – И чего нас караулит?

– Решай молча, – шепчу ей.

Поворачиваюсь и тут получаю комочком бумаги по щеке. Сердито смотрю на Влада, он поднимает брови и показывает глазами на мою сумку. Я вытаскиваю мобильник и под столом открываю смс.

«Зайка, давай, выйдем! – просит Влад. – Нужна подзарядка».

Я краснею, а сердце заходится в груди пугливой птичкой. Мы с Владиком договорились временно скрывать наши отношения. А все из-за Марины Николаевны. Классуха доложила родителям, что у нас любовь-морковь, которая обоим мешает учиться.

Так и сказала отцу:

– Иван Михайлович, Полина рискует не получить медаль, если так дальше будет продолжаться.

Отец вызвал нас с Владом в кабинет и выстроил целый забор запретов: не встречаться, не созваниваться, не переписываться, по возможности не разговаривать. В его власти развести нас по разным классам, только смысла в этом нет, мы все равно будем сталкиваться в коридорах и столовой.

– Полина, Влад, – сурово насупил брови папка. – Я надеюсь на ваше благоразумие.

Смешно! Какое благоразумие в восемнадцать лет, когда весна, а душа поет от любви? Я и часа не могу прожить без Влада, каждую минуту хочу его видеть, касаться его, проводить с ним время.

А Козловского запреты будто подстегивают. Ему нравится шагать по краю пропасти, постоянно ловит меня вне школы. То затащит в проход между домами, то потянет к гаражам. Он такой горячий, что чувствую, еще немного – и сгорю в пламени его страсти.

Вот и сейчас Влад сидит лицом к окну, его зеленые глаза сияют в солнечных лучах, и, кажется, во все стороны летят искорки.

И я согласно киваю. Урок математики, близкие экзамены, выпускной – все уходит на второй план. Есть только Влад и я, наши чувства, отношения, взаимное притяжение.

У него притяжение больше, сильнее, агрессивнее, но все же.

Влад тут же поднимает руку.

– Марина Николаевна, можно выйти?

– Ты все решил, Козловский?

– Осталось записать ответ, – весело отвечает он.

Математичка кивает на дверь. Я выжидаю минуту и тоже поднимаю руку.

– У вас двойное… хм… недержание, Полина?

Она все еще сердита, сразу видно.

– Ага! – отвечает за меня вредный Макаров. – И двойной капучино.

Класс хихикает.

– На что ты намекаешь, придурок?

Я оборачиваюсь и показываю Сашке кулак. Едва терплю этого болвана!

– Класс, тихо! Займитесь делом! – останавливает веселье учитель. – Заречная, на выход!

Все давно знают о наших с Владом отношениях. Кто-то поддерживает, кто-то тайно завидует, и почти никто не верит в наше расставание. Вот Макаров постоянно язвит и плюется ядом, словно наша любовь для него, как бельмо на глазу, жить мешает.

Ненавижу!

Зато Владик только мой! И никому не отдам!

Никому!

– Зайка, иди ко мне, – Влад притягивает меня к груди и тяжело дышит, заглядывает в глаза.

Он караулил меня в закутке между туалетами. Во время уроков здесь пусто. От него так и пышет жаром и желанием.

Я упираюсь ладонями в грудь, не даю прижать к себе.

– Сначала ответь, что на тебя нашло? Ты зачем к Макарову полез?

– Достал своими выходками!

– Это не он меня ударил. Случайно вышло.

– Забудь! Иди лучше ко мне.

Обеими руками он хватает меня за талию. Я лихорадочно оглядываюсь.

– Пусти! Спятил! А если нас застукают?

– Полюшка, один чмок! Надо стресс снять, – бормочет Влад и вытягивает губы.

– Руки убери! – шлепаю его по пальцам.

– Да ладно тебе, не капризничай!

Отчаянно кручусь, пытаюсь вырваться: Влад в последнее время агрессивно-активен, а я теряюсь от его постоянных горячих атак. Вроде бы и стараюсь казаться современной и раскрепощенной, но все внутри протестует. Целоваться днем в школе, где работают мои родители, – нонсенс, нельзя расслабиться, но его опасность заводит.

Да еще как заводит!

– Нет! Нет! Влад. Я так не могу!

– Детка, ты слишком консервативна, – он дышит мне в шею и щекочет кожу. Я сжимаюсь, как от удара. – Расслабься!

Какое там расслабиться! Паника напрочь отключает сознание. Я каждой клеточкой трясущегося тела прислушиваюсь к звукам.

Близкий стук каблуков раздается как гром среди ясного неба.

Глава 2

Отпрыгиваю, начинаю метаться. Влад хватает меня за руку, а я открываю дверь в туалет и запихиваю его внутрь.

– Ты спятила? Это женский! – шипит он.

– Туда!

Толкаю его во вторую половину комнаты, а потом в дальнюю кабинку и сама ныряю следом. Мы стоим, тесно прижавшись друг к другу. Влад держит меня за талию, я прижимаюсь ухом к его груди, слышу, как бешено колотится сердце, вдыхаю аромат мужских духов, смешанный с запахом тела. Он сводит меня с ума даже больше страха, который липким потом растекается по спине.

– Что будем делать? – шепотом спрашивает он.

Я вздрагиваю.

– Ш-ш-ш…

Короткий «хмык» срывается с его губ. Плечи трясутся от внезапного приступа беззвучного хохота. Я толкаю его кулаком в бок, но и сама прыскаю, закрываю рот ладонью: не дай бог, расхохочусь в голос! Владик бешено вращает глазами и веселит еще больше. Мы оба задыхаемся от сдерживаемого смеха, вот-вот сорвемся.

– Ты у меня попляшешь, – едва слышно шепчет он и неожиданно чмокает в кончик носа.