Касание пустоты - Волков Игорь Владимирович - Страница 42

С другой стороны, зонды. Что произошло с ними? По всем признакам – попадание в разрыв. Но где тогда этот разрыв или хотя бы другие подобные? А может быть, прикосновение и потеря зондов как-то связаны? В пространстве что-то притаилось и то в голову щупальца запустит, то зонды утащит? А раз оно смогло меня коснуться, значит, и я могу коснуться его в ответ?

Внезапно я рассмеялся. А если это все-таки глюк от лекарств, чего бы я коснулся?

К работе с оборудованием мы вернулись только утром. По происшествию с зондами ничего нового так и не нашлось. Ни сами зонды, ни раскиданные вокруг корабля датчики никаких аномалий не обнаружили. В итоге, подтвердить гипотезу, что рядом с кораблем оказался разрыв пространства, не получилось, а других внятных гипотез никто не придумал. Сами зонды работали исправно, передавали данные и отзывались на команды.

– Все, наплевать на них. Выносим зеркала! – Райли огляделся. – Включайте регистрирующее оборудование, пойдем через пространство прямо из лаборатории. Сейчас скину целевые точки. Ву, гиростабилизаторы зеркал в порядке? Ты их отъюстировал?

– Да, – мрачно отозвался тот. – Еще пока летели, а вчера вечером проверил еще раз.

– Тогда выходим.

Райли отобрал тех, кто пойдет наружу, а сам остался у компьютера. Ву и его техники суетились около оборудования. Помогали надевать скафандры, цепляли метки, готовили зеркала.

Чтобы не мешаться под ногами, я ушел в дальний угол лаборатории и теперь с интересом следил за суетой.

– Команда готова, – наконец дал отмашку Ву.

– Помните, как надо? Сначала открываете разрыв вниз, потом выводите на координаты, – напомнил я и привстал, чтобы лучше видеть, что происходит.

Один за одним начали исчезать в разрывах люди и приборы. Райли протянул мне клипсу, подключенную к общему каналу связи, теперь я мог слышать, что происходит.

Ребята с помощью реактивных ранцев выходили в заданные точки, толкая перед собой трехметровые зеркала. Выставленные в нужное место гироплатформы с зеркалами регистрировались в системе, после чего запускалась стабилизация и каждое зеркало выводилось в требуемое положение.

Я подключился к экшен-камере одного из устанавливающих зеркала техников. Красиво, дух захватывает.

Внезапно слаженную работу прервал громкий сигнал алерта медицинского мониторинга. Акихиро, казалось, дремавший возле своего компа, буквально подскочил на месте.

– Распад, вытаскиваем шестого. – Райли кивнул одному из своих людей, и через несколько секунд грузный скафандр с цифрой 6 на груди появился в лаборатории. Его подхватили инженеры, Акихиро тут же оказался рядом.

– Все в порядке, – успокоил он нас после минуты осмотра. – Инъекцию браслет сделал. Поспит пациент несколько часов.

– А запас лекарства в браслете вы как контролируете? Давай отслеживание сделаю? – предложил я. – Кто-то вспомнит, что нужно поменять капсулу, кто-то в спешке забудет.

– Давай, – энергично кивнул Акихиро.

Ву выдал мне одного из своих инженеров. Он набросал схему датчика заполненности капсулы, и за пару часов мы напечатали нужное количество на 3D-принтере. Я написал патч для контроллера, теперь запас лекарства в каждом из браслетов отображался отдельной строчкой в медицинском мониторинге. И если лекарства оставалось мало, срабатывал отдельный алерт. Я остался очень доволен своей работой.

Вечером бессовестно использовал канал g-связи, чтобы поговорить с Лео. Очень хотел услышать ее голос. Насмешить ее и слушать, как она смеется. Угадывать по интонации ироничную улыбку.

Перед сном на традиционном «ночном дожоре» застал в чайной Ву и Райли.

– А мы как раз тебя обсуждаем, – сообщил Ву, приглашающе махнув мне рукой.

– Да? Сегодня-то чем заслужил такое внимание? – Я привычно намешал себе травок в заварочную колбу и смотрел, как они, крутясь в водовороте кипятка, оседают на дно.

– Ты выглядишь счастливым, – устало констатировал Райли.

– Это плохо? – Я удивленно поднял на него глаза.

– Нет, но нервы ты нам помотал, – Райли улыбнулся. – Ладно, пойду спать. Завтра с утра первым делом смотрим, что удалось поймать в эксперименте с зеркалами, потом корректируем план действий.

Я кивнул. И хлебнул горячего терпкого травяного чая.

Утром я застал всю команду за изучением каких-то схем и таблиц с числами. Ребята столпились у экранов и, перебивая друг друга, о чем-то ожесточенно спорили. Тихо подойдя к ним, я некоторое время стоял, вслушиваясь в разговоры и пытаясь понять, что происходит.

Вскоре меня заметил Райли.

– Отлично, ты пришел. Мы тут нашли кое-что интересное. Смотри, – Эванс распахнул одну из картинок на полный экран, – здесь скопление. Либо рой крупных камней, либо несколько небольших астероидов. В них много металлических соединений, определяли пока по отражению от поверхности, спектрометром. Расположены любопытно: кучно, а вокруг больше ничего нет. Словно их нарочно туда сложили. Хотя, конечно, может быть просто мусор, залипший в точке Лагранжа. В любом случае это местные объекты, анализ которых может дать интересные результаты.

– И что ты хочешь делать? – Я открыл сетку координат. – Полторы тысячи километров до него.

– Вот именно, расстояние так себе. Мы пока все равно не готовы сворачивать оборудование, нужно закончить все текущие эксперименты. Поэтому я думаю сходить туда через разрыв. На ранце не долетишь – далеко. Корабль ворочать ради такого расстояния нет желания, да и весь контроль экспериментов на нем сейчас завязан. А тут как раз убьем сразу двух зайцев: получим данные по перемещению через разрывы на большую дистанцию и поближе посмотрим, что за скопление нам попалось.

Я пожал плечами.

Пока Райли собирался, я нашел запасной маячок. Похожими мы с Ву оснастили все наши зонды. Он умел позиционироваться по звездам, определять направление на текущее местоположение корабля и отправлять в эту сторону кодированный радиосигнал. Тщательно осмотрев и продиагностировав скафандр Райли, я налепил на шлем маячок. Затем вывел на отдельный экран показания нательных медицинских датчиков Эванса. По данным мониторинга проверил заполненность капсулы браслета.

– Все, отпускаешь, мамочка? – заглянул мне через плечо Райли.

– Долго не гуляй.

Я наблюдал, как он влез в скафандр, открыл разрыв, махнул нам рукой и исчез. Совсем. Сигнал с маячка прервался, мониторинг окрасился красным.

Глава пятая

– Что это? – Я обернулся к Ву. – Что случилось?

– Не знаю, – китаец склонился к экрану, – должно все работать. Мощности передатчика скафандра при такой дальности хватило бы с запасом. Может, экранирует что-то… Сейчас попробую подключиться через корабельный усилитель.

Чтобы тоже хоть что-то сделать, я вручную выкрутил на максимум уровень сигнала и, убедившись, что антенна сориентирована в сторону камней, отправил запрос полного набора телеметрии со скафандра Райли. Ответа не поступило.

Ву тоже молчал.

Я побарабанил пальцами по столу. Потом встал и сделал круг по комнате. Тишина раздражала. Все, кто в момент выхода Райли находился в лаборатории, оставили дела и собрались вокруг компьютера Ву. В помещении сгустилось ожидание, которое, казалось, можно было есть ложкой.

Я стоял посреди комнаты и нервно вертел в руках отвертку. Где взял ее, даже не мог вспомнить.

Внезапно Ву выпрямился и выдал какую-то фразу на китайском, которая явно была чем-то нецензурным.

– Что? – Я уставился на экран, пытаясь понять, что происходит.

– Пришел сигнал от маячка. Райли вообще не там, где должен находиться, смотри. Примерно в трех миллионах километров от нас и на двенадцать градусов в сторону от направления на камни. Конечно, все датчики отвалились. Попробую задействовать параболическую антенну, а потом программно вытянуть полезный сигнал.

Я оторопело смотрел в монитор, пытаясь сообразить, не мог ли маячок из-за какого-то сбоя дать ошибку на три порядка.