Молот Солнца: Камень Нируби (СИ) - Смит Дейлор - Страница 46

Джоун выпрямился, вытер ладони о грудь и повернулся к постаменту. Посветил на него лампой.

— Почему он светится? — спросил он непонятно у кого. — И для чего он вообще здесь нужен?

Он подошел к постаменту почти вплотную, привстал на носочки и посмотрел на него сверху.

— Единый Разум… — прошептал он.

Лауна Альва напряглась. Да и Алариса вместе с ней.

— Что⁈ — встревоженно воскликнула она. — Что там⁈ Джоуни, не молчи! Отвечай мне!

— Чтоб меня черви съели…

Джоун поставил лампу на пол, погрузил обе руки внутрь постамента (оказывается, в нем была выемка) и вынул оттуда продолговатый камень размером с голубя. Он был гладкий, по форме походил на яйцо ящера, и в какой-то момент Лауна Альва даже подумала, что это именно яйцо и есть, но тут же сама себя одернула: «Яйцо не может светиться!»

А камень светился. Не так как лампа, конечно — от него исходило мягкое голубое сияние, но оно не освещало окружающее пространство, словно весь свет стремился остаться внутри камня, и от этого создавалось впечатление, что камень не лежит в руках Джоуна, а парит над ними.

— Это метеорит? — догадалась Лауна Альва, но все же на всякий случай придала своим словам вопросительную интонацию.

— Чтоб меня черви съели… — повторил Джоун. — Конечно, это метеорит! Я таких камней никогда раньше не встречал, но это бесспорно метеорит! Он так и сочится магией, она просто истекает из него…

— А ты не этот камень искал? — спросила Алариса.

— Я не знаю… — ошарашенно ответил Джоун. — Честное слово — не знаю… Все почему-то решили, что камень Нируби следует искать далеко на севере, я и сам направлялся туда же, но… Даже если этот метеорит не имеет никакого отношения к камню Нируби, то вся равно это просто потрясающая находка! В нем силы больше, чем во всей коллекции нашего университета!.. Не зря мы здесь заблудились, девушки, ох не зря!

— Вот видишь! — сказала Лауна Альва. — Это я все придумала.

Дядя Джоун посмотрел на нее и вдруг рассмеялся. Сначала коротко, а потом еще раз, уже долго и заливисто, и так, продолжая смеяться, вернулся к своему скакуну, снял с него сумку, бросил ее на пол пещеры и присел.

— Подсвети мне, — попросил он Лауну Альву. Лицо его светилось счастьем, и голубоватое сияние метеорита было тут совершенно ни при чем.

Девушка послушно взяла стоящую на полу лампу, подошла к нему и подняла лампу у него над головой. Джоун аккуратно уложил камень на дно сумки, прикрыл сверху свертком с провизией и застегнул клапан. Поднял светящиеся глаза на племянницу.

— Спроси у меня: «Дядя Джоун, ты счастлив?» — попросил он.

— Дядя Джоун, ты счастлив? — спросила Лауна Альва.

— Да! — закричал Джоун с широкой улыбкой через все лицо. — Я еще никогда не был так счастлив!

— Ну, так уж и никогда… — с нотками ревности сказала Алариса у него за спиной.

Джоун повернулся к ней, продолжая улыбаться.

— Ты просто не представляешь, что это значит… Ты просто не представляешь…

Он снова повесил сумку на лошадь, забрал у Лауны Альвы лампу и посветил по сторонам.

— Пора идти, — объявил он. — Выход уже где-то близко, я чувствую…

Задерживаться здесь он больше не собирался, да и девушки, чувствуя близость спасения, устремились за ним с удвоенной энергией. Пещера больше не ветвилась, и направление ее держалось относительно прямо. Первое время они шли с небольшим уклоном вверх, но потом пол выпрямился и дальше пошел уже прямо. Иногда под ногами попадался песок. А в какой-то момент у дяди Джоуна под ногами что-то неаппетитно чавкнуло, он остановился, подсветил себе и радостно сообщил:

­– Это дерьмо! Дерьмо пещерного тигра, а они не заходят в пещеры слишком глубоко, живут почти у самого выхода!

Никогда в жизни Лауна Альва еще не радовалась виду обычного дерьма. И даже страх перед возможной встречей с пещерным тигром — существом невероятно свирепым и кровожадным — никак не уменьшал этой радости. Ведь с ними был дядя Джоун, а уж он-то точно не даст какому-то там зверю их сожрать!

Вскоре стены пещеры раздвинулись так, что свет лампы уже не мог их достигать, да и потолок поднялся. Откуда-то сбоку доносилось журчание ручейка, но видно его не было, а пару раз Лауне Альве показалось, что она слышит шум крыльев. Были ли это птицы, гнездящиеся в пещерах, или же просто летучие мыши — этого она не знала, но и то и другое было одинаково хорошо, потому что могло означать только одно: на этот раз они идут в правильном направлении.

Она видела, что Джоун и Алариса в этом тоже уже нисколько не сомневаются. Они с довольными лицами болтали о чем-то отвлеченном — дядя Джоун рассказывал Аларисе о своих экспедициях и о тех приключениях, которые ему пришлось пережить в происках магических камней, Алариса же в ответ на это восторженно ахала, прижимала к щекам ладошки и время от времени сообщала: «Ты у меня такой смелый, Джоуни! Такой смелый!»

И Лауна Альва теперь была совершенно уверена: дело действительно идет к свадьбе. И головой она понимала, что для подруги это будет лучшим выбором, что дядя Джоун сможет быть хорошим мужем, а затем и замечательным отцом, но… Все же где-то в глубине своей мятежной души она сожалела о том, что Алариса не захотела отправиться вместе с ней в Норс-Линден и предпочла скучную однообразную долю жены провинциального метентара той жизни, о которой они когда-то вместе мечтали. Жизни, полной приключений, опасностей и побед. Как в тех романах, которые они читали вслух длинными вечерами…

А потом она поняла, что вокруг стало намного светлее, и для того, чтобы что-то рассмотреть ей уже не нужна лампа. Она различала камни под ногами, на них густо рос лишайник, а кое-где из-под камней даже пробивалась трава. И поэтому она даже не удивилась — да и никто не удивился, все восприняли это как нечто само собой разумеющееся — когда коридор пещеры очень резко, почти под прямым углом, повернул влево, и они сразу увидели выход. Огромная дыра зияла прямо перед ними, и солнечные лучи били в нее наискосок, выхватывая из сумрака пещеры мечущуюся туда-сюда пыль.

На мгновение все остановились, переглянулись, радостно улыбаясь друг другу, а затем, не сговариваясь, рванули вперед, едва ли не бегом. Лошади тоже ускорили шаг, обрадованно отфыркиваясь при виде долгожданного солнечного света.

Выйдя из пещеры, они остановились у самого входа, жмурясь от яркого солнца и жадно вдыхая свежий воздух. У входа росли густые заросли клематиса, сплошь усыпанного белыми цветами, наполняющими воздух густым ароматом. Впереди, в двух сотнях шагов, располагалась отвесная стена какой-то сопки, сплошь заросшая кривым кустарником, и за спиной у них была точно такая же стена, а между скалами, ярдах в десяти внизу, струилась дорога. Спуститься к ней отсюда, от пещеры, не представлялось возможным — если люди и смогли бы это сделать, не переломав себе шеи, то лошади точно погибли бы, оступившись на недружелюбном склоне.

Дядя Джоун подошел к краю небольшой площадки у входа в пещеру и осторожно глянул вниз. Сразу вернулся.

— Нет, здесь нам не спуститься, — сообщил он. — Нужно искать другую тропу.

— А если мы не найдем другую тропу? — поинтересовалась Лауна Альва.

Джоун повел плечом.

— Тогда лошадьми придется пожертвовать…

Лауна Альва немного опешила, даже уши прикрыла своей Белянки, чтобы она не слышала этих слов.

— Что значит «пожертвовать»? Ты собираешься бросить их здесь, на скале?

— Разумеется, нет! Я же не зверь… Если не найдем другой тропы, то лошадей придется убить… Ты же не хочешь бросить их на скале, чтобы они тут подохли с голода или пошли на корм пещерному тигру?

Этого Лауна Альва не хотела. Но и убивать собственными руками Белянку, которую знала еще крошечным жеребенком… Нет, она ни за что не сможет сделать этого!

Убивать, впрочем, никого не пришлось. За зарослями клематиса нашлась тропинка — да и не тропинка даже, а просто череда небольших уступов в скале — по которой они с трудом, но все же смогли спуститься на дорогу. Джоун сразу достал компас, чтобы определить стороны света, но у него ничего не получилось. Стрелка компаса здесь вела себя как-то странно — крутилась из стороны в сторону и никак не хотела замереть в каком-то одном положении.