Молот Солнца: Камень Нируби (СИ) - Смит Дейлор - Страница 17

Он выковырял ножом из щели рыбий глаз, рассмотрел его на свет, понюхал и брезгливо сморщился:

— Протух…

— Не может быть, — сказал Крас, устроившись на вещах, чтобы немного вздремнуть. — Я бы на твоем месте обязательно попробовал его на вкус…

Он прикрыл глаза, стараясь не отвлекаться на шум дождя снаружи и переругивания своих спутников внутри.

— Да нет, точно протух… Ру, попробуй… — И снова переругивания, звуки затрещин.

Копыта стучали мерно, это было похоже на бесконечный каменный поток, текущий с гор. А шум дождя по крыше убаюкивал, заставлял веки наливаться невыносимой тяжестью. Он понимал, что заснул, но не понимал почему, потому что всю ночь спал великолепно, к тому же они еще даже не обедали, чтобы его могло разморить.

Но он спал, это было совершенно точно, потому что крыша фургона над ним вдруг стала прозрачной, и сквозь нее он видел Разлом, который тут, во сне, предстал перед ним во всей своей красе. Теперь он не был задернут пеленой дождя, и стекающие по нему цветные капли сверкали великолепным блеском. Там, за этим Разломом, за полупрозрачной подвижной стеной, мелькали какие-то неясные фигуры, размытые образы, которые то приближались, почти прильнув в стене, то отдалялись, сразу же пропадая из вида.

Трудно сказать на что они были похожи, да и не было смысла в том, чтобы узнать их, приписать им черты чего-то знакомого. Потому что ничего знакомого в них не было, и веяло от них чем-то мрачным и холодным, совершенно чужим и чуждым. Мертвечиной веяло от них…

Казрр-казрр! Уж не «трупоеды» ли кружат над ним, почуяв в свою очередь этот отвратительный дух?

А на стене Разлома вдруг проступило лицо. Сомнений не было — это действительно было лицо, а не игра разума, пытающегося найти знакомое в незнакомом. Лицо человека или неандера — это сложно было разобрать, но точно не грила и не кэтра. И, кажется, это было женское лицо. Черты были размыты цветными потеками на Разломе, но было в нем что-то грациозно-нежное, тонкое, что могло принадлежать только женщине…

«Ты слишком долго спишь, Крас… — послышался голос. Он доносился сверху, из-за Разлома, оттуда, где переливалось и трепетало в разноцветных каплях лицо незнакомой женщины. — Слишком долго… Тебе пора просыпаться… Просыпайся, Крас! Просыпайся!»

Он почувствовал, как чья-то рука взяла его за плечо, крепко сжала и потрясла. Потом сильнее. Еще сильнее…

«Просыпайся! Просыпайся!»

А потом он увидел, как искрящаяся поверхность Разлома вздрогнула, пошла трещинами и вдруг осыпалась расколотым стеклом. А женское лицо — красивое, но невероятно бледное, белее белого — придвинулось и застыло над ним, глядя сквозь него неестественно фиолетовыми глазами.

«Я не вижу тебя, Крас! Ты должен проснуться… Просыпайся!»

— Крас, да проснись же ты! — пронзительный голос Ру Лии, а затем и звонкий охлёст по щеке заставил его вздрогнуть и открыть глаза. — Ну, наконец-то! Хвала Единому Разуму!

Крас резко сел, растер лицо ладошками. Потом удивленно погладил левую щеку.

— Ты что — ударила меня по щеке?

Ру сразу же подняла раскрытые ладони.

— Совсем слегка!

— Еще раз так сделаешь, я тебе руки вырву…

— Тогда больше не спи так, словно ты умер и уже соединился с Единым Разумом! Мы никак не могли тебя разбудить!

— Зачем вам меня будить? — Он замер на мгновение, а потом покрутил головой по сторонам. — Почему фургон остановился?

— Потому и остановился… Выгляни наружу.

Крас поднялся с пола (вещи, на которых он устроился, расползлись по сторонам, и теперь он просто валялся на усыпанном рыбьей чешуей полу), ударился макушкой о потолок, ругнулся и выглянул в окно. Дождь висел серой пеленой, она колыхалась и монотонно шумела, и что-либо рассмотреть сквозь нее не было возможности. Тогда Крас снова растер лицо, потряс головой и открыл дверцу фургона.

Дорога была неширокой, сплошь усыпанной камнями самых разных размеров. Слева и справа, в нескольких шагах от обочины, начинался скалистый подъем, довольно крутой. Скалы здесь густо покрывал мох, кое-где из трещин торчали чахлые деревца.

Накинув капюшон, метентар соскочил с подножки и подошел к козлам. Увидев его, хозяин Йон потеснился, и Крас уселся рядом с ним под козырек.

— Лошади не хотят идти, мэтр, — сообщил хозяин Йон и, как бы в подтверждение своих слов, взмахнул поводьями, но лошади только зафыркали и даже подались назад. — По-моему, они боятся.

— Боятся чего?

— Этих птиц… — хозяин Йон хлыстом указал куда-то вперед, где за пеленой дождя двигались какие-то черные тени.

Крас всмотрелся в мутное марево впереди и только сейчас смог рассмотреть, что шагах в двадцати от фургона прямо на дороге сидит стая крукеров. Их было не меньше десятка, а то и побольше, и были они очень крупные. Вожак — а судя по его виду это был именно вожак — мог бы достать своим торчащим с затылка белым хохолком до морды лошади.

Крукеры не нападали и даже не шумели, они просто топтались на дороге, иногда лишь негромко каркая друг на друга и взмахивая черными крыльями. Но лошади их явно боялись. Они пятились, мотали головами, прядали ушами, но вперед не делали ни единого шага.

Крас соскочил с козел, сделал несколько шагов к птицам. И в этот момент над самой головой сверкнула молния. Блеск ее отразился от скал, от неба, но быстро затерялся в мареве дождя. А потом ударил гром, и было это столь оглушительно, что Крас непроизвольно пригнулся, а лошади в испуге заржали. Казалось, даже скалы вздрогнули. В одно мгновение дождь усилился, и теперь это было не мокрое марево, и даже не капли — просто бесконечные тугие струи с ревом полились с небес. Тут же потекли ручьи, сначала по обочинам, а потом и по всей дороге.

Но крукеры как сидели на своих местах, так и продолжали сидеть, лишь нахохлились, распушились. Вода не могла смочить их лоснящиеся перья, а они привставали в образовавшихся лужах и распахивали крылья, пряча под ними свои головы с изогнутыми красными клювами.

— Кыш! — прикрикнул на них Крас, придерживая рукой капюшон — чтобы не сдуло поднявшимся ветром. — Кыш, глупые птицы!

Крукеры только косились на него, но освобождать дорогу не собирались. Иногда они пронзительно вскрикивали, и тогда лошади вновь начинали фыркать и пятиться.

Снова ударила молния, прокатился гром, а следом за ним где-то впереди послышался глухой грохот, но быстро затерялся в реве дождя и ветра. Но после этого крукеры вдруг встрепенулись, задвигались, а потом вожак широко расправил крылья, размах которых по самым скромным прикидкам составил не меньше четырех ярдов, взмахнул ими и сразу же поднялся в воздух. Остальная стая проделала то же самое, и несколько мгновений спустя на дороге не было уже ни одного крукера. Огромные птицы скользнули вниз, к морю, и пропали из вида.

Крас вернулся к фургону и вновь запрыгнул на козлы.

— Вперед! — скомандовал он, стараясь перекричать ветер и дождь. — Далеко мы отъехали от порта?

— Пустяки, пару миль всего… — хозяин Йон тронул поводья, и лошади послушно двинулись вперед. — Знаете, мэтр, пока мы ехали, мне показалось, что я заметил одну странную штуку…

— Какую же, если не секрет?

— Этот Разлом… Сейчас его совсем не видно, но до грозы я время от времени посматривал на него… Просто любовался, я ведь раньше никогда не видел такой забавной штуковины…

— Я тоже, дорогой мой Йон, я тоже!

— Так вот, в какой-то момент мне показалось, что я вижу там женское лицо. Человеческое, красивое… Эта женщина смотрела прямо на нас и что-то говорила, во всяком случае губы ее при этом двигались… Конечно, это могло быть просто мое воображение, но уж больно было похоже!

Крас ничего ему не ответил, и некоторое время они ехали молча. Ветер между тем усиливался, порывы его стали резкими, яростными, а особо мощные даже заставляли лошадей останавливаться на некоторое время и неуверенно переминаться на одном месте. Вода по дороге уже лилась сплошным потоком, подпрыгивая на крупных камнях и переворачивая мелкие.