Стальной кулак (СИ) - Тыналин Алим - Страница 40

— Из этого толк выйдет, — тихо сказал Кравцов. — Руки правильные, голова работает.

— Да, — согласился Сурин. — Только таких нам еще минимум сотня нужна. А где взять?

Вечером в штабе стройки собрали совещание. Кроме Сурина пришли начальники участков, инструкторы, представитель биржи труда.

— Ситуация критическая, — докладывал Сурин. — По плану через месяц начинаем монтаж второй башни. А квалифицированных монтажников всего две бригады. Нужно срочно готовить новых.

— Может, из Москвы перебросить? — предложил кто-то.

— Не дадут, — покачал головой представитель биржи труда. — Там свои стройки.

— А если расширить набор? — Кравцов постучал карандашом по столу. — У меня есть идея.

План оказался простым и эффективным. В окрестных деревнях и на небольших заводах развесили объявления о наборе на курсы монтажников с повышенной оплатой.

Параллельно организовали три учебных центра, теория утром, практика днем. Через месяц первая группа уже выходила на настоящие высоты.

— Вот что значит правильный подход, — говорил Сурин, наблюдая, как новая бригада Прошкина собирает очередную секцию. — Дай человеку цель, научи работать, и результат будет.

А еще через неделю пришла телеграмма от Краснова из Нижнего: «Поздравляю с успехом в подготовке кадров. Продолжайте в том же духе. Приеду проверю лично».

Сурин улыбнулся, пряча телеграмму в карман. Теперь можно было не беспокоиться. Монтажников хватит на все башни. А там, глядишь, и своя школа высотников появится.

В приемной заместителя наркома я оказался ровно в десять утра. Массивная дверь с бронзовой табличкой, чинный секретарь за дубовым столом, пропахший канцелярией воздух. Все напоминало о том памятном совещании, где наш проект едва не похоронили.

— Товарищ Краснов, проходите, вас ожидают, — секретарь почтительно приоткрыл дверь кабинета.

За длинным столом для совещаний расположилась целая комиссия: представители финансового отдела, контрольно-ревизионного управления, планового отдела. Во главе стола заместитель наркома Кузьмин, все такой же грузный и важный.

— Присаживайтесь, товарищ Краснов, — Кузьмин указал на свободный стул. — У нас возникли некоторые вопросы по финансированию вашего проекта.

Начальник финансового отдела, сухопарый Зарубин, привычным жестом поправил пенсне:

— Согласно нашей проверке, расходы на строительство превышают первоначальную смету на сорок процентов. Это недопустимо.

— Позвольте! — я достал папку с документами. — Все перерасходы согласованы и вызваны объективными причинами. Вот акты…

— И еще, — перебил начальник планового отдела Семенов, — использование дефицитных материалов значительно выше нормативов. А где обоснование?

Я начал объяснять про особые требования к конструкции, про необходимость высокой надежности, но меня снова прервали.

— Товарищ Краснов, — Кузьмин постучал карандашом по графину. — Мы вынуждены приостановить финансирование до полной проверки всех документов. Это может занять… — он сделал паузу, — месяца два-три.

Я посмотрел на него, с трудом скрывающего злорадную улыбку и постарался сдержаться. Этот вариант уже давно мной предусмотрен.

Глава 18

Топливо для танков

Дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял комбриг Смородин в парадной форме.

— Добрый день, товарищи, — он спокойно прошел к столу. — Петр Смородин, начальник управления связи РККА. Надеюсь, не помешал?

Кузьмин привстал:

— Товарищ комбриг… Мы тут как раз обсуждаем…

— Знаю, что обсуждаете, — Смородин положил на стол папку с красной полосой. — Вот директива Реввоенсовета. Проект имеет особый статус. Все перерасходы утверждены лично наркомом обороны.

По лицам чиновников пробежала тень беспокойства. Зарубин торопливо протирал пенсне.

— Более того, — продолжал Смородин, — есть указание ускорить строительство. Времени на бюрократические проволочки нет.

— Но позвольте… — начал было Семенов.

— Не позволю, — отрезал Смородин. — Проект находится под личным контролем товарища Ворошилова. Надеюсь, этого достаточно?

Кузьмин побледнел:

— Конечно-конечно… Мы немедленно оформим все документы…

— К вечеру чтобы все было готово, — Смородин повернулся ко мне. — Пойдемте, Леонид Иванович, нас ждут в штабе.

Уже в коридоре он тихо сказал:

— Простите, что задержался. Пробки на Лубянке. Но, кажется, успел вовремя?

— В самый раз, Петр Данилович. Они собирались заморозить проект на несколько месяцев.

— Ничего, теперь не посмеют. А если что, снова сразу ко мне. Или прямо к Климу Ефремовичу.

Вечером на стройку пришла телеграмма: «Финансирование открыто в полном объеме. Работы продолжать согласно графику. Подпись — зам. наркома Кузьмин.»

Октябрьское утро выдалось промозглым. Пока машина пробиралась через московские переулки к лаборатории Коробейщикова, я просматривал утренние сводки.

Строительство первой башни Шухова шло по графику. Уже заложили фундамент и начали монтаж нижних секций. Но сейчас меня больше беспокоило производство танков. Вернее, проблемы КБ.

Лаборатория располагалась в дальнем конце нового КБ, неподалеку от нашего бывшего тайного исследовательского центра в подвалах. Когда я вошел, Коробейщиков, как всегда в прожженном сюртуке, колдовал над каким-то агрегатом, разбрасывающим синие искры.

— А, Леонид Иванович! — он размашисто вытер руки ветошью. — Как раз вовремя! Сейчас покажу что-то невероятное!

Его длинная нескладная фигура заметалась между установками. На стене я заметил аккуратно развешенные схемы. Почерк Патона Оскаровича, его методики автоматической сварки под флюсом.

Кстати, история с самим Оскаровичем получилась почти детективная.

После заседания технического совета в Наркомтяжпроме я специально задержался в коридоре. Евгений Оскарович как раз выходил из зала. Высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженной бородкой. В руках он держал потертый портфель с чертежами.

Я сделал вид, что случайно столкнулся с ним у окна. Завязался разговор о качестве советской стали.

Патон говорил скупо, внимательно вглядываясь в собеседника. Чувствовалось, что после истории с обвинениями во вредительстве в 1929 году он стал очень осторожен.

— Знаете, — сказал я, доставая образец сварного шва, — у нас серьезные проблемы с броневой сталью.

Патон взял образец, внимательно изучил излом. В его глазах мелькнул профессиональный интерес.

— Неправильно подобран режим сварки, — заметил он. — И электроды никуда не годятся.

Мы проговорили больше часа. Я рассказал о проекте, не вдаваясь в детали. Патон слушал молча, иногда делая пометки в блокноте.

— Интересная задача, — наконец произнес он. — Но у меня сейчас много работы в моем институте, не здесь.

— А если мы организуем лабораторию здесь, в Москве? — предложил я. — Под вашим научным руководством. Есть толковый инженер Коробейщиков, который мог бы вести практическую работу.

Патон задумался, разглядывая в окно московскую улицу.

— Коробейщикова я знаю, грамотный специалист. Хоть и странный. Ладно. Присылайте документацию и образцы, — наконец сказал он. — Буду консультировать. Но при одном условии. Никакой официальной должности. Просто научное сотрудничество. Я уже наслышан про вас, Леонид Иванович. Про вашу гениальную команду. Рад буду присоединиться.

Так и начали работать. Оскарович присылал подробные инструкции, чертежи, расчеты режимов. А Коробейщиков со своей неуемной энергией воплощал все это в металле.

— Вот, смотрите! — он включил подачу проволоки. — Евгений Оскарович прислал новые расчеты. Мы модифицировали систему подачи флюса.

Сварочная дуга вспыхнула ослепительным светом. Я наблюдал, как ровный шов ложится на броневую пластину. Действительно впечатляюще. Никаких брызг, идеальное проплавление.

— Через тернии к звездам! — провозгласил Коробейщиков, поднимая защитную маску. — А теперь главное!