Гагарин (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 39

Ни за что!

Быть может, её станет жалко, мелкая даже не знает, в игру какого масштаба втягивается, пострадает без вины виноватая. Но при таких ставках судьба отдельно взятой журналистки мало что значит.

Пусть пописывает статейки о «битве за урожай», не вылезая из редакции.

Глава 15

15.

Антипова и Гусакова невзлюбили друг друга буквально с первого дня, когда вертолёт высадил женскую шестёрку и двух инструкторов в тайге, выгрузил контейнеры со всяким полезным и улетел.

Капитан ВВС Мисевич, инструктор по выживаю, выстроил женотряд на снегу и объявил вводную:

— Отрабатываем сохранение жизни и здоровья в условиях, когда спускаемый аппарат космического корабля опустился в тайге, как «Восток-1» Юрия Алексеевича. Поскольку до касания земли мы из аппарата не выходим, тренировок по прыжкам с парашютом над лесом не планируется.

— Разрешите обратиться, товарищ капитан? — ввинтилась Антипова, стоило тому допустить секундную паузу. — Но парашютная подготовка в Энгельсе не отменяется?

— Не отменяется. Но экстремальных приземлений нам не надо. Будете заниматься воздушной акробатикой, в свободном падении — как в космосе. Не забегайте вперёд, Антипова. Всему своё время.

Единственная цивильная среди военных авиаторов, Галя явно была разочарована. Ей очень хотелось показать высокий класс в воздухе.

— И так. Разделяетесь на две тройки, каждая — условный экипаж. Вам выдадут по комплекту НЗ из стандартного набора, имеющегося в каждом «сапсане». Сейчас одиннадцать пятнадцать. Нормативы по установке палатки знаете. Далее добываете сучья, разжигаете костёр. Одна берёт коротковолновую рацию, укрепляет антенну на дереве и устанавливает связь с поисковиками. Чья команда справится первой, те — молодцы. Проигравшие ставят палатку инструкторам. Вопросы? Первая тройка: Гагарина, Слюнькова, Петрова, начальник группы — старший лейтенант Гагарина. Вторая тройка: Гусакова, Антипова, Шадрина, лейтенант Гусакова — командуйте. Вперёд, время пошло!

Девушки опрометью бросились к указанным Мисевичем контейнерам с клеймом «ЦПК ВВС СССР», вскрыли их и начали быстро разворачивать палатку. Тройка Гагариной оказалась в выигрышном положении, две из них, пробыв в отряде дольше, куда больше натренировались в установке тряпичного убежища. У Гусаковой такой была Антипова, и лейтенант сразу обратилась к ней:

— Галя! Ты много раз её раскладывала. Командуй, мы поможем.

— Я? Командовать? Ты же у нас командирка.

Палатка приняла нужный вид на минуту позже нормативного срока и на три минуты позже конкуренток, лишь тогда, когда Лариса разобралась в правильной её установке. Мисевич выразительно кивнул троим на следующий контейнер, в то время как Шадрина взялась за рацию, а Гагарина и Слюнькова побежали в тайгу за валежником.

Зато на следующем этапе команды сравнялись. Шадрина забросила провод антенны с земли и никак не могла добиться ответа. Гусакова, размотав провод антенны, скинула куртку и, сжимая конец антенны в острых белых зубах, проворно вскарабкалась на верхушку сосны. Опустившись вниз, уже через минуту отрапортовала:

— Товарищ капитан! Радиообмен налажен! Тайга-6 подтвердила приём радиограммы.

— Молодец, лейтенант. Приступайте к приготовлению пищи. И помните, сами-одни в спускаемом аппарате не приземлитесь, с вами непременно будут мужчины. А путь к сердцу мужчины лежит…

— Лучше пусть стоит, а не лежит, — фыркнула Шадрина, остальные прыснули.

— Если он на меня за полгода на станции внимания не обратил, то на Земле, придушенный тяготением, едва шевелящийся в гравитации… Не, без шансов, — поддержала шутку Петрова.

— Правильно, товарищ космонавт. Вы и так с трудом справились с первыми заданиями. А теперь учтите: все будете обессилены. Если не сможете заняться палаткой и костром, то… Антипова, ваш ответ?

— Не покидать спускаемый аппарат, включить отопление, ждать спасателей.

— Правильно. Что же касается всяких шуры-муры с членами отряда космонавтов, знайте: в космосе секса нет. В период подготовки к полётам — тоже. Мы в отряде только товарищи. Если ваш коллега окажется в критической ситуации, вы обязаны думать трезвой головой, не отягощённой волнением за партнёра по койке. Я — мужчина видный, мой ассистент старший лейтенант Орлов — тем более. Но и с нами — никак.

— Не очень-то и хотелось, — тихо начала Слюнькова, но её перебила Антипова:

— А если вы сами вдвоём в палатке с видным мужчиной Орловым…

— Товарищ космонавт! — Мисевич разозлился всерьёз. — Отставить пошлые шуточки. Мы не на пикнике, а на тренировке по выживанию!

Перекусили, отдохнули, потом инструкторы объявили кросс по свежевыпавшему снегу, он был по колено. Снова выиграл экипаж Гагариной и снова из-за Антиповой во втором экипаже, та явно сачковала.

Вечером перед отбоем объединили еду — НЗ из контейнеров и контрабандные ссобойки, повели необязательные разговоры о том, о сём. Антипова по-прежнему выбивалась из общей струи.

— Галь? Что с тобой? Ездили в Куйбышев, вроде нормальная была, со всеми дружила. А тут как с цепи сорвалась, — Ксению вдруг посетила очевидная догадка. — Месячные скоро?

— Прошли уже. Но на душе тоска.

Болтовня за костром разбилась на кусочки, если кто-то прислушивался к откровениям Галины, то не подавал виду.

Москвичка была крепенькая, невысокая, круглолицая, со светлыми крашеными волосами, но без предательской черноты у корней, она и от природы была блондинистой, только поправила оттенок.

— Что же бередит мятущуюся душу? — спросила Гагарина.

— Отсрочка полёта в космос. Прости за прямоту — из-за вас, блатных. Рассчитывала, что хотя бы через год попаду на «Салют-12», а как увидела в Куйбышеве проект «Салюта-14», вообще воспарила духом. И тут — вторая блатная, метр с кепкой, а наглая как базарный торгаш. Мои шансы урезались. И ещё американцы! И космические туристы! Два-три года буду получать назначение, в лучшем случае, дублёром, там и родить пора, перерыв. Ксюха, не обижайся, ты — клёвая баба, но из-за таких как ты нам ни хрена моржового не светит.

— Не сгущай. На двенадцатую точно свозят. Сначала Титов, потом ещё двое, здоровых как быки, хоть рельсы о них сгибай, не вынесли невесомость. Причём на Земле это не выяснить никак. Богатыри, а на орбите ласты клеят.

— Иди ты! И Герман Титов? К нам в школу приезжал. Думала — герой…

— Он и есть герой. На орбите ему тошно было — не передать словами, терморегуляция накрылась нашим органом, замёрз в сосульку. И всё-таки выдержал, вытерпел до конца. Но в космос никто его больше не пустил, да и он сам не согласился бы, дослужил на административной должности и вышел в отставку. Галь! Всё не так, как кажется. Не лучше, и не хуже, а по-другому. Государству не выгодно держать тебя годами, не зная даже, пригодна ли ты вообще к работе на орбите.

— Пригодна. Я уверена. Не хуже, чем эта прошмандовка, — она кивнула в сторону Ларисы. — Докажу.

— Докажешь, если не сорвёшься. Думаешь, Мисевич, что с нами балагурит и колбаской делится, весь из себя душка, хоть к ране прикладывай? Выбрось иллюзии. Он присматривается и мотает на ус. Если напишет тебе в характеристике, что склочная и конфликтная, спишут.

— Гусакову не спишут! — не унималась Галя.

— Верно. Потому что она избегает ссор с тобой. Сожми зубы и не отсвечивай.

Та согласилась, но решимости хватило ненадолго. Через день после очередного конфликта на пустом месте, без явного повода для ссоры, Антипова обратилась к инструктору.

— Товарищ капитан! Прошу перевести меня в экипаж Гагариной. Поменяюсь со Слюньковой или Петровой либо пойду четвёртой.

— Причина?

— Гусакова — отвратительный командир, не пользующийся авторитетом.

Мисевич усмехнулся.

— Старший сержант Шадрина, ко мне! Скажите, ваше мнение о Ларисе Гусаковой как о командире?

— Умелая, старательная, товарищ капитан. Настойчивая. Я с ней сработалась, — она стрельнула глазами в сторону Антиповой. — А вот с ней не смогла найти общий язык.