Гагарин (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 28

— Догадался, когда позвонил тебе домой. Взрослый мужской голос с наработанными начальственными нотками послал меня далеко и без хлеба.

— Чёрт… Неудобно как вышло, — с неё чуть спала самоуверенность. — Прости. С ним бывает. Папа — первый заместитель заведующего Отделом оборонной промышленности ЦК КПСС. Главный кандидат на место Дмитриева, того прочат на пенсию.

А он думал — инструктор райкома…

— … Практически твой начальник. Космическая промышленность — Королёв, Реутов, Днепропетровск, Куйбышев — это в его сфере.

— Ничего подобного. Космическая промышленность делает нам железяки и передаёт, эксплуатирует Министерство обороны. Другое подчинение. Но ты права, у него могучая должность. Поэтому поступила в МГУ, отличница, но не лучше тысяч других, всё понимаешь и воспринимаешь как есть, пользуешься положением, но особо не злоупотребляешь, верно?

— Как-то так… Папа до сих пор не может понять, почему твой отец добровольно ушёл с поста Генерального секретаря.

— Ради сменяемости власти. Чтоб не бронзоветь подобно Сталину.

— Мой бы ни за что не ушёл, — она ещё отпила коктейля, клюнула салат, в это время громко заиграла быстрая музыка — Ottawan и их главный хит сезона Hands Up, продолжать серьёзную беседу стало невозможно. — Потанцуем?

В танце Андрей двигался плохо, и виной этому, как ни странно, была крупнейшая родительская фонотека. В школе в старших классах, а потом в офицерском клубе в училище он ставил на дискотеках записи из домашней коллекции, сам выходил на танцпол, только когда заряжал несколько композиций нон-стоп.

Лариса, напротив, демонстрировала потрясающую гибкость и пластику. Ей бы брючки и добавить смелых движений ногами, вообще был бы сногсшибательный успех. После трёх танцев, не дождавшись медленного, вернулись к столику и утоптали остатки ужина, после чего продолжение банкета скомкалось неожиданным образом.

— Лариса Евгеньевна! — наклонился к ней парень с повязкой «комсомольский патруль». — Там на улице настоящий патруль — комендантский, спрашивают военного, который избил студента МГУ и порвал ему штаны.

У Андрея натурально потемнело в глазах. Сколько случаев отчисления из отряда космонавтов из-за таких дурацких случаев!

Лариса сориентировалась моментально.

— Лёнчик! Метнись и принеси его плащ и картуз к служебному выходу.

Точно, служебный — он выход не только из здания, но и из ситуации. Андрей дал сиреневую бумажку официанту и красную Лёнчику. Дверь около грузового люка вывела во двор, пахло осенней сыростью и гнилью. Снова зарядил мелкий октябрьский дождик.

Лариса выпорхнула через пару минут — в чёрном очень импортном плаще и высоких сапожках, раскрыла зонтик.

— Идём через соседний двор, драчун и обидчик студентов. Не будем показываться патрулю.

Скоро впереди показалась светящаяся красная буква «М».

— Раз машину где-то оставил, не проводишь меня на метро? Я живу около станции «Ленинский проспект».

— Может, такси поймаем, спасительница?

— Да ну! Ты и так тридцать пять рублей выложил, хоть набрали мы едва на пятнадцать, — на деньги у Ларисы, похоже, был намётан глаз-алмаз. — Поехали на метро как простые, а не номенклатурные детки.

Уже в вагоне он спросил:

— Интервью не получилось.

— Жалеешь?

— Нет, мне приятно было. Жаль, что слишком быстро закончилось, — он не лукавил, девушка действительно вызывала интерес, правда, не более того, уж слишком много номенклатурной шелухи, этого хватало через край в папином, а ещё более в мамином окружении. — Когда сможем наверстать?

— У меня командировка… Давай ближе к следующим выходным, хорошо?

— Предупреди папу, что «космонавт Гагарин» — не розыгрыш. Иначе тебе самой придётся разыскивать меня через дежурку.

Дом, где жили Гусаковы, был помпезный, высокий, полукольцом охватывающий площадь. У подъезда Андрей снял фуражку и легонько мазнул губами по её щеке. Оправдался:

— Свидание же…

— Какой культурный молодой человек! Подруга говорила, у неё после встреч с милиционером вечно был синяк на лбу от козырька фуражки, когда лез целоваться, не снимая.

Только когда стук сапожек исчез за дверью, Андрей вспомнил, что это не быль, а анекдот. На просьбу снять фуражку милиционер ответил: скажешь мне ещё свисток изо рта доставать?

В любом случае, девочка за словом в карман не лезет, где-то сама придумывает, где-то к месту адаптирует услышанную шутку. Развита и, наверно, небесталанна. Пробьётся не только благодаря папиной протекции, хоть в СССР восьмидесятых без такой поддержки никак.

В общем, несмотря на приключение у кафе, вечер удался.

Глава 11

11.

ЦК КПСС — весьма специфическая организация с точки зрения распределения ответственности и полномочий, думал Гагарин-старший, сам приложивший немало усилий по её реформированию, но не изменивший сути. За конкретные направления производственной и социальной политики отвечают соответствующие министерства, но над каждым или группой министерств водружён соответствующий отдел Центрального Комитета. Партчиновники не имеют официальной власти и, если подходить чисто формально, не вправе приказать, скажем, министру среднего машиностроения, изменить номенклатуру изготавливаемых ядерных боеголовок. Это делается иначе. Соответствующий министерский чиновник вызывается в ЦК, где слышит веским тоном: «есть мнение…», после чего следует распоряжение, абсолютно неоспоримое и обязательное к выполнению. А если произошла ошибка? Ответит министерство, партия всего лишь «поделилась мнением».

Примерно с таким настроением он приехал на Старую площадь, где его водитель не без труда нашёл место для белой «волги» как белой вороны среди таких же чёрных «тридцать первых». Предстоял доклад от имени Госкомитета по науке и технике об окончательной концепции технического решения для пилотируемого полёта на Марс.

На совещании ожидаются соответствующие отраслевые министры, начальник Главного управления космических сил министерства обороны генерал-полковник Александр Александрович Максимов, непременно кто-то из МИДа. Правильнее было бы проводить подобное собрание в Совмине как межведомственное, но Евгений Николаевич Гусаков настоял, чтоб оно состоялось именно здесь, подчёркивая партийное влияние на руководство проектом.

Ладно, я теперь не задаю правила, а им подчиняюсь, приказал себе Гагарин и быстрым шагом вошёл в двери, украшенные серпасто-молоткастыми символами.

Председательствовал Игорь Фёдорович Дмитриев, заведующий отделом, когда-то известный конструктор-оружейник и очень уважаемый в военных кругах человек. Но в январе отпраздновал семидесятипятилетний юбилей и уже явно готовился к уходу на пенсию, тон задавал его первый заместитель Гусаков, типичный профессиональный партиец-многостаночник, переведённый в Москву из ЦК Компартии Украины. Но — ничего, проект эпохальный, на контроле в Политбюро. Если с Гусаковым вдруг возникнет недопонимание, управа найдётся.

— Юрий Алексеевич, вам слово, — сказал Дмитриев.

— Благодарю. Товарищи! Проект «Аэлита» пилотируемого полёта на Марс соединяет усилия нескольких ОКБ и Научно-исследовательский институтов. Их действия координирует группа специалистов Министерства обороны, я возглавляю её, одновременно являясь председателем Госкомитета по науке и техники, в состав группы входят эксперты из различных областей, включая представителей Министерства авиационной и космической промышленности и командования ВВС. Мы сводим воедино, обеспечиваем совместимость отдельных разработок. Я сейчас раздам несколько эскизов, после ознакомления прошу вернуть, пока эта информация не для широкой публики. Сейчас всё расскажу, но если по ходу дела начнут возникать вопросы — спрашивайте, перебивайте.

Гагарин открыл папку и пустил по столу листочки, отпечатанные на множительном аппарате. Не исключено, какой-то из них войдёт в историю — так впервые была начертана дорога человеку на Марс… Или все будут уничтожены по акту.