После перемен (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 53

— Дед, «Porsche» чуток не вписывается в жизнь обычного старшеклассника.

Он хмыкнул, сложив руки за спиной.

— И что? Или ты стесняешься своего происхождения?

— Не стесняюсь, — я посмотрел на него с улыбкой. — Просто не хочу пока ломать образ старого Казумы.

Дед приподнял бровь, пытаясь понять ход моих мыслей, но затем просто кивнул:

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Но одного я тебя не отпущу — мои люди всегда будут рядом, — его голос стал серьёзнее, взгляд твёрже. — Теперь многие знают, что ты вошёл в семью. А где большие деньги, там и большие проблемы.

Я кивнул, хотя внутренний голос уже начал комментировать: «О да, теперь, Казума, ты как главный герой какого-нибудь боевика — за каждым углом телохранители в чёрных очках!»

— Не волнуйся, дед. Я всё понимаю.

Его лицо смягчилось, и он шагнул ближе — прямо как в драматических сценах, где глава клана даёт последние наставления герою:

— Хорошо. Но если будет хоть намёк на неприятности, ты сразу же сообщишь мне. Иначе, Казума… — он пристально посмотрел мне в глаза.

Я хмыкнул, прерывая его.

— Иначе ты найдёшь меня быстрее, чем я успею сказать «Кобаяси», — усмехнулся я. — Расслабься, дед. Я принимаю твоё условие.

На этих словах мы оба улыбнулись.

У ворот затормозило такси. Прощай, роскошная жизнь. Здравствуй, снова моя уютная берлога хикки-задрота.

Харуно стояла поодаль, пытаясь сохранить своё фирменное покерфейс-выражение, но её глаза выдавали грусть. После вчерашнего это выглядело особенно мило.

— Удачи, Казума-сама! — не сдержалась она, махнув на прощание.

— Спасибо, Харуно! — ответил я, мысленно добавив: «И за вчерашнее особенное расслабление тоже.»

Такси тронулось, увозя меня от поместья Кобаяси. Что ж, спасибо этому дому, за то что принял меня беспамятного и подарил столько незабываемых эмоций. Я откинулся на сиденье, наблюдая, как величественные ворота исчезают из виду. Секундами позже скользнул по зеркалу заднего вида, где мелькнуло знакомое чёрное авто, следовавшее за нами на аккуратной дистанции — ни близко, ни далеко. Прям режим «скрытное следование» в игре.

И усмехнулся, качая головой.

Ну конечно, Кана. Вот кого послал дед.

Водитель заметил мою улыбку:

— Всё хорошо, молодой человек?

— Более чем, — ответил я, отвернувшись обратно к окну.

…

В чёрном внедорожнике Кана сидела впереди, пальцы лежали на пульте связи с небрежностью, которая появляется только у профессионалов. Через наушник поступали доклады от других машин сопровождения.

— Визуальный контакт подтверждён, — голос помощницы звучал чётко и по-деловому.

— Держите дистанцию, — ответила Кана, не отрывая взгляда от такси впереди.

Всё казалось привычным — очередное задание по охране. Но это был Казума. Наследник семьи Кобаяси, которого она знала ещё ребёнком. А теперь он вырос в настоящего красавца, не только в плане интеллекта. И стал лакомой целью для множества жадных глаз!

Кана заметила, как он расслабленно откинулся на сиденье такси.

«Всегда такой беспечный,» — подумала она с особым теплом.

— Кана-сама, — молодая помощница с короткой стрижкой нарушила тишину, — Наследник ведь знает о нашем присутствии?

— Разумеется, — на её лице промелькнула улыбка. — И я буду благодарна, если он и дальше будет делать вид, будто не замечает нас.

— Казума-сама — интересный человек, — хмыкнула вторая помощница.

Кана промолчала, но взгляд, следящий за такси, стал мягче. Теперь она отвечала за его безопасность, и это было больше, чем просто работа. Гораздо больше.

Такси остановилось перед моим домом — совершенно обычным двухэтажным зданием с черепичной крышей и палисадником, который пора бы подстричь. Никакого величия поместья Кобаяси, только честная простота среднего класса.

Я вышел из машины, и ненадолго замер. Стоял и смотрел на фасад, пытаясь понять, почему слово «дом» вызывает такую странную смесь чувств — тепло и пустоту одновременно. Не знаю, почему все так любят чувство ностальгии? У меня она вызывает тяжёлые чувства. Даже грусть. Не люблю ностальгировать — это вводит в тоску.

Таксист уехал, оставив меня наедине с воспоминаниями. Я механически проверил почтовый ящик — пусто, как и ожидалось. Некому было писать письма школьному хикки-затворнику.

Запасной ключ под камнем дождался своего часа. Я положил его туда ещё года четыре назад, на случай потери основного. Пожалуй, сейчас в этом было что-то символичное — словно прошлая жизнь терпеливо дожидалась моего возвращения.

Ключ мягко вошёл в замочную скважину, и замок щёлкнул с особым звуком, который я помнил наизусть. Один шаг через порог — и я снова оказался в той жизни, которую, казалось, мог потерять навсегда.

Знакомый запах дома тут же окутал меня — запах древесины, смешанный с тонким ароматом чистящих средств и ещё чем-то, что невозможно было назвать. Это был мой запах, запах моего пространства.

Всё осталось таким, как я помнил: обувная стойка, та самая ваза с искусственными цветами, из-за которой мы с Юкино устроили настоящую войну. Она хотела живые, я настоял на фейковых — потому что кто будет за ними ухаживать? Уж точно не я, хикки в завязке. Мне и фикуса хватает!

«Отец с Мичико-сан уехали,» — вспомнил я присланное батей сообщение.

Юкино должна быть в школе. А значит, дом — в моём полном распоряжении.

Солнечные утренние лучи пробивались сквозь шторы, оставляя на полу светлые дорожки. Я остановился посреди гостиной, чувствуя, как всё внутри меня окончательно встаёт на место. Здесь я был просто подростком Казумой — тем самым гением-задротом, который скрывал свои мозги от мира и смотрел слишком много аниме и играл в слишком много игр. И это было здорово по-своему. Но теперь… теперь я изменился. Впереди целая новая жизнь, и на этот раз я готов к ней! Да и вообще! К ЛЮБЫМ ВЫЗОВОМ! ПОТОМУ ЧТО Я, КАК САЙТАМА!

Я бросил рюкзак у двери и, впервые за долгое время, искренне проорал:

— Я ДОМА-А-А-А-А!!!

И в этом крике было всё — и радость возвращения, и уверенность в будущем, и понимание того, что иногда нужно потерять себя, чтобы найти в себе же самом что-то новое.

Эхо моего голоса ещё не успело затихнуть, когда сверху раздались стремительные шаги — резкие, торопливые, словно кто-то сорвался с места в безумном порыве.

Шаги? Стоп… Но она же должна быть…

Я обернулся, и время замедлилось. Юкино застыла на лестнице, глаза как блюдца, а губы приоткрылись в немом удивлении. На её лице целая гамма эмоций — от шока до пронзительной радости.

Она остановилась на секунду, застыла, будто её парализовало. Затем неверяще прошептала:

— Казума…?

Я в панике вспомнил о своей роли «потерявшего память» и попытался изобразить растерянность:

— Прости, ты наверное моя сводная сестра, да?

Но Юкино уже не слушала.

— КАЗУМА!!! — её крик заставил дрожать стены, как в старые добрые.

И бросилась ко мне, слёзы уже катились по щекам.

— Юкино… — только и успел произнести я, прежде чем она врезалась в меня с силой урагана, заключая в объятия, от которых перехватило дыхание.

— Ты дома! Ты правда дома! — её голос срывался, пальцы вцепились в мою рубашку, словно боялась, что я растаю как утренний туман.

И как теперь притворяться, что я ничего не помню⁈

— Э-э… рад, что ты так рада… — попытался я сохранить роль, но вышло неубедительно. Я Ж ИГРАЛ ПРИЗРАКА ОПЕРЫ⁈ КУДА ДЕЛОСЬ ВСЁ АКТЁРСКОЕ МАСТЕРСТВО⁈

Юкино отстранилась, глядя на меня глазами, полными слёз счастья:

— Мне всё равно, помнишь ты или нет! Главное — ты вернулся! Я так счастлива!

Я смотрел в её сияющие глаза и чувствовал, как маска «потерявшего память» трескается под напором искренних эмоций. И улыбнулся. По-настоящему.

— Я дома, Юкино…

Эпилог

Нет, ну сколько можно? Опять Теорема Пифагора⁈ Конечно, повторение — мать учения… Но, вообще-то, уже третий год обучения в старшей школе! Это так! К слову!